Уайатт

ВСЕГДА БУДЬ МОей ПЕРВой

Интересно, что бы мама подумала, если бы увидела меня сейчас.

На мне ярко-жёлтые резиновые перчатки. Я стою на четвереньках, в одной руке у меня зубная щётка, в другой — бутылка с хлоркой, и я с остервенением чищу швы между плитками на полу в ванной.

Я знаю, что мама бы улыбнулась. Она бы точно одобрила все мои старания за эту неделю — подготовку к свиданию с Салли.

Мама, ты меня правильно воспитала. Ну, в основном.

Кто бы мог подумать, но зубная щётка реально справляется. Это мамин секрет, который она нам рассказывала, когда мы с Кэшем делали уборку. Нам всегда выпадала ванная, так что у меня огромный опыт.

Я сажусь на пятки и оглядываю свою работу. Весь в поту, пахну хлоркой, но, чёрт возьми, ванная просто сияет. Раковина безупречно чистая, как и старая ванна на ножках, которая одновременно служит душем. Я даже окна помыл, стены оттёр и разобрал ящики в тумбе.

Сердце сжимается. Как же я хочу, чтобы мама была здесь. Чтобы я мог рассказать ей о своих планах на свидание. У неё бы точно было куча идей.

Мама бы обрадовалась, узнав, что мы с Салли встречаемся. Она всегда её обожала. Но что бы она сказала насчёт моих страхов отпустить ситуацию?

— Вытащи голову из задницы и пойми, что не все отношения заканчиваются трагедией.

Я хочу в это верить. Я стараюсь в это верить.

— Ни хрена себе.

Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. Выдёргиваю наушник и поднимаю голову — в дверях стоит Молли. Она уставилась на сверкающий пол, рот у неё открыт от изумления.

— Ты о том, что нужно стучать, слышала? — спрашиваю я.

— Я стучала десять минут, Уайатт. Но, очевидно, ты был слишком увлечён чисткой пола чёртовой зубной щёткой, чтобы меня услышать. — Она моргает. — Хлорка тебе в голову ударила? У тебя температура? Я за тебя волнуюсь.

— Ты смешная.

— Знаю. — Она улыбается. — Дом выглядит потрясающе. Видно, что ты старался. Это так мило, что ты хочешь, чтобы всё было идеально для Сладкой Салли.

Я вытираю лоб тыльной стороной запястья. Весь свой свободный время на этой неделе я тратил на подготовку к свиданию в пятницу. А теперь уже вечер четверга, и меня накрывает паника.

— Думаешь, всё нормально? Мне кажется, надо купить этот портативный пароочиститель для дивана. На всякий случай…

— Чтобы потом на нём с Салли переспать? Чтобы он был чистенький, а потом снова грязный, но уже по другой причине?

Я громко смеюсь.

— Ну да.

Она облокачивается плечом на дверной косяк.

— Я даже не представляешь, как я рада, что вы с ней наконец-то вместе.

— Спасибо. — Я поднимаюсь на ноги и выгибаю спину, растягивая мышцы. — Не могла бы ты немного на моего брата повлиять? Он до сих пор ведёт себя странно.

Молли закатывает глаза.

— Думаю, Кэш ведёт себя просто невыносимо. Прости. Поверь, я с ним много говорила об этом. Он постепенно смирится. Думаю, он так реагирует, потому что все его мечты начинают сбываться, и ему страшно всё потерять.

Я сглатываю и киваю.

— Я его понимаю. Просто жаль, что он ведёт себя как придурок.

— Ну, быть придурком — это же его стиль, — усмехается она.

Я тоже улыбаюсь.

— А тебе это нравится, потому что ты всегда любишь вызовы.

— Ну да.

— Можно странный вопрос?

— Я обожаю странные вопросы.

— Почему ты решила быть с Кэшем? Что заставило тебя остаться? Не в Хартсвилле, а именно с ним, несмотря на то, что у вас совсем разные жизни?

— Ну, для начала, он просто божественен в постели.

Я смеюсь, чувствуя, как тяжесть в груди немного ослабевает.

— Я и так уже надышался хлоркой. Не заставляй меня блевать.

Её улыбка становится мягче.

— Если серьёзно… Я влюбилась в Кэша, потому что с ним я могла быть собой так, как не могла ни с кем другим. Он был терпеливым, как ни странно, и дал мне почувствовать себя в безопасности, чтобы я могла разобраться в себе и в своём прошлом. А когда я открылась, он тоже открылся. А дальше… ну, сама знаешь, всё сложилось.

— А как ты это сделала? Как смогла открыться?

Молли сглатывает.

— Думаю, рядом с Кэшем… Всё всплыло на поверхность. Я больше не могла это в себе держать. Я знала, что если хочу быть с ним, мне придётся раскрыть все карты. Кажется, ему это и понравилось во мне — то, что я ставила всё на кон.

Звучит логично.

— Спасибо за покерные метафоры.

— Догадывалась, что оценишь.

Я молча перевариваю её слова, снова и снова возвращаясь к своему страху — что в итоге я недостаточно хорош для Салли. Недостаточно умён, недостаточно смел.

— Как думаешь, что ей во мне нравится?

Молли улыбается мягче. Выпрямляется, скрещивает руки.

— Думаю, Салли обожает в тебе всё, Уайатт. Но больше всего… Думаю, она во многом похожа на меня — мы слишком давим на себя, постоянно хотим достигать, достигать, достигать. Всё должно быть сделано, и сделано правильно, понимаешь? А ты для неё как клапан сброса давления. Ты заботишься о её чувствах и замечаешь, что ей нужно. — Молли вздыхает. — Боже, неудивительно, что она от тебя без ума.

— Она не без ума.

— Ох, Уайатт, ещё как. Я поняла это с первой встречи с вами. Вы не могли быть просто друзьями. Как ты на неё смотрел… как она смотрела на тебя… — Молли качает головой. — Это ведь так романтично, если задуматься. Вы были друзьями столько лет, прежде чем наконец решились на этот шаг. Большинство парней не стали бы так осторожничать.

У меня ком в горле, и я не знаю почему.

— Спасибо, — бурчу я.

— Вы уже думали, что делать после праздников? — спрашивает Молли.

Я качаю головой.

— Нет. Наверное, было глупо начинать встречаться сейчас, но лучше поздно, чем никогда, верно?

— Ничего глупого. Думаю, есть причина, по которой вы так долго не… пересекали эту черту.

На самом деле, мы пока делали это только в вертикальном положении, но если всё пойдёт как надо, завтра это изменится.

Всю неделю я на грани сексуального помешательства. Правая рука меня выручала, но это только усилило моё желание. Я хочу завтра идти медленно, но не уверен, сколько смогу сдерживаться.

— И в чём же причина? — спрашиваю я.

— Это заставит вас обоих задуматься о приоритетах. Может, вам нужно сначала разобраться с этим, прежде чем жить так, как хотите. Вселенная пытается тебе что-то сказать, Уайатт. Прислушайся.

Чёрт, я что, правда сейчас расплачусь?

— Это… хорошая мысль. Спасибо, Молли.

Молли кивает в сторону кухни.

— Пошли. Я привезла кучу дорогого вина и мамин фарфор. Разобьёшь — убью. Или, точнее, она убьёт. Понял?

Мы оба вскидываем головы, услышав, как открывается входная дверь.

— Привеееет! — кричит Пэтси. — Молли, я увидела твой вездеход у дома. Принесла наши припасы!

Молли радостно взвизгивает.

— Уайатт, мне чертовски нравится, что ты попросил Пэтси помочь. Это так мило!

Я краснею.

— Спасибо.

— Не могу дождаться, когда Салли, увидев всё это, просто разрыдается. Она умрёт!

— Надеюсь, нет.

— Ты же знаешь, что французы называют оргазмы маленькой смертью? — Молли просовывает руку мне под локоть.

Я смеюсь.

— Обожаю тебя.

— А я тебя больше. А теперь давай вернём тебе твою девушку.

* * *

На следующий вечер я так вцепился в руль, что пальцы побелели, пока ехал к Салли.

Я нервничаю. Но больше всего из-за того, чтобы не полезть за Мальборо в бардачке, а не из-за самого свидания.

Хотя сейчас мне как никогда нужен способ снять напряжение. Я бы убил за сигарету. Не курил с того самого вечера, когда поцеловал Салли на празднике, но если Салли ненавидит курение, значит, мне с этим покончено.

Бросаю последний взгляд в зеркало заднего вида и направляюсь к двери, хотя ещё только без пятнадцати пять. Днём я переложил большую часть работы на ранчо на своих братьев, чтобы спокойно принять душ и подготовиться. Кажется, я выделил себе чуть больше времени, чем следовало.

Но я не жалею. Да, Дюк пару раз звонил по поводу нашего чертовски проблемного кузнеца, но в целом всё прошло гладко.

Дверь открывает Джон Би, потому что, конечно же, он.

— Вечер добрый, Джон. — Я протягиваю руку. — Как дела?

Он нехотя пожимает её. Интересно, есть ли что-то более неловкое, чем пожимать руку мужчине, чья дочь собирается провести ночь у тебя?

Он прекрасно знает, чем мы с Салли займёмся. Я знаю. И, Господи, если это не заставляет меня чувствовать себя не по себе.

— Нормально. Салли ещё собирается. — Он отступает в сторону. — Проходи.

В доме тепло. Уютно. Пахнет вкусно — в духовке что-то готовится.

— Пэтси сказала, что ты собираешься готовить, — говорит Джон после неловкой паузы.

Я киваю.

— Да, сэр, попробую. Здесь не особо разбежишься с ресторанами, но я всё равно хотел, чтобы ужин был особенным. Помолитесь за меня, чтобы я не испортил всё или, хуже того, не спалил дом.

Он усмехается.

— Думаю, у тебя всё получится.

Мы оба поднимаем головы, услышав скрип половиц на втором этаже.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу Салли.

Она чертовски красивая — в джинсах и тех самых красных ковбойских сапогах, что были на ней той ночью в Рэттлере.

Губы у неё розовые и блестят. Блеск? Или помада?

Тёмные волосы свободно падают на плечи, а в глазах что-то мерцает. Тени?

Я никогда не замечаю макияж на девушках. Но в Салли замечаю всё. Румянец на щеках. Как она смущённо заправляет прядь за ухо, открывая несколько серёжек на мочке.

Она кладёт руку на перила и улыбается, и я замечаю её ямочку.

— Привет, Уайатт.

— Пр-привет, Салли.

Не заметил, как у меня пересохло во рту. Пытаюсь прочистить горло.

— Ты выглядишь потрясающе.

— Я ради тебя даже помылась. — Она спускается по лестнице. — Не благодари.

Я ухмыляюсь.

— Какой я счастливчик.

Чувство, будто меня резко швырнуло в прошлое. Почти как выпускной: красивая девушка спускается по лестнице родителей к своему нервному кавалеру. Не хватает только фляжки с алкоголем, украденной из родительского бара, и бутоньерки в тон её наряду.

Мы с Салли не ходили на выпускной вместе. Я пошёл с кем-то из тех, кто меня приглашал, но даже имён их не вспомню. Салли пошла с подругами.

В тот момент я об этом не думал. Но теперь рад, что не знал тогда, что влюблён в неё. Сейчас, когда мы взрослые и понимаем, насколько особенная наша связь — насколько редкая, — это лучше.

Хотя бы потому, что нам не надо врать родителям, где мы будем ночевать и с кем.

И ещё — теперь я знаю, что делаю.

Тогда я, конечно, занимался сексом, но сомневаюсь, что был в этом хоть сколько-нибудь хорош.

А теперь? Теперь я чертовски хорош. И я буду хорош для Салли.

— Сказочно повезло, — говорит Джон Би.

Салли закусывает губу, спускаясь с последней ступеньки, и смотрит на меня.

— Ты рано.

— Конечно, рано. — Я скользну взглядом в сторону её отца. — Не мог дождаться встречи с тобой.

Я не видел Салли с той среды, когда она заезжала на ранчо с Джоном Би, чтобы осмотреть раненого лонгхорна. Мы перекинулись парой слов, но я успел украдкой её поцеловать перед тем, как она уехала.

Мы разговаривали по телефону. Переписывались.

Но ничто не сравнится с тем, чтобы быть рядом с ней.

Аромат жасмина заполняет мою голову, когда Салли встаёт на цыпочки и обнимает меня.

— Привет, — шепчет она.

Я осторожно обнимаю её, не прижимая слишком сильно.

— Привет.

Она отступает назад, её руки остаются на моих бицепсах. Всё ещё улыбается.

— Моя сумка вон там. Пап, я… до встречи?

Я лихорадочно хватаю воздух. Салли когда-нибудь была такой сияющей? Такой счастливой?

Джон Би, кажется, тоже это замечает, потому что долго смотрит на неё, а потом резко вдыхает.

— Хорошо. Повеселитесь.

Он бросает на меня последний взгляд — тот самый, который говорит: Помни о своём обещании. А потом исчезает в доме, и Салли уже тянется за маленькой чёрной сумкой у двери.

— Я возьму, — говорю я, опускаясь, чтобы схватить её первым.

Салли всё ещё улыбается, когда мы едем в моём грузовике обратно ко мне.

— Ну, это было не неловко вообще, — её голос пропитан сарказмом.

— Ни капли. Я вообще не знаю, какие правила, когда забираешь свою девушку на свидание из дома её родителей, — подначиваю я.

Она аккуратно вытаскивает волосы из-под воротника пальто.

— Думаю, правило одно: вытащить её оттуда как можно быстрее.

— Миссия выполнена?

Она снова закусывает губу.

— Миссия выполнена.

— Так… Я тут кое-что сделал. — Я меняю руки на руле, чтобы положить правую ладонь на её бедро. — Вернее, много чего.

— Я могу быть этим чем-то?

— Конечно, ты будешь этим чем-то. Но я ещё кое-что подготовил для нас.

— Например?

Я ухмыляюсь.

— Скоро увидишь.