Джио

Я уставился на мертвое тело одного из моих людей, распростертое в багажнике внедорожника Джексона.

Один из сотрудников бара нашел его в мусорном контейнере на задворках клуба. К счастью, Адамо был здесь, разбирался с каким-то дерьмом и сумел утихомирить сотрудника, но это была насмешка, если я когда-либо ее видел. И это переходило все границы. Трупы — это одно, но мертвецы вокруг моего законного бизнеса — совсем другое.

В этом городе я был респектабельным бизнесменом. У нас на улицах не было трупов и войн. Мы не были какой-то бандой наркоторговцев. Мы были Семьей, набивавшей карманы сенаторов, мэров, судей... и никто из них не хотел быть связанным с трупами.

Этот парень был не просто сотрудником. Он был охранником, одним из солдат Джексона. Время было слишком случайным, чтобы это мог быть кто-то другой, кроме сотрудников Клана.

— Блять! — Я захлопнул багажник и зашагал прочь, проводя обеими руками по волосам.

Когда животных загоняют в клетку, это становится проблемой. Они становятся бешеными. Глупыми. Серхио переходил черту, которую пересекать не следовало.

Один из парней Джексона запрыгнул в машину и завел двигатель, прежде чем выехать из переулка.

Джексон последовал за мной в клуб и поднялся в кабинет. Сквозь стены и пол доносилась музыка, приглушенная стеклянной стеной, которая отделяла его от остальной части клуба. Сегодня вечером было многолюдно, что разозлило меня еще больше. Любой мог наткнуться на это тело.

Я сел за свой стол, а Джексон устроился на подлокотнике дивана, пока я просматривал на экране телевизора записи с камер наблюдения за последние несколько часов. Я быстро прокрутил первый час и остановился, когда знакомая фигура в костюме вошла прямо в парадную дверь. Маттео Романо.

— Черт возьми. — Я мог бы пропустить неизвестного солдата, но Маттео, мать его, Романо, капо чикагского подразделения, просто вошел и убил одного из моих людей. Он издевался надо мной.

— Парни у двери — обычные охранники, Джио. Они не могли знать.

Я ущипнул себя за переносицу.

— Заплати официантке, чтобы она молчала. Пятидесяти штук должно хватить. И я хочу, чтобы в каждом нашем бизнесе было больше людей.

Он приподнял брови.

— Во всех?

— Найми дополнительную охрану, если понадобится. И покажи им фотографии всех капо, силовиков, младших боссов.… Рано или поздно они что-нибудь предпримут. Романо чего-то хочет. Есть причина, по которой он не покидает город.

— Как ты думаешь, он может снова напасть на Луку?

На мгновение меня охватила паника. Если он добрался до Луки, то мог добраться и до Эмилии.

— Нет, дом слишком хорошо охраняется. Он не был бы настолько глуп. — Тем не менее, я отправил сообщение Томми, чтобы проверить, все ли там в порядке.

Он ответил, что да, и с Эмилией все в порядке.

Я повернулся к Джексону.

— Иди на склад и продолжай работать над тем, кого ты сохранил в живых после нападения на Луку. Я поговорю с ребятами и улажу кое-какие дела, а потом присоединюсь к тебе. — Видит Бог, мне прямо сейчас хотелось надавить на кое-кого из команды.

Джексон поднялся на ноги и ушел.

Черт, этому дерьму просто не было видно конца.

Я пробыл в одиночестве всего несколько минут, когда раздался стук в стеклянную дверь, ведущую в клуб. Она открылась под гром музыки. Лейла вошла внутрь с подносом в руках, на котором стоял единственный стакан виски. Не то чтобы я сейчас отказался от выпивки.

— Я принесла твой напиток.

— Спасибо, Лейла, — сказал я, не глядя на нее.

Она поставила стакан на мой стол, прежде чем усесться на деревянную поверхность так близко, что мой локоть коснулся ее бедра. Одна нога медленно закинула ногу на ногу, и без того короткое платье задралось до бедер. Аромат ее духов проник в мои ноздри, приторный и одурманивающий.

— На этом все...

— Джио. — Ее рука легла мне на грудь, слегка скользнув под куртку, интимно, слишком.

Я и так был взбешен этим дерьмом Романо, но, черт возьми. Я схватил ее за запястье и сжал так сильно, что она слегка поморщилась.

— Что у меня на левой руке, Лейла?

Она захныкала, и я склонил голову набок.

— Я не расслышал?

— Кольцо.

— Обручальное кольцо.

— Я... я подумала...

— Что ты подумала? — Я вскочил на ноги, отталкивая ее руку.

Она запнулась на своих словах, ее щеки покраснели.

— В следующий раз, когда дотронешься до меня, ты останешься без работы, Лейла. А теперь убирайся нахуй.

Она поспешила к двери, сжимая запястье. Я откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул.

Если бы у меня было время обучить нового менеджера клуба, я бы уволил ее прямо сейчас за это дерьмо. Если и было что-то, чего я не мог вынести, так это неуважение и намек на то, что я изменяю своей жене, что ж, это было оскорбительно.

К счастью для Лейлы, я был по уши в дерьме с мафией.

В груди у меня все сжималось, сердце бешено колотилось о ребра. Мне нужна была чертова отдушина. Предпочтительнее драка или секс.

Взяв стакан с виски, я осушил его, прежде чем подняться на ноги. Адамо ждал меня у подножия лестницы.

— Отвези меня на склад. — Я собирался избить что-нибудь или кого-нибудь.

* * *

Вглядываясь в темноту за окном моего офиса, я поднес стакан виски к губам. Звон льда о хрусталь нарушил оглушительную тишину, которая воцарялась только ранним утром.

Мне нравилось это время. Казалось, что весь мир спит, но это было не так. Существа, подобные мне, незаметно проникали в темноту, заключая грязные сделки. Пытая членов Клана, чтобы получить информацию. Не то чтобы тот, кого мы захватили при попытке покушения на Луку, мог нам что-то сказать. Только то, что Маттео приказал им это сделать. Они ничего не слышали о Серхио и не знали, где он находится.

Итак, Маттео был его посредником. Следовательно, если бы мы могли заполучить Романо, мы бы заполучили Серхио. Просто.

У Уны была цепочка слабых зацепок в отношении Серхио, но даже она признавала, что этот человек был словно призрак. Тот факт, что она, одна из лучших наемных убийц в мире с богатыми ресурсами, не могла его найти, вызывал тревогу. Но, конечно, он знал, что Неро женат на ней, и что мы, скорее всего, будем использовать ее. Особенно после того, как он воспользовался услугами Саши.

Все это было похоже на удар топора, занесенного над моей головой. Нет, над нашими головами. Эмилия теперь действительно была со мной на линии огня. И именно это не давало мне уснуть по ночам, вместо того чтобы обнимать свою жену.

Хуже того, я не видел конца этому. Даже если мы убьем Романо и Серхио, что тогда? Придет новый капо и возьмет все на себя. Мафия все еще думала, что это я приказал убить О'Хару. Мир был несбыточной мечтой, и я ненавидел Серхио за то, что он поставил меня в такое положение.

Я мог бы чувствовать себя увереннее, если бы Лука был хотя бы открыт для обсуждения. Но он так и не сдвинулся с места, хотя я не разговаривал с ним лично с тех пор, как он угрожал Эмилии. Я дал ей обещание не убивать его, и если он скажет хоть одно грубое слово в ее адрес или о ней в моем присутствии, я могу не сдержать это обещание.

Дверные петли моего кабинета заскрипели, и, обернувшись, я увидел Эмилию, выглядывающую из-за приоткрытой двери. Ее волосы были растрепаны, шелковая ночная рубашка едва доставала до середины бедра. Как всегда, от одного ее взгляда у меня мгновенно встал член. Она заставляла меня забыть обо всем, что было не связано с ней.

Мой взгляд упал на тонкую царапину, украшавшую ее грудь, и мне стало больно. Мне не нравилась ее душевная боль, и я ненавидел ее страх, но мне нравилось, что она позволяла мне помогать ей. Что она нуждалась во мне. Мне нравилось подталкивать ее к тонкой грани боли и удовольствия и наблюдать, как она распадается на части из-за меня.

Я был бы для нее отдушиной, утешением, терапией. Я бы защищал ее от всего и вся, кроме себя.

— Иди сюда, крошка.

Она подошла ко мне через комнату.

— Почему ты еще не спишь?

Я обнял ее сзади за шею и притянул к себе.

— Просто заканчиваю кое-какую работу.

— У тебя задумчивый вид.

Она взяла мою свободную руку в свои и провела пальцами по моим разбитым костяшкам. Этот придурок из Клана изрядно разозлил меня, даже если он ни хрена нам не сказал. Она подняла на меня взгляд, сдвинув брови.

— Это был не Лука, — сказал я, прежде чем она успела спросить.

— Я так и думала.

— Ложь. Ты знаешь, что я бы причинил ему боль, если бы был с ним в одной комнате.

— Ты обещал...

— Вот почему я не был с ним в одной комнате. — Я погладил ее по щеке свободной рукой. — Почему ты не спишь, любовь моя?

— Мне приснился кошмар.

— Хочешь поговорить об этом?

Она покачала головой, и я догадался, в чем дело. Ее отец. Чувство вины, казалось, всегда преследовало ее, когда она засыпала. Последние несколько ночей ей было плохо, и я сказал себе, что именно поэтому не сказал ей о том, что Романо в городе. На самом деле, мне просто не хотелось пугать ее или причинять ей страдания. Этот мужчина был ее страхом, но он никогда бы к ней не подошел. Ей не нужно было знать, что его присутствие здесь не давало мне покоя.

— Ты умеешь стрелять, принцесса? — Я знал, что у нее есть основы, потому что она подстрелила Филиппа, когда сбежала из моего пентхауса.

Ее брови нахмурились еще сильнее.

— Да. Ренцо научил меня, когда мне было четырнадцать.

— Хорошо. — Я отошел от нее и подошел к своему столу, открыл ящик и достал девятимиллиметровый пистолет, который там хранил. — Я хочу, чтобы это осталось у тебя. — Я протянул ей пистолет, и она посмотрела на него, прежде чем обхватить пальцами рукоять. — Это просто мера предосторожности, но я хочу, чтобы ты всегда носила его с собой. Если кто-то попытается причинить тебе вред или схватить, сначала стреляй, а потом задавай вопросы.

— Ты хочешь дать мне пистолет? — Она приподняла бровь. — Ты ведь помнишь, как я однажды ударила тебя ножом, да?

Я выдавил из себя смешок.

— В последнее время ты не такая вспыльчивая.

— Разве?

Я сжал ее подбородок, касаясь губами ее губ.

— Ты бы ударила меня сейчас, крошка? — Я прикусил ее губу. — Ты бы попыталась убить меня?

— Нет, — выдохнула она.

— И почему, крошка?

Ее рука легла мне на грудь, а эти сладкие губы были так близко, что я мог вдыхать их запах, ощущать их вкус на своем языке.

— Потому что я люблю тебя.

Мой член дернулся. Мне понравилось слышать, как она произносит эти слова. Такие невинные, доверчивые.

Мои пальцы сомкнулись на ее горле, прежде чем я развернул ее и притянул к своей груди. Она ахнула, и я наклонил ее голову набок, покрывая поцелуями гладкую шею.

— Я чертовски люблю тебя, крошка. — Моя свободная рука опустилась на ее бедро, приподнимая шелк ночной рубашки. — А теперь наклонись над столом и раздвинь ноги.