Эмилия

Только после полудня Джио позволил мне зайти в камеру, где содержался Лука. И это была настоящая камера. Стены из шлакоблоков были мрачными и наводили тоску, и в ней не было ни окон, ни мебели, кроме односпальной кровати, придвинутой к дальней стене.

Тусклый свет падал на огромную фигуру Луки, распростертую на маленьком матрасе. Он был похож на прикованного зверя, прислонившегося спиной к стене, с вытянутой рукой, прикованной наручниками к металлической спинке кровати. Это был единственный способ, которым Джио позволил бы мне прийти сюда без него, встретиться с моим братом на поводке, как с бешеной собакой.

Под недоверчивыми глазами, которые следили за каждым моим шагом, залегли темные круги. Он посмотрел на меня так, как будто я теперь была врагом, и, честно говоря, я начала задаваться вопросом, как я — девушка, которая никогда не хотела иметь ничего общего с мафией и не имела никакого отношения к ее делам, — вдруг оказалась в списке самых дерьмовых людей. «Ты действительно убила своего отца», — прошептал насмешливый голос у меня в голове, и я отогнала эту мысль прочь. Я не могла смириться с этим прямо сейчас.

— Если ты здесь для того, чтобы попытаться уговорить меня на бизнес с муженьком, то можешь идти. Ренцо уже приходил сюда со своим дерьмом с «Семьей», — усмехнулся он.

Я кивнула и присела в изножье его кровати.

— Ренцо сказал тебе, что произойдет, если ты не согласишься?

Лука окинул меня полным отвращения взглядом.

— Я скорее умру, чем стану предателем.

— Они убьют тебя, Лука. Я не могу потерять еще одного брата или сестру, поэтому, пожалуйста... — Я глубоко вздохнула. — Я вышла за него замуж, чтобы ты мог управлять Кланом.

— Да, как его сучка. — Он фыркнул и покачал головой. — В последний раз, когда я тебя видел, ты пыталась убежать от него. Теперь ты заискиваешь перед ним.

Семя вины пустило корни в моей груди, потому что он был прав. В какой-то момент я перестала бороться, и хотя я смирилась со своими чувствами к Джио, часть меня ненавидела себя за то, что я покорилась своей судьбе, за то, что стала всем, от чего бежала.

Я взглянула на золотое кольцо на своем пальце, прежде чем спрятать его между бедер.

— Это деловая сделка, брак ради союза. — Ложь показалась мне пеплом во рту.

— Чушь. — Он злобно прищурился, глядя на меня. — Ты думаешь, я не вижу, как он смотрит на тебя. Как ты смотришь на него. Теперь ясно, кому ты предана, и явно не Клану.

— Я никогда не была предана Клану! Я предана себе и тем, кого люблю. Вот и все. — Так получилось, что я любила Джио так же сильно, как и своего брата, что усложняло ситуацию. — Я хочу мира между Кланом и Семьей, как и Джованни.

— Ты слышишь себя, Эмилия? Ты готова отдаться мужчине, который убил твоего отца. Выйти за него замуж.

Я опустила подбородок, надеясь, что он не заметит, как краска отхлынула от моего лица.

— Дядя Серхио предал их, — хрипло сказала я. — А чего ты ожидал?

— Чтобы моя сестра не стала предательницей.

— Ты, блять, издеваешься надо мной? — Мое самообладание лопнуло, рассеивая все следы вины, когда я поднялась на ноги. — Ты знал, что Серхио собирался надуть их, Лука? Что он продал меня Джованни Гуэрре, зная, что планирует предать его.

Он ничего не сказал, и я покачала головой, чувствуя, как боль сжимает грудь.

— Скажи честно, зная, как ты относишься к репутации Джио, ты ожидал, что я все еще буду жива прямо сейчас?

Он опустил взгляд на свои колени, и на его лице отразился стыд.

— Да, ты так не думал. Так что не говори мне о предательстве. Ты даже не верен своей крови!

Его брови сошлись на переносице.

— Я помог тебе выбраться.

— Один хороший поступок не отменяет того, что ты годами смотрел в другую сторону, Лука. Ты ведешь себя так, будто быть союзником Джованни — это судьба хуже смерти, но на самом деле ты марионетка Серхио, и, уверяю тебя, Джованни гораздо более благородный человек, чем наш дядя.

— Он убил нашего отца, Эми! Как ты можешь смотреть на это сквозь пальцы?

— Потому что наш отец был куском дерьма!

Лука посмотрел на меня так, словно перерезал бы мне горло, если бы только не был прикован наручниками к кровати.

— Ты знаешь, почему я согласилась выйти замуж за Джио, а потом сбежала?

— Я думал, ты хотела исполнить свой долг, но передумала.

— Долг. — Я фыркнула. — Дядя Серхио сказал, что, если я не выйду замуж за Джио, он отдаст меня Matteo... как шлюху. — Я оглянулась на брата. — Папа был в комнате. Он даже ничего не сказал.

— Он бы не…

Я рассмеялась.

— Пожалуйста, Лука. Перестань пытаться найти хоть каплю порядочности в Серхио или отце. Они бы так поступили, и ты это знаешь.

Он закрыл глаза. Я не знала, почему ему нужно было верить, что человек, которому он служил, был намного лучше Семьи. Возможно, за последние недели он лично убил нескольких людей Джио и ему нужно было очистить свою совесть.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Эмилия?

— Я хочу, чтобы ты увидел, что дядя Серхио — настоящий злодей! — Я вскинула руки. — Он пытался убить тебя, черт возьми.

— О, пожалуйста…

— Хватит! Он знал, что ты представляешь для него угрозу. Что Джио женился на мне и поддержал бы тебя. Он знает, что ты мог бы управлять Кланом намного лучше, чем он, и он бы стал мусором. — Я встретилась с ним взглядом, молча умоляя его позволить мне спасти его. — Пожалуйста, Лука.

На мгновение выражение его лица смягчилось, наполнившись такой тоской, какой я никогда не замечала у своего брата. Но в мгновение ока оно ожесточилось.

— Возможно, ты и готова склониться перед врагом, Эмилия, но я этого не сделаю. Скажи ему, чтобы он спустился сюда и убил меня. Покончи с этим.

Я вскочила на ноги.

— Лука, нет...

— Он убил нашего отца! — взревел он так, что стены практически задрожали от ярости. — Я никогда не прощу им этого. Я лучше умру в этой проклятой камере…

— Это была я! — Я отступила от него на несколько шагов, и в маленькой комнате воцарилась напряженная тишина.

Брови моего брата сошлись на переносице, его гнев сменился замешательством.

— Что?

— Я убила папу. — Я подавилась рыданием. — Это должен был быть Серхио, и он просто… Он думал, что я убежала от Джио и не захотел мне помочь. И он не помог Кьяре… Я убила его.

Его замешательство медленно отступало, пока не превратилось в непроницаемую маску.

— Убирайся, — тихо сказал он.

По моему лицу текли слезы.

— Лука, пожалуйста…

— Тебе лучше надеяться, что Гуэрра убьет меня, сестренка, потому что, если он этого не сделает, в следующий раз, когда мы увидимся, я сделаю его вдовцом. — Яд в его голосе задел меня за живое, и я отшатнулась. — Убирайся к черту.

Слезы подступили к горлу, когда я повернулась, чтобы уйти, боль в груди была невыносимой. Это был тот самый отказ, который я испытывала всю свою жизнь. Это чувство, что ты недостаточно хороша для любви. Недостаточно хороша, чтобы заслужить преданность.

Я открыла дверь и остановилась.

— Что такого сделал папа, что ты заботишься о нем больше, чем о Кьяре и обо мне? — выдавила я, но ушла, не дожидаясь ответа. Я не хотела терять Луку, но это уже случилось.

К тому времени, как я добралась до верхней площадки лестницы, слезы застилали мне глаза, и я едва могла дышать. Это было чертовски больно. Все, о чем я могла думать, — это выражение его лица, ненависть и отвращение, прямое отражение того, что я уже чувствовала к себе после убийства отца.

Неро убил бы Луку, и я не смогла бы никого спасти. Даже себя.

Я катилась по спирали в пропасть, пока не почувствовала, что в моей голове все кричит, и я просто хотела, чтобы это прекратилось. Я хотела вырваться из этого нескончаемого облака горя и отчаяния, которое, казалось, окутывало мою жизнь на долгие годы. И становилось все темнее и темнее, тяжесть становилась все тяжелее и давила все сильнее.

Я, спотыкаясь, прошла через дом и поднялась по лестнице на автопилоте. Я услышала, как кто-то позвал меня по имени, но просто ускорила шаг, мне нужно было убежать.

Я не пошла в нашу с Джио комнату, вместо этого нырнула в комнату Ренцо и захлопнула дверь.

Ужасные рыдания сорвались с моих губ, когда я бросилась к прикроватной тумбочке. Пытаясь избавиться от этого чувства. Подсознательно я знала, что ищу, зачем пришла в его комнату. Но только когда я села на край матраса, и слезы размыли изображение выкидного ножа моего брата в моей руке, до меня дошло.

Я надавила кончиком лезвия на мясистую часть предплечья, чуть ниже локтевого сгиба. Один резкий укол боли, который был таким проясняющим, как будто все беспорядочные эмоции во мне сосредоточились в одной точке. Опасно. Это было так опасно. Я отдернула нож от своей кожи, уставившись на каплю крови, которая выступила и потекла по моему запястью.

Дверь спальни со щелчком открылась, и я споткнулась, выронив нож.

Меня охватил стыд при мысли о том, что Ренцо застанет меня в таком состоянии и увидит, во что я превратилась. Но когда я подняла глаза, в дверях стоял не Ренцо, а Джио.

Его брови сошлись на переносице, когда он увидел мое лицо, кровь, рыдания, которые не переставали сотрясать мое тело. Я подумала, не вызывает ли у него отвращение моя слабость, но когда его взгляд переместился на крошечную колотую рану на моей руке, а затем на нож у моих ног, мне не стало стыдно. Не так, как стало бы перед братом.

Джио видел меня, знал все уродливые, измученные стороны моей натуры. Моя любовь к Ренцо не позволяла мне показать это ему, но Джио… он видел меня в худшем виде и любил, несмотря ни на что.

Он подошел, подобрал нож и спрятал его в карман, прежде чем встать передо мной. Его пальцы скользнули по моей щеке, и я закрыла глаза, еще больше расплакавшись.

— Скажи, что тебе нужно, крошка.

— Я не знаю.

Его другая рука опустилась на мое запястье, мозолистые пальцы проследовали по тонкой струйке крови до сгиба моего локтя.

— Знаешь.

Открыв глаза, я посмотрела вверх и встретилась с его взглядом, похожим на самые глубокие и темные уголки самого синего океана, холодным и бездонным. Я хотела, чтобы он утопил меня, наполнил мои легкие и пробрал до костей, пока я не почувствую абсолютно ничего, кроме него.

— Сделай мне больно, — прошептала я с жалкой, отчаянной мольбой. Слабость, которую я предложила ему в обмен на спасение от моих грехов.

Иногда Джио был моей болезнью, но, казалось, он всегда был моим лекарством.

Он схватил меня за волосы, рывком поставив на ноги, прежде чем его губы встретились с моими. Его поцелуй был жестким и неумолимым, зубы царапали мои губы, пока металлический привкус крови не коснулся моего языка. Казалось, что его жестокость возродилась, когда я снова вдохнула в легкие ароматный кислород, и я глубоко вдохнула его, купаясь в отчаянии, порочности, боли, которые так безвозвратно запятнали нас обоих.

Его руки обхватили мои бедра, приподнимая меня, прижимая к себе, пока он двигался, его губы не отрывались от моих. Только когда хлопнула дверь, я поняла, что мы в его комнате.

Я ударилась спиной о матрас, прежде чем он вытащил нож из кармана. У меня перехватило дыхание, когда он навис надо мной.

— Тебе нужно, чтобы я сдерживал тебя, принцесса?

Я покачала головой, и он прижался губами к моему горлу.

— Хорошая девочка.

Я почувствовала прохладный прикосновение металла к своему животу, прежде чем он срезал с меня рубашку, а затем и лифчик. Все мое тело дрожало от предвкушения, ожидания, готовности, потребности.

Я услышала, как открылся ящик прикроватной тумбочки, как что-то звякнуло, прежде чем он достал что-то, похожее на драгоценности. Тонкую цепочку с металлическими вставками на каждом конце. На его лице появилась озорная улыбка, когда он поднес один конец к моей груди и расстегнул маленький зажим.

Я дернулась, когда он с резким уколом сомкнулся вокруг моего соска.

— Скажи мне остановиться в любой момент, принцесса.

Он защелкнул другой, и боль рикошетом ударила между моих сосков, как замыкание в электрической цепи. Это было все, на чем я могла сосредоточиться, мой разум был блаженно поглощен эндорфинами, которые выбрасывались в кровь.

— Не двигайся, — приказал он, прежде чем снять пиджак, кобуру с пистолетом, рубашку.

Мой взгляд скользнул по татуировкам, покрывающим его мускулистое тело. Так красиво и опасно. Мой собственный демон.

Наклонившись надо мной, он прижался губами к моим губам, схватил тонкую цепочку и обмотал ее вокруг своей руки, потянув за оба соска, отчего по мне прокатилась пульсация.

— Больше, — выдохнула я ему в губы.

— Чего ты хочешь, Эмилия?

— Все, — это слово прозвучало как мольба, сорвавшаяся с моих губ.

Он сорвал с меня леггинсы и трусики с такой силой, что я упала на кровать. Затем он заставил меня раздвинуть ноги, уставившись на мою киску так, словно она принадлежала ему, словно он хотел завоевать ее.

Он со стоном потянул за шнурок от моего тампона.

— Не хочешь ли еще немного пустить кровь, крошка?

В тот момент я не хотела удовольствия, только боли. Но тут он вытащил тампон и выбросил его в мусорное ведро, прежде чем погрузить в меня два пальца. Я застонала и бесстыдно выгнулась навстречу его прикосновениям.

— Всегда такая отзывчивая, — простонал он.

Из-за грубых прикосновений его пальцев и боли в сосках я была опасно близка к тому, чтобы кончить в течение нескольких секунд.

— Джио, — выдохнула я.

С ухмылкой он снова достал нож из кармана, открыв лезвие. Мое сердце подпрыгнуло, меня охватила странная смесь предвкушения и страха.

Он поднес нож к моей груди, и я почувствовала острый укол, кончик проколол кожу.

Его большой палец надавил на мой клитор, когда он погрузил пальцы глубже, и все это вылилось в настоящую бурю ощущений. Я кончила, когда он провел лезвием по моей груди обжигающей линией. Это был идеальный, ядовитый, разрушительный экстаз.

Перед глазами у меня все поплыло, тело извивалось, из горла вырывались бессвязные стоны.

Да, Джио был моим демоном, моим грехом, карателем, сладким спасением.

Его пальцы покинули мою киску, прежде чем он провел рукой по моему животу, по груди, размазывая сперму и кровь по всему телу, пока не сжал мое горло так, как мне нравилось. Свободной рукой он расстегнул зажимы на сосках, и все мое тело задрожало от ощущения прилива крови к ним. Это было почти оргазмом само по себе.

— Такая прекрасная, Эмилия. Моя. — Его губы завладели моими, и я почувствовала, как близок он был к краю в этом поцелуе. Его твердый член прижался к моим ногам, и как раз в тот момент, когда я ожидала, что он трахнет меня, он отстранился, поцеловал меня в лоб и оставил лежать на кровати.

Я в замешательстве смотрела ему вслед, пока он заходил в ванную.

Он вернулся с влажной тряпкой и вытер ею полоску крови у меня на груди. Это была всего лишь царапина, кровь уже почти остановилась. Не то чтобы Джио когда-нибудь по-настоящему причинил мне боль, и не так, чтобы остались шрамы.

Затем он провел рукой по моему животу, между ног. Я была слишком слаба, чтобы сопротивляться его вниманию, как будто мое сознание пряталось в уголке моего сознания.

И, наконец, он вставил свежий тампон. Возможно, мне следовало смутиться, но в тот момент я не чувствовала ничего постыдного. Интимно и уязвимо, да, но не постыдно. Я была уязвима, беззащитна, ломалась, а он заботился обо мне, давал мне то, в чем я нуждалась, так же, как и всегда.

Он надел на меня одну из своих рубашек, затем присел на край матраса и протянул мне стакан воды.

— Выпей.

Я села и приняла его без возражений. Когда я закончила, он выхватил стакан у меня из рук и поставил его на тумбочку.

— Я... спасибо тебе, — прошептала я, поднимаясь на ноги. Мне просто нужно было переварить все без его пристального внимания, побыть немного слабой.

Он вздохнул.

— Ложись обратно в постель, принцесса, пока твой день не стал намного хуже.

— Сейчас середина дня.

— Мне похуй, сколько сейчас времени. В кровать. Сейчас же.

Я хотела подраться с ним, но тут в моем сознании промелькнуло лицо Луки, его ненависть, которая, казалось, все еще жгла меня изнутри. Джио был своего рода убежищем, и я просто хотел немного погреться в нем, укрыться от всего мира.

Я легла, вдыхая аромат сосны и мяты, который окутал меня, как теплое одеяло. Несколько минут спустя, когда его тепло прижалось к моей спине, его крепкая рука обняла меня так, словно он никогда не собирался отпускать. Я повернулась к нему, прижимаясь к его обнаженной груди.

— Что он тебе сказал, крошка?

Я уткнулась лицом ему в шею.

— Ничего.

Схватив меня за челюсть, он оттолкнул меня назад, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Не сомневайся, Лука жив, потому что я дал тебе обещание и потому что ты расстроишься, если с ним что-нибудь случится. Но теперь... — Теперь он нашел меня с ножом. Теперь я умоляла его причинить мне боль.

— Ты не можешь убить его только потому, что он расстроил меня, — шепчу я.

Улыбка, появившаяся на его губах, была неприятной.

— Ты сильно недооцениваешь то, что я могу и буду делать, когда это касается тебя, принцесса.

Я сморгнула слезы.

— Я сказала ему.

Он глубоко вздохнул и притянул меня обратно к себе, чтобы я не могла видеть его реакцию.

— Он придет в себя. У него нет выбора.

— Он сказал, что убьет меня, если увидит еще раз, — мой голос сорвался, и рука Джио скользнула к моему затылку, все его тело напряглось. — Он посмотрел на меня так, словно ненавидит, Джио.

— Лука поймет причину, — сказал он.

Но я знала своего брата, и он не поймет. Я закрыла глаза и позволила мягкому дыханию Джио, ровному биению его сердца успокоить меня, унять боль в груди. Он был как наркотик для моей души, волнующий, а затем отупляющий.

Более того, с ним я чувствовала себя в безопасности, в покое и под кровом. В разгар моего смятения в его объятиях я чувствовала себя как дома.