Эмилия

Смех Джексона затих, когда Джио зашагал по коридору. Я хлопнула его по спине, когда он поднимался по лестнице, хотя это не возымело никакого эффекта. Он был таким снисходительным, лицемерным засранцем, но, что еще хуже, он лишал меня шанса по-настоящему помочь Луке.

Кровь отлила от моей головы, когда он опустил меня на пол, и перед глазами все поплыло, прежде чем я увидела серые стены его спальни, а затем его лицо. Прямо перед тем, как я ударила его.

Его голова дернулась в сторону, дыхание с шипением вырывалось сквозь зубы, как у разъяренной гремучей змеи.

— Эмилия.

Это было единственное предупреждение, которое я получила, прежде чем его рука сомкнулась на моем горле. Это было так знакомо, и я ненавидела себя за то, что хотела этого, за то, что жаждала почувствовать учащение пульса, прикосновение его пальцев к моей коже.

— Во что, черт возьми, ты играешь?

Я впилась в него взглядом, несмотря на то что с каждым ударом сердца меня охватывало невыносимое чувство обиды.

— Не смотри на меня с таким отвращением, Джованни. Однажды ты уже собирался жениться на мне. Ты можешь сделать это снова. Это всего лишь лист бумаги.

Он оттолкнулся от меня и принялся расхаживать по комнате, проводя обеими руками по волосам.

— Черт. Почему ты не пришла ко мне с этим наедине?

Потому что я даже не знала, что собираюсь делать, за две минуты до того, как вошла в тот кабинет.

— Потому что я сделаю все возможное, чтобы защитить дорогих мне людей от тебя и Неро Верди. — Я вздернула подбородок. — Даже если для этого мне придется выйти за тебя замуж.

Я никогда не хотела выходить замуж, уж точно не за мафиози и уж точно не за того человека, которому меня продали с самого начала. Но если уж я собиралась это сделать, то почему не ради собственного блага? Не то чтобы Джио уже не завладел моим телом и не отнял у меня свободу. Что изменит кольцо?

— Ты же не хочешь этого, Эмилия.

— Я хочу, чтобы мои братья руководили Кланом, а не лежали в гробу.

— Ты хочешь свободы.

— То, чего хочу я, никогда не имело значения! — Крикнула я, и он остановился, и на его лице промелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Это не имеет значения. — Это было моей единственной константой — насколько незначительной была моя жизнь. Если я и собиралась пожертвовать собой, то, по крайней мере, ради Ренцо и Луки, а не моего мудака дяди. По крайней мере, это был мой выбор.

Джио подошел ближе, его теплые пальцы коснулись моей щеки. Боже, как я жаждала его. Как я хотела оказаться в безопасности его объятий. Но это была ложь. В Джованни Гуэрре не было ничего теплого или безопасного.

— Это важно для меня. — Такие нежные слова сорвались с его губ, когда он взял меня за подбородок. Как любовник. Как мужчина, которого я могла бы полюбить когда-то. — Я всегда буду заботиться о тебе, крошка.

Я возненавидела это выражение привязанности в его устах. Это напомнило мне о том, как глубоко я позволила ему ранить себя.

— Больше, чем кто-либо или что-либо.

— Ты сказал, что никогда не солгал бы мне. — Я вздохнула. — Мы оба знаем, что мафия волнует тебя гораздо больше, чем я.

Его сапфировый взгляд стал жестким.

— И ты сказал, что хочешь только нас. Никаких сделок. Никакого брака. И вот теперь ты по уши увяз в политике мафии.

— Да, что ж, все изменилось. — Он изменился. — Теперь нас нет.

У него при этом дернулась челюсть, но мне было все равно. Пусть он злится. Пусть почувствует хоть частичку той боли, которую причинил мне, приставив лезвие к моему горлу.

— Это будет чисто деловое соглашение. — На этот раз оно удовлетворит мои потребности.

Он прикусил нижнюю губу, пристально глядя на меня.

— О, принцесса, ты действительно думаешь, что мы когда-нибудь сможем стать бесстрастным листком бумаги? Нет. Я так не думаю. — На его губах заиграла ухмылка. — Я возобновляю нашу сделку.

Я прищурилась, глядя на него.

— Какую сделку?

Его рука снова обхватила мое горло, и я возненавидела себя за то, что мой пульс участился от волнения, за то, что я хотела, чтобы он сжал меня чуть сильнее. Его грудь прижалась к моей, теплое дыхание овеяло лицо, а аромат сосны и мяты окутал меня. Мое сердце бешено колотилось в груди, все тело тянулось к нему, как будто он был силой природы, черной дырой, засасывающей меня в свою пустоту.

Он прижал меня спиной к стене с такой силой, что я ударилась головой о стену.

— Сделка заключается в том, что я соглашусь жениться на тебе только в том случае, если почувствую, как эта киска сочится для меня. — Его свободная рука опустилась на мое бедро, пальцы пробежались по подолу моей рубашки, затем по поясу леггинсов. Его хватка на моей шее усилилась до боли. — Сделка, в которой ты умоляешь меня, Эмилия.

Я задохнулась, когда его рука нырнула ко мне в нижнее белье. Мои пальцы обхватили его запястье, но моя попытка отстранить его ослабла в тот момент, когда он коснулся моей киски.

Черт, я ненавидела его, но его прикосновения были такими приятными, и мое тело жаждало его, как своего личного наркотика. Моей киске было все равно, что он был безнравственным, что он угрожал Ренцо и подорвал мое доверие. Все это не имело значения.

— Я никогда не буду умолять. Я не хочу... — У меня перехватило дыхание, когда он безжалостно вонзил в меня два пальца.

— Что ты хотела сказать, котенок? — Его зубы впились мне в челюсть. — Что ты не хочешь меня? — Он отстранился и снова вошел в меня, а я оставалась парализованной, пойманной в ловушку, как птица в клетке.

У меня закружилась голова, а по спине пробежал жар. Мне нравилось сильное прикосновение его тела, проникновение его пальцев, едва уловимая угроза насилия, витающая в воздухе.

Нельзя сказать, что мне совсем не нравилась эта его сторона. Я одновременно любила и ненавидела темное существо, которое душило меня и требовало повиновения. В этом была проблема, потому что это же существо убило бы меня, если бы мафия потребовала этого.

— Я не хочу, — выдохнула я.

— Эта сладкая киска не умеет лгать. — Его пальцы скользнули внутрь меня, и я откинула голову к стене. — Ты чертовски возбуждена для меня, Эмилия. Так же, как и всегда. — Его хватка усилилась, пальцы впились в нежную кожу моего горла. — Знаешь почему?

Я не могла дышать, не могла думать из-за бешеного желания, которое он разжег во мне.

Его язык прошелся по моей шее, горячий и опасно соблазнительный.

— Потому что эта киска моя. — Его большой палец надавил на мой клитор, и у меня чуть не подкосились ноги. — И это делает нас гораздо большим, чем просто «бизнес».

Я встретилась с его пылающим голубым взглядом.

— Я... — Я попыталась собрать в кулак крупицу решимости, крупицу здравомыслия. Я крепче сжала его запястье, и он замер.

— Скажи мне остановиться, принцесса. — Еще один укус за ухом, за которым последовал поцелуй, который, казалось, обжигал чувствительную кожу на моей шее. — Скажи, что не хочешь кончить мне на пальцы.

Ему потребовалось всего мгновение колебания, чтобы продолжить, и моя хватка соскользнула с его запястья. Он трахал меня рукой, обводя клитор, играя со мной так умело.

— Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, Эмилия, но не лги мне. Не притворяйся, что ты этого не хочешь. — Еще один сильный толчок, и стон сорвался с моих губ. Он продолжал толкать меня все выше и выше, заводя, как игрушку. — Что это не то, что я делаю с тобой. — И затем он подтолкнул меня к краю.

Мое тело напряглось, удовольствие прокатилось по мне, как цунами. Я закричала, когда мои ноги задрожали, когда он вырвал у меня все, что я могла отдать, и все то, чего я не хотела. Он был бурей, а я была молодым деревцем, чьи хрупкие корни были вырваны из земли. Он подхватил меня и разорвал на части.

Его пальцы оставались во мне, пока я пыталась восстановить дыхание и чувство собственного достоинства, потому что, видит Бог, он лишил меня этого и оставил обнаженной.

Он медленно вышел из меня, а затем засунул пальцы себе в рот. Он попробовал их на вкус, прежде чем поднести к моим губам, размазывая по ним мою сперму и свою слюну.

Я не могла ни думать, ни говорить, когда по моему телу пробежали легкие толчки. Джио наклонился ко мне, убирая волосы с моего лица.

— Это одна из частей нашей сделки. — Его рука соскользнула с моего горла, прежде чем он уперся обеими ладонями в стену по обе стороны от моей головы, удерживая меня, как в клетке. — Это тот момент, когда ты умоляешь, Эмилия.

— Ты хочешь, чтобы я умоляла сохранить жизнь моему брату?

Он смерил меня своим холодным взглядом. Жестокий. Беспощадный. Мощный. Вот и все. В тот момент он знал, что имеет надо мной власть, потому что, если бы он сказал «нет» этому браку, Лука был бы практически мертв.

— Я хочу, чтобы ты умоляла меня стать моей всеми возможными способами.

Власть нужно обменивать на могущество, и в тот момент я была готова уступить.

Закрыв глаза, я с трудом сглотнула, подавляя остатки гордости, и опустилась на колени.

— Пожалуйста, — сказала я сквозь стиснутые зубы.

Всего несколько дней назад он пытался убить Ренцо, а теперь я умоляю его жениться на мне, чтобы спасти моего второго брата от смерти. Жизнь была полна страданий, и я буду страдать.

— Пожалуйста, женись на мне, Джованни. — Открыв глаза, я взглянула на него, возвышающегося надо мной, его ладони все еще опирались на стену надо мной.

— Ты действительно хорошо выглядишь, стоя на коленях, Эмилия. — Его пальцы скользнули по моей щеке, прежде чем он грубо сжал мои волосы в кулаке. Он стиснул зубы, и гнев, который он редко выказывал, вспыхнул в его глазах.

— Но я припоминаю, что однажды у нас был точно такой же разговор, когда ты умоляла сохранить жизнь другому брату. — Его хватка усилилась, его тело практически вибрировало от напряжения. — Ты помнишь, что я тебе сказал?

Да. Как я могла не запомнить его грубых слов?

— Я говорил тебе, что хочу подчинения, а не жертвы. Что в следующий раз, когда ты встанешь на колени, ты с готовностью будешь давиться моим членом.

Я была жертвой для всех. Нет, для всех, кроме него. Для него я была вызовом, который нужно было преодолеть. Джованни Гуэрра хотел, чтобы я хотела его больше всего на свете. И я хотела, да поможет мне Бог, я действительно хотела. Мог ли я подчиниться во имя самопожертвования?

Выдержав его пристальный взгляд, я подняла руку и дрожащими пальцами расстегнула его ремень. В его глазах вспыхнул дикий огонек, который одновременно испугал и возбудил меня. Джованни Гуэрра был человеком обаяния и ума, умевшим жестко контролировать почти все. Однако, когда дело доходило до секса и насилия, я начинала понимать, что он был либо тем, либо другим. Управляемым или диким. Иногда он был скорее зверем, чем человеком, рычал и огрызался несмотря на то, что пытался держать себя в узде.

Этот человек приводил меня в восторг, но эта его сторона была суровым напоминанием о том, что он сделал с Ренцо и что он сделает с Лукой.

Поэтому я спустила его брюки и высвободила твердый член, обхватив пальцами бархатистую кожу. Он действительно был прекрасен, даже здесь.

Наклонившись вперед, я провела языком по капле спермы, смакуя ее так, словно это было лучшее, что я когда-либо пробовала. Джио застонал, его мышцы перекатывались. На вкус он был как сила, вожделение и пьянящий трепет от того, что я держу в плену такого мужчину, как он. Набравшись храбрости, я взяла его в рот, пока не подавилась, и он не застонал.

— Черт, крошка.

Моя киска сжалась от звука его оргазма, и я не могла притворяться, что не хочу, чтобы он трахнул меня.

Я поработала над ним еще несколько раз, прежде чем он схватил меня за волосы и вошел в меня резкими движениями. И я хотела, чтобы он стал диким и раскрепощенным, чтобы он так растворился во мне, что мог думать только о моих прикосновениях, о моих губах. Что все, чего он хотел, — это кончить мне в глотку.

Я подчинялась его прихотям, стала его жертвенным ягненком. И когда он глубоко погрузился в меня, когда он кончил, а я давилась, мне никогда так сильно не хотелось лечь на алтарь и истекать кровью.

Я проглотила все, что он мне дал, и когда он оторвался от моего рта, то посмотрел на меня так, как никто другой никогда не смотрел. С благоговением, вожделением и уважением, может быть, даже с любовью.

Прерывистое дыхание наполнило комнату, когда он провел большим пальцем по уголку моего рта, проводя теплой каплей своей спермы по моей нижней губе, затем по верхней.

Он поднял меня на ноги, его взгляд упал на мои губы, испачканные спермой.

— Я женюсь на тебе, крошка, и обещаю, ты будешь моей во всех отношениях. — Он отступил, и я вдохнула чистый воздух, не испорченный его пьянящим ароматом.

— Если Лука согласится...

Кривая улыбка появилась на его губах, когда он неторопливо застегивал брюки.

— Мы с тобой поженимся как можно скорее. Затем я поговорю с твоим братом.

Я почувствовала, как краска отхлынула от моего лица.

— Что?

Он ухмыльнулся.

— Проблема?

— Но если он не согласится... — Я отказывалась от любого шанса на свободу и все равно могла потерять брата.

— Таковы мои условия. Соглашайся или нет.

— Если он не согласится, ты пощадишь его?

— Это зависит не от меня. — Он пожал плечами, как будто смерть моего брата была обычным делом. — Ты выставила марионеточную мафию на посмешище перед Неро. Я не знаю, что он сделает, если ему откажут. — Ничего хорошего. — Если бы ты сначала поговорила со мной наедине...

Блять.