Всё шло как по маслу.

Датчики меня не засекли. По фасаду я вообще прошлась, как по лестнице – спасибо тому, кто придумал моду на плющ, очень уж удобные решётки для него к стенам крепят. Чердачное окно мне поддалось с первого раза – я уже научилась вскрывать замки и посложнее.

На чердаке была обустроена игровая комната. На стене висел огромный плоский телевизор. На столике под ним лежали два джойстика, а напротив стоял диван, который после всех наших приключений показался мне верхом удобства. Ещё тут обнаружился настольный футбол, холодильник, забитый газировкой и шоколадными батончиками – ну да, я его открыла, а вы бы не стали? – и целая библиотека книг и комиксов.

Из двух дверей одна вела в ванную – её я, естественно, тоже открыла, – а вторая – на лестницу к первому этажу. И да, вы угадали, её я тоже открыла.

Я бесшумно спустилась по лестнице и скользнула в коридор. По данным с дронов мы заранее прикинули, где хозяйская спальня и как туда пройти.

По пути я заглянула в одну из приоткрытых дверей – только чтобы убедиться, что это не спальня родителей Сары. Посреди комнаты стояла кровать, на которой сопел подозрительного вида комок. С одной стороны – письменный стол, с другой – распахнутая настежь дверь вела в гардеробную. В ней у одной из стен расположился туалетный столик. Я подкралась к нему поближе посмотреть на фотографии, приклеенные к зеркалу. Было темно, но я узнала Сару с подружками, Сару на шикарном пляже, Сару в длинном вечернем платье непонятного цвета… Ну, вы поняли – Сару-Сару-Сару.

Моя феноменальная дедукция подсказала мне, что комок на кровати и есть Сара.

Неудивительно, что одежде Сары понадобилась аж целая комната, побольше нашей с тётей старой квартирки – одежды этой тут было больше, чем у меня за всю жизнь.

Я вышла из гардеробной и направилась к двери мимо мирно посапывающей Сары.

Тут-то мой гениальный план и дал первый сбой. За спиной у меня раздалось недовольное глухое рычание.

Рычание медленно нарастало. Мой загнанный в ловушку мозг нарисовал два возможных варианта развития событий: либо сейчас грянет лай, либо на меня набросятся и укусят. Но пока я не двигалась, рык оставался рыком. Так что я не двигалась.

Долго мы так стоять не могли. Рано или поздно за окном встанет солнце, и все проснутся. Само собой, меня такой исход не устраивал. Я обернулась посмотреть, какому свирепому хищнику собираюсь пойти на завтрак. Но за спиной у меня никого не было.

Я озадаченно опустила глаза чуть пониже. Всё ещё никого.

Наконец я уставилась прямо себе под ноги. И увидела его!

Чихуахуа. Размером меньше моего ботинка.

Стоило отдать ему должное – его рык скорее подошёл бы куда более солидному псу: мастифу, овчарке или трёхголовому Церберу…

Не отрывая глаз от комка на кровати, я медленно наклонилась к пёсику, чтобы не спугнуть его. Мелкий-то мелкий, а залаял бы как любая овчарка. Перебуди он всех, и плакал наш амулет. К счастью, Сара продолжала спать – даже дыхание не сбилось.

Я протянула пёсику руку. Он несколько секунд обнюхивал её, а потом принялся лизать пальцы. Хвост с бешеной скоростью замотался из стороны в сторону, и пёсик повалился на спину, что на универсальном собачьем должно было означать: «Хорошо, двуногий, ты достоин почесать моё пузо».

Пришлось уважить желание и почесать.

Пары минут хватило, чтобы купить преданность мохнатого тапка до конца наших жизней: из комнаты Сары мы вышли закадычными друзьями. Оставалось надеяться, что этому другу хватит ума не лаять в самый неподходящий момент.

Я добралась до спальни родителей Сары и намётанным глазом отыскала шкатулку на комоде.

Новость хорошая: амулет точно был там. Пока ждали Бенсона, мы успели откопать ещё несколько недавних фотографий госпожи Лапин, на которых засветился амулет, так что скорее всего она держала его под рукой. Новость плохая: комод стоял так неудобно, что проснись кто-то из родителей Сары, меня тут же увидят, а на время поисков пришлось повернуться к кровати спиной.

Как я ни старалась поднимать крышку медленно, петли скрипнули. Я замерла и прислушалась.

Лапины спали.

Я включила фонарик, чтобы по ошибке не схватить какую-нибудь безделушку, и основательно порылась в переполненной шкатулке, пока наконец не отыскала амулет.

Уже убирая его в карман, я уловила движение за спиной.

– Кто здесь? – глухо и сонно произнёс женский голос.

Не придумав ничего лучше, я ничком бросилась на пол.

Несколько долгих минут я лежала на полу, растянувшись на животе.

С тех пор как прозвучало то злополучное «Кто здесь?», так ничего и не произошло. Свет не зажёгся, никто не крикнул: «Звони в полицию!», и даже не поднялся с кровати.

Что-то тут было не так.

Я медленно приподнялась и встала на колени. За эти несколько минут чихуахуа успел вылизать мне всю щёку и висок, которые не были прижаты к полу. Из пасти у него воняло будь здоров, как будто в этой малюсенькой тушке поместился целый мусорный бак, который к тому же несколько дней не опустошали. Так что я не знала, чему радовалась сильнее: что всё тихо или что его язык меня больше не достанет.

Родители Сары спали.

Оба.

На тумбочке со стороны женщины стояла баночка с таблетками и стакан воды.

Теперь ясно. Она, видно, даже не просыпалась толком. Утром ничего не вспомнит.

Пронесло. Как удачно, что именно сегодня она приняла снотворное.

Я покинула дом тем же путём и добралась до фургона, где меня ждали Эрик и Бенсон.

– Есть! – воскликнула я, захлопывая дверцу. – Можем ехать!

Осталось добраться до затерянного города, а это ещё несколько часов пути.

Несколько последних часов, что у нас оставались.