Мы торчали в библиотеке уже целый час, но не нашли ровным счётом ничего.

Семью Блэков упоминали кучу раз: мы были у всех на виду со дня основания города из-за благотворительных акций и пожертвований музеям и больницам. А о лучшей подруге Эльзы Блэк, Джейн, – ни слова. Вряд ли её звали просто «Джейн», но фамилию мы тоже не знали.

Мы шли вслепую. А время неумолимо бежало вперёд.

Если в ближайшие пару часов мы не отыщем хоть что-нибудь, об амулете можно забыть.

Кто-то тронул меня за плечо, и мне пришлось оторваться от сканов газеты начала двадцатого века. На странице со статьёй о последнем пожертвовании Блэков городскому музею естественных наук напечатали фотографию прапрабабушки Эльзы с незнакомой темноволосой ровесницей. В подписи значилось «Госпожа Блэк и госпожа Маллиган, дочь директора музея естественных наук».

Я обернулась и увидела Бенсона.

– Что ты тут делаешь? – удивлённо спросила я.

– Подумал, вам будет интересно. – Дворецкий заговорщически улыбнулся и протянул сложенный пополам листок.

Внутри было написано имя: «Джейн Маллиган».

Я развернулась обратно к газете и уставилась на спутницу Эльзы на фотографии. Это она? Наша Джейн?

– Кто это, Бенсон? – прошептала я.

Эрик отвлёкся от своего компьютера и тоже подошёл к нам.

– Так звали подругу госпожи Эльзы, – ответил дворецкий. – Вижу, я запоздал – вы и сами её отыскали, – с удовлетворением кивнул он на картинку на моём мониторе.

– Не отыскали, я не знала, что это она – тут в статье только фамилия… Откуда ты узнал? В реестре же было только имя.

– Видите ли, юная госпожа, я знал её. И даже присутствовал на том празднике, когда ваша прапрабабушка подарила амулет госпоже Маллиган.

– В каком смысле? Это сколько ж тебе лет, Бенсон? – Я вгляделась в его лицо. Немолодое, но почти без морщин – какие там сто лет? Бенсону никак не могло быть больше сорока!

– Немало, – уклончиво ответил дворецкий. – Надеюсь, был полезен. Мне пора в особняк, возвращаться к делам.

– Подожди! – крикнула я, позабыв про библиотечные правила.

Впрочем, тут же вспомнила: со всех сторон на меня угрожающе зашикали, и я втянула голову в плечи, бормоча извинения.

Когда я набралась смелости снова обернуться, Бенсон уже исчез. Он так и не ответил, сколько ему лет. Надо будет потом спросить ещё раз. С того дня, как мы переехали в особняк, список моих вопросов к Бенсону «на потом» рос с угрожающей быстротой. Ещё пару месяцев в таком темпе, и в него можно будет завернуть Эверест.

Эрик посигналил, чтобы я распечатала статью, которая так и висела на экране.

Что ж, первая ниточка найдена.

– Поищу её по архивам, вдруг есть адрес, – прошептал мне на ухо Эрик. – Сходим поспрашиваем наследников.

Эрик вернулся за свой компьютер. Бывший дом Маллиганов он нашёл раньше, чем я вытащила из принтера тёплые распечатки.

От фотографии у меня мурашки по коже побежали. К тому же компьютер выглядел как раритет из прошлого века, и на его выпуклом мониторе дом казался кадром из старого ужастика.

Мы нашли его – древний, заброшенный (а по слухам ещё и проклятый!) особняк Маллиганов.

Судя по всему, Джейн Маллиган замуж не выходила, и никаких наследников не оставила. Братьев с сёстрами у неё тоже не было, так что после смерти последних родственников несколько лет назад – очень много лет назад, если спросить нас с Эриком, – дом опустел. Претенденты так и не объявились, но налоги в мэрию исправно поступали, поэтому особняк никто не трогал. Так он и стоял в одиночестве на холме – зловещий и запустелый.

Мы с Эриком его знали.

Вообще-то, все местные жители его знали. Видели, когда выезжали за город, и слышали его мрачную легенду. Многие взрослые грозили отвезти туда своих детей, когда они плохо себя вели или отказывались есть овощи.

По слухам, в этом особняке умерла девушка, правда, никто не знал как. Короче, суть была в том, что после этого её призрак бродил по особняку и проклинал каждого встречного. И снять проклятие не мог никто. Она преследовала своих жертв до самой смерти. Всё, чего она хотела – утащить тебя с собой. На тот свет, в смысле. Короче говоря, если увидел её, считай, ты труп.

Правда это или нет, я не знала – слишком уж мутная история. Впрочем, совсем скоро мне предстояло это выяснить наверняка. Эрик уже решил, что мы едем в особняк Маллиганов.

Мы, ага.

Прямо сейчас едем.

Трамвай высадил нас километрах в пяти от особняка. Он стоял на окраине города, вдалеке от всех транспортных маршрутов. Но долгая прогулка нас не остановила. Да и что вообще могло? На кону было доброе имя моей семьи: ситуации, в которой мы не найдём амулет, я боялась сильнее, чем любых страшилок, жутких призраков и стоптанных ног.

Полные решимости найти амулет Томсингов любой ценой (в переносном смысле, потому что в прямом нам на двоих даже на лимонад бы не хватило, но в переносном точно любой), мы вошли через ржавые ворота. Без новой зацепки мы отсюда никуда не уйдём!

Но на пороге обветшалого особняка наша непоколебимая решимость пошатнулась.

– Ты уверен, Эрик? – Я посмотрела на заколоченные сгнившими досками окна. – Только не ври, – ехидно добавила я. Историю с фиолетовой причёской мы так и не проехали.

– Я не врал, я просто удивился… А ты ушла и не дала мне объяснить, – тут же понял шпильку Эрик. – Не знаю, у нас кроме этого адреса про амулет ничего. Либо идём сюда, либо в школу. Вариантов больше нет.

Я огляделась. Особняк был словно олицетворением слова «безысходность». Доски на окнах и так всем своим видом показывали, что тут никого не ждут, ещё и вокруг всё заросло бурьяном – прямо как для засады. Деревянная дверь болталась на одной петле, прикрывая голодную пасть, в глубине которой зияла густая удушливая тьма, кишащая недружелюбными скользкими тварями. Наверху стонала от боли раскачивающаяся на ветру одинокая ставня.

И без всяких страшилок было ясно, что дом давным-давно заброшен и не знает других жильцов, кроме теней и мух.

У подножия лестницы я подняла голову, неспеша разглядывая резное крыльцо. Дверь была открыта, но мой мозг машинально просчитывал все возможные способы попасть внутрь. Так и начинается профессиональная деформация, да? Мой взгляд скользнул вдоль медной водосточной трубы, по которой можно было бы вскарабкаться на балкон верхнего этажа. В самом крайнем случае, конечно.

И тут я краем глаза уловила в доме какое-то движение.