Кабинет был пятиугольным. То есть это было обычное четырехугольное помещение, но две перегородки, выстроенные перпендикулярно стенам и сходившиеся в точке примерно трёх четвертей длины и одной четверти ширины, создавали новую геометрическую фигуру с пятью внутренними углами и одним выступающим. Дверь, скрытая от глаз посетителей, вела в пространство за перегородками, как в алтарь. В алтаре, однако, не было божеств и парафеналий, а только кожаный диван, бар с различными крепкими напитками и плоский плазменный экран. Здесь любил коротать рабочее время хозяин кабинета, иногда не один.

Стены кабинета, как и перегородки, воздвигнутые до самого потолка, были обшиты кожаной итальянской плиткой, потолок крыт дубом, пол – свежим, неистёртым паркетом. Мебель в кабинете была массивная, основательная. Директорский стол раскинулся так широко и раздольно, что дистанция, установленная его величиной, не позволяла посетителю надеяться, что хозяин подаст ему руку. Кабинет директора остался на мясокомбинате с советских времён. Новый владелец обновил интерьер и сменил мебель, но сохранил большой начальственный стиль.

Основным акционером и генеральным директором ОАО «Мясокомбинат „Прометей“» был Руслан Иванович Салманов. В его крепкие руки предприятие попало не сразу, а после череды сменявших друг друга приватизаторов, рейдеров, антирейдеров, менеджеров и инвесторов. Но, раз попав, затихло и успокоилось. Так конь признаёт сильного седока, и женщина покоряется уверенному в себе мужчине.

Руслан Иванович в полгода прекратил разброд и шатание, пресёк воровство, установил контроль качества и строгую трудовую дисциплину. Пролоббировал в городской администрации меры по поддержке местных производителей и получил гарантированный сбыт своей продукции. Через два года бывшее ранее убыточным и проблемным хозяйство стало флагманом бизнеса. И, как следствие, лакомым кусочком для хищников капиталистических джунглей. Нет, юристов-рейдеров и очкастых активистов гринмейла Руслан Иванович не боялся: зубы обломают. Гораздо опасней столкнуться со зверьми, у которых мигалки, гербовые удостоверения, оружие и размытые, но властные полномочия. Не так давно несколько автоматчиков, бывших земляков, ворвались прямо в кабинет Салманова. Избили. Требовали переписать комбинат на их человека или отдавать половину прибыли. Пока ушли ни с чем, но обещали вернуться. Эти звери вернутся. Они всегда возвращаются, пока не получат своё. И кто защитит? Обращаться к таким же зверям? Или к тихим животным в синей прокурорской форме? В суд? Может, в Контору? А смысл? Ту же половину отдай. Салманов чувствовал, что ему нужна защита иного рода. Совсем другая защита. Потому с какой-то суеверной надеждой он согласился лично принять странного посетителя.

Теперь визитёр сидел через стол от Руслана Ивановича, на низком стуле, и директор смотрел на него со своего высокого кресла сверху вниз, как и было задумано. Посетители должны чувствовать субординацию.

Впрочем, гость держал себя спокойно и с достоинством: его спина была прямой, руки лежали ладонями на коленях, взгляд был нацелен в точку чуть выше головы Салманова. Он говорил негромко, странным, слегка певучим голосом. Руслан Иванович не в полной мере вдавался в смысл слов, которые произносил посетитель. Он, как обычно, пытался понять, что за тип перед ним. Посмотрел в глаза и не заметил ничего особенного: ни лихорадочного блеска, ни сияния, ни пустоты или отрешённости. Глаза как глаза. Руслан Иванович догадался, что у визитёра бесцветные контактные линзы.

Это был молодой человек лет тридцати – тридцати двух, худой, загорелый. Он был одет просто, но аккуратно и стильно, в синие джинсы и строгий черный джемпер. Коротко остриженный, но не лысый, без косички на затылке, без бороды и прочих сектантских атрибутов. Он не принёс с собой ни портфеля, ни папки с презентацией, не пытался накормить «освящённой пищей» или всучить талмуд нового откровения. Ничего, пустые чистые руки с ровно подстриженными ногтями.

Салманов не смог зацепиться ни за какую деталь в его внешности или речи, но вдруг устал молчать и, сделав нетерпеливый жест рукой, прервал просителя:

– Знаете, сколько раз я слышал все эти доводы о том, что мясо есть вредно или грешно? Мне кажется, люди сами делают свой выбор. Одна актриса хорошо сказала: «Если Бог не хотел, чтобы мы ели животных, почему он сделал их из мяса?»

Руслан Иванович засмеялся собственной шутке. Гость улыбнулся. Директор продолжил:

– А по поводу того, что мясо нужно как-то там освящать, то это не ко мне. У меня промышленные объёмы, я нацелен на массового потребителя. Есть частные скотобойни, они занимаются. Кошерное, халяльное. У них есть свой узкий сегмент. А у вас, при всем уважении, даже небольшой устойчивой группы потребителей нет. Ничего не слышал про последователей этих, как вы их там называете…

Молодой человек кивнул и ответил без дерзости в голосе, но тоном твёрдым, как если бы он был не просителем в кабинете крупного бизнесмена, а учителем или экзаменатором:

– Вы меня не дослушали и, как следствие, не поняли. Совершенно согласен, люди сами делают свой выбор. На санскрите есть такая формула: мамша кадати ити мамша. Она означает: сегодня я съем тебя, а завтра ты съешь меня. Все люди, которые едят коров и баранов, становятся в следующем воплощении животными и попадают под нож мясника. И это нормально: звери тоже должны рождаться. Я не собирался вам проповедовать. Повторяю, у меня чисто деловое предложение.

– В чём же оно состоит?

Салманов вздохнул и посмотрел на часы. Его уже тянуло за перегородку, в алтарь Бахуса, принять двести грамм виски и отдохнуть на диване. И может, позвать ту брюнетку из маркетинга, чтобы было не скучно, чтобы забыть про зверей-автоматчиков, которые не сегодня-завтра вернутся, и… – Сколько коров забивают на вашем комбинате каждый день?

– Крупный рогатый скот, сотню голов. Ещё мелкий скот, пара сотен.

– Сто коров в день! До двух, трёх тысяч в месяц, только коров. Поверьте мне, не все цари, даже и в древности, могли себе позволить жертвоприношения такого масштаба! Конечно, в книгах написано про приношение десятков и даже сотен тысяч коров. Но мы справедливо полагаем, что это не более чем поэтическое преувеличение. Что же касается нынешних жертвоприношений, то это просто смех… так, козу зарежут. Тысяча коров! Представьте, каких результатов можно достичь! И такой мощный ресурс пропадает зря. Мясо, обороты, прибыли – всё это никуда не денется. Но можно получить ещё и нечто другое, чистым бонусом! И не использовать… это как если бы у вас была нефтяная скважина, а вы бы подожгли фонтан, чтобы сэкономить на освещении.

Сравнение мясокомбината с нефтяной скважиной заинтересовало Салманова, и он спросил:

– О каком бонусе вы говорите?

– С помощью жертвоприношений человек может получить всё, чего можно желать в этой жизни и в жизни следующей.

– Ну про следующую жизнь пока не будем, рано ещё. А в этой?

– Пожалуйста. Победа над врагами. Богатство. Хорошее потомство. Прочная власть. Слава. Здоровье и долголетие…

– Победа, говоришь…

Руслан Иванович заинтересовался. Вспомнил зверей-налётчиков. Он поднялся с кресла, вышел из-за стола и принялся ходить по кабинету. Гость сидел неподвижно.

– Как тебя зовут? Ты не против, если я буду обращаться к тебе на «ты»?

Салманов не сказал «давай перейдём на „ты“». То есть визитёр должен был обращаться к нему на «вы», как и прежде. Но гостя это нисколько не задело.

– Конечно. Меня зовут Вадим. Вадим Свами.

– С кем? – не понял Салманов.

– Свами – это не с кем. Это духовный титул. Полностью звучит «го-свами». Что значит, хозяин своих чувств. Или коров. Потому что «го» на санскрите имеет два значения – коровы и чувства. Этот титул мне дали в Индии, когда я завершил обучение и принял монашеский сан. Вы тоже го-свами, потому что вы хозяин мясокомбината и всех коров, которых привезли на заклание. А у меня нет коров, я просто хозяин своих чувств.

– Ты Вадим-свами, а я Руслан-госвами? – Салманов засмеялся.

Визитёр снова тихо улыбнулся в ответ.

– Вообще при посвящении положено ещё и менять имя. Но мой гуру, учитель, сказал, что это не обязательно. Имя Вадим практически санскритское. Его можно перевести как «учёный», «знающий», «основоположник», так как «вада» – это теория, метод познания. Например, майавада, теория иллюзии. Или брахмавада, теория абсолюта.

– А моё имя можно перевести?

– Нет… не думаю. Если только приблизительно.

– Ладно, Вадим-с-нами, всё это очень интересно, но почему ты? Как я могу быть уверен?

– Я долго изучал эту тему, не только в Индии. Я ведь закончил институт. Моя специальность – управление. У меня диплом менеджера. Но я всегда интересовался древними практиками. И изучил их с обеих сторон. Понимаете, западные учёные, востоковеды и индологи, они много написали, что-то даже правильно поняли. Но никогда не пытались попробовать, потому что считают всё это мифом, интересным заблуждением. А индусы, брахманы, которые и доныне совершают ритуалы, они забыли их смысл. И конечно, не признают труды востоковедов. И потому кое-что делают неправильно. Они сосредоточены на второстепенных деталях, а суть упускают. Я по-другому, я смог избавиться от предрассудков и увидеть целое.

– И всё же…

– Понимаю, это только слова. Вот вам небольшое подтверждение моих способностей. Для совершения огненного ритуала нужно вызвать пламя, без помощи спичек или зажигалки. Просто извлечь его из дерева, так как в дереве есть огонь. Помолчите минутку…

Свами прикрыл глаза, сосредоточился. Пробормотал какое-то заклинание. Потом протянул руку над столом. Прямо посередине столешницы затеплился огонёк.

На следующий день в штатное расписание управления мясокомбината была добавлена новая должность: менеджер по ж.п. Приказом генерального директора на вакансию был назначен Вадим Петрович Кривошеин, высшее образование, без опыта работы. В отделе кадров сначала потешались над смешными словами – менеджер по ж. п. Вот, говорили, всякие менеджеры у нас есть – и по развитию, и по продвижению, и по мотивации, и по аттестации, только по ж. п. не хватало. И то сказать, нужно. Настанет ж. п., а где её менеджер? Без менеджера никак нельзя, даже ж. п. Видно, ж. п. совсем близко, раз специального менеджера назначили!

Но тётки закусили языки, когда пришёл оформляться на работу сам Кривошеин, серьёзный молодой мужчина, похожий на модного ламу из Англии, с девственно чистой трудовой книжкой. А через час новый менеджер уже знакомился с производственным процессом. Он попросил отвести его сразу в убойный цех. Бригадир показывал, как умерщвляют животных:

– Вот оно, тута. Оглушаем, значит, электричеством. Такое напряжение, что бить-колотить! Бывали несчастные случаи. В основном по пьяному делу. Но это раньше. Сейчас строго, Руслан Иванович такие порядки установил! Перед сменой забойщики в трубку дышат, как в ГАИ. Мужики пьют, конечно, – работа такая, если не пить, то никак. Но – после смены. После смены хоть в свинтуса нажрись, а наутро чтобы как стёклышко. Держатся, потому что у забойщиков самый хороший заработок. Хороший забойщик в месяц получает столько, сколько в управлении целый отдел!

Рабочие в суровой прорезиненной спецодежде ловко управлялись с тумблерами и электродами. Мычащие коровы после удара синтезированной молнией дёргались и умолкали навсегда.

– Это насмерть?

– Не, хрен там их убьешь разрядом. В отключку, чтобы не орала и не дрыгалась. А дальше ножичками, ножичками.

Ножи мясников были угрожающих размеров и наточены так, что дунь волос – разрежет. Разделывали ещё живые туши, агония длилась до самого конца конвейера. Бывало, отрезанная скотская голова приходила в себя после электрошока и недоумённо вращала зрачками.

Вадим удовлетворённо кивал головой: всё как надо. После экскурсии он вновь оказался в кабинете директора.

– Как тебе моё хозяйство?

– Впечатляет.

– И что можно сделать в плане твоих ритуалов? Если без фанатизма и всякой мистики. Ты пойми, я не хочу, чтобы меня на весь город сатанистом ославили. Такой пиар комбинату совсем ни к чему.

– В том то и дело. Вообще, положено, чтобы жертвенное животное привязывали к священному столбу. Потом специальный жрец читает формулы, другой специальный жрец умерщвляет животное, третий в это время совершает литургию… но я подумал, если такое устроить, то у работяг крышу снесёт.

– Этого не надо! Они и так полоумные. Большинство в жизни тихие, добрые – мухи не обидят. Но некоторые срываются. В прошлом месяце лучшего забойщика потеряли: в тюрьму сел. Зарезал кухонным ножом жену и тёщу. До детей хорошо не добрался. Успели сбежать.

– Да и по технологии. Не переделывать же конвейер?

– Только что новую линию поставил, импортную. Года не отработала.

– Ладно, есть у меня одна идея.

– Ну, озвучивай.

– В ритуале есть ещё и четвёртый жрец. Его роль тёмная, непонятная. Он сидит и молчит, ничего не делает. Но считается самым главным и получает половину комиссии. А остальные трое, значит, только по шестой части. Учёные вывели, на основе араньяк, секретных лесных книг, что этот жрец, брахман, занят тем, что помещает всё жертвоприношение в свой ум. И там его совершает, в целостности. Есть у него особая формула: йа эвам веда – кто так знает. Я думаю, без прочих жрецов можно совсем обойтись. Они в ритуале для красочности и экзотики. Чтобы туристам было что фотографировать. Я могу совершать жертвоприношение сам, в уме. Только мне нужно место, из которого видны все убойные участки одновременно.

Руслан Иванович на пару минут задумался и сказал:

– Есть такое место. Я когда на комбинат пришёл, работяги тащили всё, что гвоздями не прибито. Внаглую мясо воровали. У них в заборе лазы были, а к лазам чуть ли не асфальт проложили – грузовиками таскали! Я в службу безопасности взял ветеранов Конторы. Во всех цехах камеры установили. Половину персонала потом пришлось по статье уволить, несколько уголовных дел завели. Зато теперь не воруют, боятся. И местом своим дорожат: у меня зарплата хорошая, премии, соцобеспечение. ДМС за счет комбината, даже зубная страховка, а детишкам – путёвки в Крым. Так что надобность в круглосуточном видеонаблюдении отпала. Но оборудование осталось, пишет на всякий случай.

– Круто!

– А ты как думал? Двадцать первый век.

– И то верно.

– Так вот, на отшибе территории стоит сарайчик один. Там раньше баня была. Душевые я сделал в новом бытовом корпусе. А в старой бане – мониторы камер слежения. Туда все провода протянуты. Я дам спецам задание, они настроят, чтобы изображение шло с убойных участков, как тебе надо.

– Это хорошо. И вот ещё, одна деталь. Эти, адхварью…

– Кто?

– Ну, забойщики. Пусть они перед сменой полное омовение делают. Они должны быть чистыми.

– Не вопрос. Обяжем. Санитарные нормы пересмотрим.

– Ну тогда слава Индре и всем богам.

Рано утром, до восхода светила, Вадим Свами пришёл в свой новый офис. Помещение было убрано, чисто, но Свами развёл в металлическом ведре коровий навоз и священную белую глину, пахнущую сандалом, и ещё раз вымыл каменный пол. Потом разделся, обмотал вокруг бёдер купальную повязку, гамчу, и, выйдя на территорию, облился водой, бормоча утренние молитвы.

Вернувшись в бывшую баню, он сложил дрова в печь и воспламенил взглядом. Огонь заплясал в очаге; в ту же минуту зардел восток, и солнце начало подниматься над горизонтом. Жрец воскурил благовонные палочки и воткнул их по углам. Дальше он сделал сурья-намаскар, комплекс молитв и упражнений для физического и ментального здоровья, посвящённый солнцу. Потом открыл железные банки с молоком, смешанным с простоквашей и очищенным топлёным маслом, взял деревянную ложку и стал вливать подношения в огонь, распевая гудящие гимны.

Завершив утренние процедуры, Вадим расстелил посередине помывочной коврик, сплетённый из травы, и сел, забросив лодыжки на голени. Выпрямил спину, прикрыл глаза, уравновесил дыхание и погрузился в медитацию. К началу рабочего дня Свами очнулся, словно в нём прозвенел будильник. Он поднялся, нашёл на столе с записывающей аппаратурой пульт дистанционного управления и включил все мониторы, расставленные полукругом.

Помещение залил синий мерцающий свет. Ошалелые животные толклись в механических загонах, лента конвейера влекла их к электрическому ничто.

Первое жертвоприношение, по просьбе Руслана Ивановича, было совершено во имя победы над врагами. Вадим Свами сказал, что это самое лёгкое – достаточно одной сотни коров. В конце рабочей смены жрец в заброшенной бане прочитал заклинание чёрной магии из Атхарва-Веды.

Уже через день стало известно, что звери-автоматчики насмерть рассорились между собой. Одного завалили, другие начали вендетту. Погононосная банда распалась, каждый старался спрятаться от других, но никому не удавалось. Ещё не один месяц в прессе сообщалось, как то тут, то там, то в столице, то за границей, один за другим падали на землю окровавленные трупы врагов Салманова, прошитые автоматными очередями.

Дальше были заговоры на богатство из Сама-Веды. Целый месяц Вадим сосредоточивал своё внимание исключительно на алых коровах. Когда число жертвенных животных достигло тысячи, капитализация ОАО «Мясокомбинат „Прометей“» удвоилась. Собрание акционеров приняло решение о выпуске привилегированных акций и успешно разместило их на бирже.

Крупная партия из откормленных среднеазиатских баранов, числом в четыре тысячи голов, была принесена в жертву богу Индре для славы жертвователя. Комбинат прошёл ребрендинг, уникальное фирменное наименование стало звучать как «Мамшакомбинат», потому что «мамша» – это и есть мясо на санскрите, «я – тебя». Сегодня я тебя съем, завтра ты меня. Это имя стало известно по всей России и даже за рубежом. О комбинате снимали телепередачи, у Салманова каждый день брали интервью. Самый популярный глянцевый журнал назвал его «человеком года» в номинации «бизнес».

Лицо Руслана Ивановича постоянно светилось на экране телевизора, его фотографии не сходили с газетных полос. Но имиджмейкеры Салманова на этом не остановились. Было решено, что для большей популярности и народной любви нужно добавить к образу бизнесмена нотки человечности, лирики и эстетической утонченности.

Стартовым тиражом в 10 тысяч экземпляров вышел поэтический сборник Руслана Салманова «Бойня». Книга открывалась задушевным и философским стихотворением:

Тираж был продан за три дня, что дало литературоведам повод говорить о возрождении интереса к поэзии. Второе издание, с оригинальными иллюстрациями и в неповторимом дизайне, вышло тиражом 100 тысяч экземпляров и стало хитом, маст-хэв для всех книголюбов страны. Салманов получил престижную премию Аполлона и был назван поэтом века.

Всё это время Вадим Кривошеин практически не вылезал из старой бани. Руслан Иванович, будучи человеком по природе благодарным, старался, как мог, вознаградить жреца. Открытый на его имя банковский счёт пух от перечислений. Салманов построил своему спасителю двухэтажный особняк на берегу озера, в престижной курортной зоне. В гараже рядком стояли «порше-кайен», «брабус» и даже «феррари», пригнанные для Кривошеина из Европы. Но Свами пару раз только зашёл на виллу, предпочитая устраиваться на ночь в предбаннике, у станка. Привозил Руслан Иванович и волооких дев с губернского конкурса красоты, и омаров с бургундскими винами, и коллекции модных домов. Но жрец оставался безучастным ко всему. На женщин смотрел, как на деревья или на камни, питался простым варёным рисом и простоквашей, а носил на службе два куска жёлтой ткани, один обёрнутый вокруг бёдер, другой накинутый на плечи, а вне работы – те же синие джинсы и чёрный джемпер.

Вадим был поглощён совершенствованием ритуала, и на это не жалел ни сил, ни средств. Сосуды и утварь для символических жертвоприношений под мониторами были из драгоценных металлов, Свами выписывал невероятные артефакты из музеев и частных коллекций, а ещё в бане появилась пара красивых белокурых мальчиков, которых Вадим выкупил из детского дома. Салманов заподозрил, что у жреца интересная ориентация в этом вопросе, понятно, почему его не заинтересовали губернские красавицы. Но, пустое, мальчики только помогали наполнять сосуды водой и маслом, да удивительно звонко пели гимны на санскрите. Чтобы не смущать работников комбината, баню обшили звукоизоляцией.

Шесть лучших санскритологов университета по заказу Кривошеина составляли переводы и интерпретации самых тёмных и загадочных древних текстов. Сам Вадим Свами всё глубже и глубже погружался в священную медитацию, постигая немыслимые тонкости, достигая заоблачных высот. И свершилось.

Однажды в конце смены, когда расчленённый труп последнего бычка добрался до конца конвейера смерти, ниоткуда – невероятно, оглушительно – в цехе появилось существо. Существо это было светлым юношей. Он был красив, голубоглаз, правильно сложён. И совершенно гол. Вызвали охрану. Но секьюрити сообразили, что к чему, и отвели нарушителя к менеджеру по ж. п. На следующий день голых людей было с дюжину.

Директор прилетел с вечеринки в свою честь, которую устраивала самая известная светская львица, и сразу кинулся в баню.

– Что это, Вадим Петрович? Что происходит???

– Всё хорошо, Руслан Иванович. Всё правильно.

– Кто эти блондины? И… блондинки?

Среди новых людей, которые всё ещё голыми сидели на полу, были неземной красоты девушки.

– Это они, Руслан Иванович.

– Кто?

– Коровы.

– Как… коровы?..

– Коровы, принесённые в жертву. Понимаете, животное, принесённое в жертву в соответствии с обрядом, очищается и получает следующее воплощение на более высокой ступени, в теле человека. Ну, обычно рождается. Но если обряд проведён абсолютно точно, то…

– То оно получает человеческое тело сразу???

– Да, сразу. Прямо на жертвенной арене. Такие случаи описаны в книгах. Сказано, что очень давно, в древние времена, это случалось. Учёные считали, что это вымысел, но я… сами видите!

– И… что теперь?

– Теперь они будут появляться. Но не обещаю, что все будут такими славными. Просто коровы в благости. Начнём воплощать баранов и козлов, которые в невежестве, там будут особи попроще. Но всё же люди.

– А что нам с ними делать? У них же нет паспортов! Нагрянет ФМС, выпишет штраф, депортация… только вот куда депортация? В какую страну?

– Некуда их депортировать. Пусть им паспорта оформляют. А пока прикажите прислать одежду. И пару школьных учителей. Ведь они ни читать, ни писать не умеют. И даже разговаривать.

– А люди? Что я людям скажу? Работникам!

– Для начала наймите психолога. Он будет говорить, что это массовый психоз, галлюцинация. А потом пригласим с десяток учёных, философов и генетиков, чтобы объяснили: это нормально, так и должно быть. Но сначала – психоз. Людей надо приучать постепенно.

Теперь кроме мяса и субпродуктов Мамшакомбинат стал выпускать людей. Кстати, с этого момента и мясо стало совсем другим – нежным, лёгким, невесомым. Диетологи провели свои лабораторные исследования и с изумлением сообщили, что в продукции Мамшакомбината – 0 калорий! Это породило новый бум спроса. Тысячи тонн пошли на экспорт. Женщины во всем мире платили любые деньги, чтобы наслаждаться телячьими отбивными и бараньим шашлыком, объедаться под завязку без ущерба для фигуры.

А новые люди были арийской внешности, после краткого обучения прекрасно говорили по-русски и полностью соответствовали местному менталитету. Коровы становились интеллигентами, а мелкий рогатый скот – старательными рабочими. Миграционная служба признала новых людей позитивными мигрантами и стала выдавать им паспорта. Пресса провозгласила, что найден способ решения демографической проблемы: Мамшакомбинат выпускает настоящих русских людей, причём сразу в детородном и продуктивном возрасте.

Свежие блондины наводнили город. Смуглые и узкоглазые гастарбайтеры были вынуждены освободить место под солнцем. Гонимые и палимые они погрузились вместе со своим цыганским скарбом в плацкартные вагоны и отбыли кто в неизвестность, подальше от Мамшакомбината, а кто и вернулся на брошенную родину. Преступность стала снижаться, межнациональные конфликты – сходить на нет. Салманова назвали спасителем нации.

Тогда Руслан Иванович решил, что пришло время. Он сказал Вадиму-свами только одно слово: власть. Кривошеин задумался и ответил: мне нужен конь. Белый жеребец. Год времени. И 400 дисциплинированных парней.

Ровно год оставался до перевыборов мэра. Салманов выписал из Англии чистокровного арабского скакуна. Парней в группу поддержки без труда собрали за неделю в убойном цехе. После двухнедельного семинара началась предвыборная кампания.

Строго по правилам обряда ашвамедха коня пустили гулять по городу. На нём была расшитая золотом и драгоценными каменьями попона с лозунгом «Иваныча – в мэры!». Скакуна повсюду сопровождали активисты, поднося ему овёс и воду, убирая навоз, а заодно ведя агитацию среди местных жителей. Когда солнце сделало полный круг в созвездиях неба, скакун был принесён в жертву, удушен тонкой нитью за баней.

Салманов выиграл выборы. Да с таким отрывом от конкурентов, что оспорить его победу никто не решился. Даже столичные власти пришли к выводу, что с Салмановым лучше договариваться, бороться с Салмановым – себе дороже. Хотя и стали ревновать, побаиваться, что Салманов может дойти и до Кремля, может занять их место. Но не только в Кремле, не только на земле стали ревновать Руслана Ивановича. И виноват он был сам.

Кто знает, может, история человечества могла повернуться вспять. Может, нас ожидало возвращение в золотой век. Но человек, человек не может остановиться. И чем больше ему дано, тем больше он алчет.

В ясный вечер, когда цикады, невесть откуда взявшиеся в нашем суровом климате, стрекотали у бани, крупнейший акционер Мамшакомбината и ещё десятка предприятий, богач, поэт и мэр, начальник целого города, по населению равного большому царству ведийских времён, настоящий махараджа, Руслан Иванович Салманов зашёл в скромную обитель своего жреца. Вадим Свами встретил патрона в предбаннике и предложил деревянное сиденье. Далее между ними состоялся такой разговор:

– Скажи мне, Вадим Свами, значит, любое живое существо, принесённое в жертву строго по обряду, поднимается на более высокую ступень, получает новое воплощение прямо на арене жертвоприношения?

– Да, Руслан Иванович, всё так, как вы сказали.

– Поэтому коровы и бараны, принесённые в жертву, становятся людьми?

– Не просто людьми, а лучшими среди людей. Ведь они поднимаются вверх. Многие, рождённые в человеческом теле, опускаются вниз и только один, самый последний шаг отделяет их от того, чтобы воплотиться в теле козла или кошки.

– А кто выше людей?

– Выше людей боги, Руслан Иванович. Дэвы, так мы их зовём.

– А есть ли что-то, что выше дэвов, Вадим Свами?

– Есть, Руслан Иванович. Выше дэвов – абсолют, основа, высшая вечность. Брахман.

– А есть ли что выше абсолюта, Вадим Свами?

– Есть, Руслан Иванович. Выше абсолюта, выше вечности и чистого бытия – Он, первопричина, верховный непогрешимый, Ачьюта, Нараяна. Он – высшая личность, выше вечности.

– А есть ли кто-то или что-то выше Нараяны, Вадим Свами?

– Нет, Руслан Иванович. Выше Нараяны никого и ничего нет.

– Какое жертвоприношение нужно совершить, чтобы стать Высшим?

– Нет такого жертвоприношения. Никто не может стать Нараяной. Он единый, без второго. Душа может достичь Нараяны, Его мира, чтобы быть с Ним. Но никто не может сравняться с Ним. К Нему нельзя приблизиться, совершая жертвоприношения и распевая ведийские гимны. Только любовь приводит к Нараяне.

– Ладно, упростим задачу. Что ты там говорил про дэвов?

– Дэвы – это боги. Вернее, полубоги, так как Бог один, Нараяна.

– Будем двигаться поэтапно. Значит, дэвы выше людей?

– Да, конечно. Дэвы выше людей. Дэвы живут в раю. Есть ещё гандхарвы, но с ними не всё понятно. Некоторые индологи считают их существами скорее демоническими, чем райскими…

– Не путай меня. Остановимся на рае. И много там этих дэвов?

– Тридцать три миллиона. Варуна, Ваю, Митра, Ушас, Ашвины, Маруты, Брихаспати, Сурья, Чандра и Сома, много.

– А кто главный?

– Главный среди полубогов, начальник райского царства, мэр города дэвов, это Индра.

– Слушай меня, Вадим-свами. Я хочу, чтобы ты принёс меня в жертву.

– ?..

– Я хочу стать богом. Я хочу стать Индрой.

Напрасно Кривошеин пытался отговорить Салманова от его затеи. Мысль, что можно вот так запросто стать богом, втемяшилась в голову этого баловня судьбы, засела крепко, как железная свая, вбитая пневматическим молотом. Вадим-свами долго отказывался, но Руслан Иванович настаивал; так прошло недели две или даже больше, и жрец начал сдавать позиции. Свами поддался напору Салманова, но не только: он и сам начал испытывать некоторый весьма противоестественный, так называемый спортивный интерес. Иначе говоря, Салманов взял его «на слабо». Поистине, гордыня – любимый порок Нечестивого, как о том говорится в финальных титрах блокбастера «Адвокат Дьявола».

Мэр захотел стать богом, небожителем, а Кривошеин мысленно примерял на себя хитон величайшего жреца современности, равного по чистоте и могуществу древним риши, таким как Ангирасы или Пуластья. Сначала он утверждал, что человеческие жертвоприношения не установлены ведийским ритуалом, это дикость и варварство! Что до кровавых подношений богине Кали, то их практикуют в джунглях нецивилизованные племена, далёкие от арийской культуры. Потом, с величайшим сомнением и осторожностью, свами поведал, что есть в принципе один ритуал… весьма спорный. Пуруша-медха. Он описан в Шатапта Брахмане, «книге сотни путей». Типа как вариант. Большинство учёных уверены, что это чисто символический обряд. Вселенский Человек, Пуруша, макрокосм-микрокосм, акт творения через самоуничтожение и прочие оккультные мотивы. И лишь некоторые считают, что в глубокой древности приношение в жертву человека могло реально практиковаться. Если так, то становится жутковато: 142 человека должно быть умерщвлено на алтаре во время 5-дневной церемонии. Хотя, если подумать, что такое 142 смерти по сравнению с нашей самой незначительной локальной войной?

В пуруша-медхе было всё по науке – для принесения в жертву назначались самые яркие представители общества: евнух, проститутка, негр, бизнесмен и так далее. Это была красочная церемония, собиравшая толпы зрителей. В дошедшей до нас поздней версии ритуала перед самым финалом участников шоу отвязывали от жертвенных столбов и пускали на волю, а вместо них, в порядке субституции, резали козлов и баранов.

Руслан Иванович сказал: годится. Только обойдёмся без козлов, субституции и прочих извращений. Восстановим обряд, так сказать, в изначальном виде. И ещё: если можно, в индивидуальном порядке. Без массовки.

Салманов не хотел скандалов вокруг своего имени, пусть даже и посмертных. А кроме того, желал отправиться в рай один.

И снова жрец заартачился. Он убеждал заказчика, что обряд очень сложный и важна каждая деталь. Малейшее нарушение – и результат может быть непредсказуем, даже противоположен желаемому. Вадим напомнил Салманову, что он не один месяц оттачивал мастерство в приношении животных, прежде чем достиг совершенства, и в убойном цеху стали появляться голые блондины и блондинки, перевоплощённые души коров. А тут – с первого раза! Желательно бы попрактиковаться…

Просьба дать ему возможность поставить сотню-другую опытов по принесению в жертву людей звучала кощунственно, и сам свами это понял.

Ничего, ободрял Вадима заказчик, у нас всё получится!

Пуруша-медха в деталях обряда была похожа на ашва-медху, которую Вадим и Руслан Иванович уже совершили для победы на выборах и обретения власти над городом. Только вместо коня – человек.

Свами объяснил Салманову, что будущая жертва, то есть он, Салманов, должна приготавливаться целый год. Весь год он должен жить как царь – вкушать лучшие яства, пить самые вкусные напитки, украшать своё тело роскошными одеждами, умащать ароматными мазями, слушать славословия в свой адрес. В общем, не отказывать себе ни в чём. Салманов захохотал и ответил: «Это будет трудно, ведь я привык жить скромно. Но я постараюсь».

Он шутил. Потому что на самом деле Руслан Иванович и так ни в чём себе не отказывал, будто загодя готовился к принесению себя на алтарь.

Но Вадим-свами не разделял веселья своего патрона. Ему было не до шуток. Он продолжил: не отказывать себе ни в чём, кроме одного. Кроме секса. Жертва должна соблюдать полное половое воздержание. Следует избегать не только совокупления, но и любой потери семени. Новость Салманова озадачила. Но он пообещал, что справится.

Следующий год был сложным и для Салманова, и для Кривошеина. Жрец погрузился в изучение пуруша-медхи, от чего ежедневные его обязанности как менеджера по ж. п. заметно страдали. Руслан Иванович тоже не мог сосредоточиться на отправлении властных полномочий и пресечении интриг. Подняли голову недруги и завистники мэра. Появились оппозиционные партейки, которые вопили о том, что Салманов хочет выжить из города всех нормальных людей и заместить их своими послушными клонами с конвейера комбината. Международные правозащитные организации открыли в городе свои представительства, чтобы следить за соблюдением прав коренного населения. Местные бизнес-круги отбились от рук. А Москва не спешила оказать поддержку, ждала, когда Акела совсем ослабнет и промахнётся, чтобы не упустить момент и первой вцепиться в глотку волчары.

Да только вся эта суета мало заботила Салманова. Руслан Иванович был напоён предвкушением своей скорой божественности. Даже стихи перестал писать, только мычал в беспамятстве, наполнив утробу лучшими сортами виски и коньяка.

Смутно, как сквозь сон, помнил он, что приходил к нему в кабинет свами, читать нотации. Один раз он рассказывал про Индру. Что Индра ревнив и внимательно следит, не пытается ли кто прибрать к рукам его трон? Если подвижник накапливает слишком много могущества, то царь небес постарается его опустить. Для этой цели у него есть соблазны, например небесные девы, апсары. Он посылает их к сопернику под видом земных женщин, и те сбивают подвижника с пути. Салманов заверил Вадима, что клал он на Индру с прибором. Не такие разводили. Бывший мэр тоже не хотел уступать места. И проституток посылал с видеокамерами, вмонтированными в причинное место под видом пирсинга, и по-всякому. Был посрамлён, злодей. И у райского топ-менеджера ничего не получится.

Свами настаивал, что опасность очень велика. Апсары так привлекательны, что рядом с ними любая земная красавица покажется мерзкой лягушкой!

Ушёл ни с чем. А часом позже из-за перегородки выпорхнуло чудесное создание, девочка лет тринадцати-четырнадцати. Руслан Иванович заметил её то ли на школьном утреннике, то ли на каком-то другом официальном мероприятии с разрезанием ленточек и захотел познакомиться поближе. Познакомился, но, насколько он помнил, ничего такого не было.

Дату жертвоприношения Кривошеин вычислил по астрологическим таблицам. За неделю до дэдлайна он давал заказчику и жертве в одном лице последние инструкции:

– Согласно правилам обряда, вы, Руслан Иванович, должны разделить свое имущество на четыре равные доли и раздать четырём жрецам, которые будут проводить церемонию.

– Но жрец у меня один – ты!

– Да. Значит, отдать всё мне.

– Бери, не жалко. Сейчас позовём юристов, нотариусов, и я перепишу на тебя все счета, акции и недвижимость.

– И что я со всем этим буду делать?

– А мне какая разница?

– И то верно… но ведь у вас есть, наверное, жена, дети…

Салманов махнул рукой:

– Бывшую жену и ребёнка я и так обеспечил на всю жизнь. У них дома за границей, депозиты в банках. А нынешняя моя спутница, как я перестал с ней спать, весь год ходит злая. Не заслужила. И всё равно я и ей раньше ещё подарил пару автосервисов.

– Кстати, спутница нам понадобится. Она должна принять участие в обряде. Ммм… несколько необычным образом.

– Это будет сложно устроить.

– Иначе никак нельзя.

– А можно её, к примеру, слегка… эээ…

– Накачать чем-нибудь? Пожалуйста. Даже лучше.

– Замётано, братан.

– И последнее.

– Что?

– Мы ещё можем всё отменить.

Полная церемония заняла сорок дней. Тридцать пять дней длились подготовительные обряды. Пять дней было отведено на основной ритуал. Кривошеину помогало человек сто, узкий круг посвящённых, в который входили его белобрысые мальчики-певуны, клоны и несколько ветеранов Конторы из службы безопасности Мамшакомбината.

Для мирских властей всё было обставлено так, чтобы доказать версию добровольного ухода из жизни Салманова. Руслан Иванович собственноручно написал прощальное письмо, в котором сетовал на неблагодарность современников, на непризнание его заслуг и непонимание его планов по спасению России и заявлял, что желает упокоиться с миром на дне глубокого озера далеко-далеко от родной земли, где его тело не найдут и не выставят на всеобщее обозрение и поругание в мавзолей; а также выражал надежду, что город помянет его добрым словом, а народ отыщет свой путь к свободе и процветанию.

На закате пятого дня Салманов предстал на арене жертвоприношения, особой огороженной трёхметровым забором и охраняемой по периметру вооружёнными сотрудниками службы безопасности территории комбината, одетый в белоснежный шёлк и украшенный гирляндой из лотосов. Охранники подвели его к жертвенному столбу, отлитому из бронзы, и, сорвав одежды, привязали грубой верёвкой. Подошёл задумчивый клон и расчертил охрой тело Руслана Ивановича, превратив его в оригинал-макет вселенной, какой её видели арии – с миром дэвов вверху, миром людей посередине, миром змей внизу и светилом, солнцем в центре, на месте пупка. Далее второй клон нанёс куркумой на тело Руслана Ивановича схему социальной стратификации: голова – это интеллигенция, руки – силовики, живот – предприниматели, а стопы – пролетариат.

Мальчики читали нараспев Пуруша-сукту, гимн перво-человеку, существу с тысячей голов, тысячей глаз, тысячей рук, тысячей ног, которое принесло самого себя в жертву самому себе и так сотворило из самого себя вселенную.

Над свежей травой плыл ароматный дым, шипело в костре топлёное масло, звенели серебряные колокольчики.

К жертвенному столбу со стороны спины Салманова подошёл ветеран, набросил на шею жертвы тонкую блестящую нить и в несколько секунд удушил мэра. Ноги мэра-пуруши дрыгнулись, тело свело судорогой, а потом обмякло. Подскочили клоны с широкими медными тесаками, перерезали верёвки. Жертва сползла по столбу на траву. Вытянув пурушу по оси север-юг, головой на юг, ногами на север, клоны стали разделывать жертву строго по линиям, начертанным охрой на голой коже. Траву залила густая, вязкая кровь.

Кривошеин сидел чуть в отдалении в позе йога на потёртой циновке из священной травы куша, молчал, смотря на церемонию и помещая её в ум. Его помощники действовали по заранее отработанному сценарию. Лишь изредка свами знаками давал указания.

Расчленённую жертву аккуратно сложили на белую ткань, как пазл целого человека, и накрыли другим куском непромокаемого белого полотнища.

Свами поднял левую руку. Два голых мускулистых клона бросились к палатке, стоявшей у края жертвенной арены. Через минуту они под руки вывели красивую молодую женщину, одетую в яркое алое сари. Женщина двигалась как сомнамбула, её зрачки закатились. Клоны аккуратно сняли сари, под которым ничего не было, надели на женщину гирлянду из благоухающих цветов и драгоценные ожерелья, подвели к центру арены. Там подняли покров и уложили жену рядом с расчленённым пурушей. И снова накрыли обоих.

Довольно долго ничего не происходило, ткань не двигалась. А потом… потом началось шевеление… казалось, части тела мэра соединяются вновь, срастаются, образуя нечто иное, неведомое.

Мальчики пели громче, огонь языками рвался к небесам, присутствующие, казалось, впали в транс – наступила кульминация обряда.

Нечто под тканью взгромоздилось, задёргалось. И стало двигаться ритмично, в такт песнопению, это были фрикции, нет сомнений, рецитация набирала темп, фрикции убыстрялись, ещё, ещё, ещё, ещё, ещё и…!

На финальной ноте литургии белая ткань опала.

Кривошеин встал со своего сиденья и поднял руки к небу:

– Джайа! Слава тебе, о, Индра, лучший среди дэвов, владыка небес! Приветствуем тебя!

– Джайа! Джайа! Джайа! – ответствовал стройный хор.

Четверо в оранжевом одеянии вышли в центр арены и опустились на колени с углов покрова. Они поклонились. Потом встали с колен и подняли ткань.

На залитой кровью простыне лежала, раздвинув ноги, голая женщина в смятых цветах и вращала глазами, выкатывающимися из орбит.

Над её бёдрами поднялся, разогнув ноги, крупный короткорогий козёл с запутавшейся в ожерелье бородой. Козёл мотнул головой и заблеял победно и торжествующе.