Один начинающий писатель рассказал мне анекдот. Однажды он стоял в книжном магазине со своим приятелем, и приятель убеждал его купить и почитать какую-то мою книжку. Приятель говорил: этот Садулаев, он прикольный, он чеченец, коммунист и индус. Начинающий писатель ответил: ты только что назвал мне три причины, каждой из которых в отдельности было бы достаточно, чтобы я никогда не стал читать этого автора.

По национальности я типичный советский многонационал. Тот самый, которого ненавидит весь наш «правый движ». Воплощение, образ и пример «многонационалии», вызывающей припадки бешенства у чистопородных мопсов любого национализма. Ну, блин, извините! Я-то что могу сделать? Я уже родился такой. Мой дедушка-чеченец женился на моей бабушке-казачке. Была уже советская власть, и это было не запрещено. Мой папа, сам полукровка, женился на моей маме, опять казачке. И я три раза женился, каждый раз на русских. В моей семье это традиция. Моя старшая дочь, когда училась в школе, была уверена, что Садулаева – это обычная русская фамилия.

Я люблю и уважаю свой чеченский народ. До 16 лет я жил в Чечне, среди чеченцев. Говорил по-чеченски. Чеченское общество меня определённым образом сформировало и воспитало. Это даже больше, чем одна четверть моей чеченской «крови» позволяет мне считать себя всё же, в какой-то степени, чеченцем. С другой стороны, я конечно же русский – я вырос в русском языке, в русской литературе, и сам стал русским писателем. Поскольку я принял индийскую веру и мои святые места, места паломничества, находятся в Индии, я немного индиец. А ещё я гот, потомок тех готов, которые появились на арене истории во II веке, которых я изучал, чувствуя свою мистическую сопричастность, и которым посвятил свою книгу «Готские письма».

И если вы считаете, что такая многомерная идентичность невозможна, или хотите её запретить, потому что она противоречит идеям «чистоты крови», единой этничности, расовым законам, и так далее, то просто пристрелите меня.