Очень хотелось сбежать. Спрятаться, чтобы никто не нашел. Чтобы никто не оценивал меня. Хотелось ослепнуть, оглохнуть и онеметь. Превратиться в каменное изваяние. Хотя с этим я как раз справлялась. Пальцы на руках не слушались, а ноги одеревенели.

– Меня сейчас стошнит, – пробормотала я под нос, а затем похлопала себя по щекам.

Кирилл растирал мои плечи, сжимал и разжимал. Погладил по спине, а после крепко сжал руку и поцеловал в тыльную сторону.

– Просто танцуй, – улыбнулся он, и от его голоса я едва не растаяла. – Забудь обо всех. Думай только обо мне и слушай ритм. Мы в легкой программе, ты можешь куда больше.

– Тебе легко говорить. Ты же не первый раз.

– Тогда уйдем отсюда?

– Ну уж нет! – возмутилась я и топнула. – Настя меня придушит, если я не покажусь в этом костюме.

Я качнула бедрами, и черное платье, плотно облегающее фигуру, ожило: перья по подолу дрогнули, словно встрепенувшаяся птица.

– Я бы предпочел, чтобы ты поскорее сняла его, – наклонился ко мне Кирилл и тихо прошептал эти слова на ухо.

Платье сразу показалось тесноватым и удушающим, и я потянула за ворот, чтобы ничего не сдавливало шею.

По громкоговорителю объявили наш номер выхода на паркет. Я попыталась заглушить тревогу, затолкала ее поглубже и натянула широкую улыбку. Конкурсанты заняли свои места – и мы вместе с ними. Я и раньше выступала на публике, но страшно, как в первый раз. Да он и был первым. Первым в качестве бальницы, а не балерины.

Я ничего не слышала, закрыла глаза, настраиваясь на музыку, которая уже заиграла. Заранее никто не знает, какое будет сопровождение. Мы лишь используем на тренировках подходящую по стилю и тактам. Композиция, звучащая из колонок, мне оказалась незнакома, и понадобилось несколько секунд, чтобы войти в состояние потока. И я открыла глаза.

Раз поворот, два, первая базовая связка, вторая. Выверенными шагами я скользила по паркету, ведомая лучшим мужчиной на планете. Учителем, другом и партнером. Софиты ослепляли, невидимки впивались в голову, корни волос ныли от натянутости, да и перья эти как будто мешались. Но все было неважно. Ноги, бедра, руки, спина и плечи – все оказалось во власти музыки и Кирилла. Всего одна минута и тридцать секунд на танец. Кажется, мало, а по ощущениям – вечность.

Дыхание немного сбилось, а при проходке мы норовили столкнуться с другими танцорами. Музыка стихла – первый танец завершен. Смена конкурсантов и небольшая передышка. Еще две минуты.

– Ты молодец. Все хорошо, – подбадривал меня Кирилл.

А я все смотрела на остальных и сравнивала себя с ними. Кто-то действительно был хуже, кто-то явно претендовал на лидерские позиции. И все были такие красивые, сияющие и воодушевленные. Именно об этом я мечтала: оказаться среди этого блеска и энергетики. Напрягали разве что тугие прически, которые заливаются приличным слоем всевозможных средств для укладки, отчего, если постучать по голове, начинает казаться, что выбираешь арбуз. И автозагар, который мог подставить слишком сильно, оставив пятна. Пришлось не раз потренироваться с нанесением, чтобы не выглядеть коровой сомнительной расцветки.

Пробежалась глазами по зрителям в надежде найти Настю и тетю Олю – они пришли поддержать меня. Но глаза мои натолкнулись на Альбину, следящую за нами с трибун.

– И эта тут, – плюнула себе под нос и скривилась.

– Кто? – Кирилл проследил за моим взглядом, а потом лишь снова улыбнулся. – Не обращай внимания.

– Да я как будто под микроскопом у безумного ученого.

– Важно мнение судей, а не ее.

Я покрутила головой и потрясла руками.

– Ты прав.

И еще одна минута, а затем еще и еще, и так повторялось не сосчитать сколько раз, пока все заявленные танцы и программы не были пройдены. Мне пришлось даже переодеться, так как для латины и стандарта используются разные костюмы.

Каким-то поистине удивительным чудом мы прошли все этапы отбора и вышли в финал с еще шестью парами. К моему еще большему удивлению, в финал мы попали только по латине. Хотя я делала ставки на стандартную программу. Уровень моей тревоги все повышался, но она приглушалась диким азартом и адреналином. Я чувствовала себя просто потрясающе, вошла в кураж и была в шаге либо от пьедестала, либо от свободного падения.

– Последний рывок.

– Не важно, какое место мы займем. Для тебя сейчас важно участие, а не победа.

– Какие у нас шансы? – Я с воодушевлением прожигала глазами соперников. Там была и та парочка, что с отборочных привлекла мое внимание.

– Майя, пора.

«Ну, вот все и решится», – пронеслось в голове.

До ушей донеслись подбадривания Насти, и я улыбнулась пуще прежнего. Посмотрела на место Альбины, но ее там не оказалось. Неужели заскучала? Ее отсутствие меня немного сбило. Я привыкла к ее тяжелому и оценивающему взгляду. Можно сказать, я танцевала лишь для нее. Она была словно недостающим кусочком пазла, а теперь он исчез, и картина была неполной. Ритуал нарушен.

– У тебя руки дрожат, – проговорил Кирилл сквозь зубы, продолжая улыбаться.

– Все в порядке, – соврала Кириллу и приказала себе собраться.

Финальным танцем на этом турнире стал джайв. Так обожаемый Кириллом и такой ненавистный для меня. А с учетом общей усталости, скакать уже не было ни сил, ни желания. Не ожидала я такой эмоциональной взбучки, хоть и ощущала себя слегка ошалелой.

Музыка заиграла. Мы с Кириллом отошли друг от друга и настроились на ритм. Раз-два-три. Сорок четыре такта в минуту. Три рок-шага и выход на шассе. Всего три фигуры: левый хлыст, ветряная мельница и испанские руки. Ничего сложного и уже не первое выступление, но почему же ноги не слушаются?

Когда Кирилл оказался за моей спиной, а наши руки переплелись крест-накрест, он строго прошептал:

– Соберись, Майя!

А я все искала глазами Альбину и не находила. И сдалась она мне, черт бы ее побрал!

Я ошиблась и оступилась, но Кирилл ловко подхватил меня и увел в мельнице. Я лишь надеялась, что это останется не замеченным судьями. Мы слишком уж близко подобрались к соседней паре, и пришлось двигаться. Выражение лица Кирилла на первый взгляд было обычным, театральным и соответствовало нашей задумке в танце, но его глаза выдавали то, что он злился. Он оттолкнул меня от себя так, чтобы другая пара смогла пройти между нами, а затем приблизился снова. Слишком быстро сменялось все вокруг, и голова шла кругом, и я бы никогда не простила себе, если бы подвела его, а потому я послала Альбину к черту еще раз у себя в голове и продолжила танцевать. Эти несколько секунд могли дорого мне стоить.

– Слушай музыку, – снова подсказал мне Кирилл, и я слушала. А точнее я ее наконец услышала.

Когда музыка начала стихать, мы находились в удачном расположении, а потому я лишь кивнула Кириллу, намекая на нашу короночку, которую мы так ни разу и не сделали. Он без слов понял меня и закрутил к себе, и вот он – финальный поцелуй и бурные аплодисменты! Касание наших губ стерло все тревоги.

– Громче, громче! Финал у нас сегодня поистине зажигательный! – прогремел ведущий, а мы вышли на поклон.

Томительное ожидание результатов, подсчет баллов. Я сжала кулаки и… молилась. Не знаю, кому или чему. Всему на свете, Вселенной – лишь бы услышать свое имя.

– Третье место: Буранова Майя и ее тренер – Афанасьев Кирилл!

Я не сразу поняла, что произошло. Кирилл взял меня за руку, и я улыбнулась. Мы вышли на поклон, приняли награду. Все будто в тумане. Но облегчения не было – напротив, хотелось расплакаться. Мы проиграли. Черт возьми, я проиграла! И Кирилла утянула за собой.

– Второе место…

Ведущий продолжал называть имена и фамилии. И на первое место в итоге попала та пара, за которой я следила. Было наивно и глупо полагать, что мы могли с ними тягаться.

Кирилл же светился от счастья и позировал для фото, пока я была больше похожа на куклу-марионетку. А уже когда вышла с паркета, на меня набросилась Настя и тетя Оля. Они все поздравляли нас и обнимали, а я стояла как вкопанная, вцепилась в цветы и до боли сжала медаль в руке. Даже теплые объятия Кирилла не вывели меня из ступора.

– Божечки, Майя, дорогая. Почему ты плачешь? – Голос тети Оли ворвался в мое сознание.

– Мам, это от нервов. Забыла, что ли, как я рыдала в первый раз? – попыталась успокоить ее подруга.

Кирилл развернул меня к себе и внимательно посмотрел в мои глаза. Его – как море, мои – как противная и мерзкая тина, что прибилась к берегу. Так и я прибилась к Кириллу.

– Прости, – только и смогла сказать.

– Ты совсем дурная? Мы в призерах, Майя! Ты это понимаешь?

– Я… Ты…

Не смогла сдержать порыв слез и разрыдалась, уткнувшись в его грудь. Благо накануне Настя выдала мне термоядерную водостойкую тушь, и я могла плакать сколько влезет.

– Ну ты даешь. – Нежные и заботливые руки заключили меня в кокон. Кирилл гладил меня по голове, и с каждым его движением невидимки впивались в волосы еще сильнее, но эта боль навряд ли была сильнее морального упадка.

– Поздравляю! – знакомый до отвращения голос разрезал воздух, и я подняла голову. Прямо чувствовала, как тональный крем слезает под натиском слез.

Альбина стояла чуть поодаль, держа в руках букет из ярких гербер, перевязанный белой лентой.

Кирилл выпустил меня из своей хватки, я отвернулась, чтобы утереть слезы. Настя и тетя Оля перестали кудахтать и отошли на полшага назад, давая место Альбине. Она медленно подошла ко мне и вручила цветы.

– Вы были прекрасны, – абсолютно спокойно произнесла она, глядя прямо мне в глаза. Она ни разу не посмотрела на Кирилла, не кинула даже короткого взгляда. – Я хочу извиниться за те слова, что говорила на даче.

Я приняла цветы, а эта белая лента показалась мне примирительным флагом, капитуляцией.

– У нас всего лишь третье место, – тихо проговорила, рассматривая каждый лепесток на цветах. Не могла выдержать прямой взгляд Альбины.

– В наш первый выход мы с Кириллом были третьи с конца.

– Вы были детьми.

– Это бесполезно, – прошептал Кирилл бывшей партнерше, а она его словно не слушала.

Альбина взяла меня за руку и заставила тем самым посмотреть на нее.

– Самое отвратное место – это второе. Первое – ты чемпион, молодец и вообще красавчик. Третье – ты постарался достаточно, чтобы войти в призеры на фоне всех остальных. А второе – это полное дно. Когда ты был недостаточно хорош, всего лишь в шаге от успеха. Так что поздравляю, Майя. Будет еще куча соревнований и много взлетов и даже падений. Ты дошла до финала, и заметь, не по всей программе. Но ты двигалась дальше и заняла место на пьедестале. Так почему теперь ты рыдаешь, как крокодил?

Ее сравнение с крокодилом просто выбило меня из колеи. Такая пламенная речь, а потом этот… крокодил.

– Я не…

– Прекращай позориться и пойдем отмечать. Сегодня за мой счет. – Альбина подмигнула мне, а я лишь перевела ошалелый взгляд на Кирилла.

– Не смотри на меня. Я тут ни при чем.

Альбина пихнула Кирилла в грудь кулаком.

– Ты не извинялся, но я тебя прощаю за то, что бросил меня и ушел к ней. Мне нужна была эта встряска.

Теперь была очередь удивляться тете Оле, но Настя быстро объяснила ей, что Альбина имела в виду танцы. Мы ведь не в одном из сериалов, что смотрим дома по вечерам. Хотя…

– Я устала. Я проторчала тут от начала и до конца, и если вы продолжите мяться, то мое предложение сгорит.

– Мы согласны, – решил за меня Кирилл. Его взгляд говорил: «Ну же. Она же хочет помириться». – Так ведь?

Я не смогла противиться.

– Так. Но угощаем мы. Нам же дали вознаграждение.

– Она не в курсе, да? – Альбина с укором посмотрела на Кирилла.

– О чем? – удивилась я.

– Мы можем потратить эти деньги только на взносы за следующие соревнования. – Кирилл нервно почесал затылок. – Причем в следующем году. Да и там сумма такая смешная.

– Как? – Я испуганно посмотрела сначала на Кирилла, потом на Альбину, что сверлила его взглядом. А потом перевела взгляд на тетю Олю. – Простите меня.

– За что ты извиняешься вообще? – воскликнула Настя.

А я тем временем уже снова начала плакать, и Кирилл принялся меня снова обнимать.

– Она часто так ревет? – спросила Альбина.

– Последнее время зачастила. Сам в шоке, – ответил Кирилл подруге и поцеловал меня в макушку. – Ну-ну, тише.

Альбина сощурилась и осуждающе посмотрела на Кирилла.

– Перепады настроения, говоришь?

– О, нет, – засмеялся Кирилл. – Думаю, не в этом дело. Не в этом же? – Он обеспокоенно посмотрел на меня со смесью испуга и надежды.

Да и о чем они только думали! Что теперь все плачущие женщины беременны? Я всего лишь дико расстроена. Скорее стоит подумать о смене антидепрессантов.

– Я потратила столько нервов, сил и денег на эти соревнования. А лучше бы сразу купила посудомойку и не парилась! – прорыдала я в сердцах.

Возгласы и перешептывания стихли, и как будто бы все теперь смотрели на меня как на полоумную. Даже пары, что стояли рядом, и их родственники и друзья. Тетя Оля нервно засмеялась, Настю так вообще прорвало. Альбина была в полном шоке, Кирилл стойко держался, но я ощущала, как вздымается его грудь от сдерживаемого смеха.

– Ох, Майя, повеселила. – Тетя Оля продолжала смеяться. – Завтра же пойдем и купим эту чертову машинку.

– Нет, мам. Я куплю ее тебе.

– Откуда ж у тебя деньги такие, дочь? У парня своего украла?

– Я больше не могу это слушать, – вздохнула Альбина. – Подожду вас на улице.

«Спасибо», – одними губами произнес Кирилл и подмигнул бывшей партнерше.

Я же ощущала себя наивной дурочкой. Зациклилась на танцах и атрибутике и совсем не удосужилась узнать, как оно все происходит. Доверилась им всем, но никто ни разу не обмолвился, что эти дурацкие соревнования нужны лишь для того, чтобы покрасоваться на публике. Ладно, все не совсем так, но ощущалось именно так.

Я потом много ругалась и даже переходила границы разумного, но на самом деле успокаивалась. Мне действительно безумно понравилось выступать, я получила чистый кайф и хотела продолжать. С более сильной программой, с более сложными фигурами. Дорогое, но дарящее столько удовольствия хобби, ведь свою жизнь я все же от балета отделить не смогла. Маленький шаг в сторону большого успеха, в сторону более высокого уровня.

А там, может, стану достаточно опытной и буду преподавать, как Кирилл. Или вообще брошу танцы и поступлю в какой-нибудь колледж. Меня окружали удивительно добрые, отзывчивые и честные люди. Я должна была стать лучше для них и показать, что ценю каждый момент, проведенный с ними. Чтобы они мною гордились.

– Можно я отправлю видео с выступления твоей маме? – спросила тетя Оля между делом. – Она очень хотела прийти, но я попросила ее этого не делать, чтобы тебя не смущать.

– Да уж. Меня и так достаточно смутила Альбина.

– Пф, – фырнула та. – Если тебя так легко смутить, то бросай танцы, а я заберу Кирилла обратно.

– Нет уж! – вцепилась в локоть Кирилла так, будто она правда могла забрать его у меня.

– Какой я популярный, – ухмыльнулся он, за что тут же получил удар по печени. – Ох. И очень болтливый.

Я вернулась к тете Оле, которая все ждала моего ответа, держа телефон в руках.

– Да. Можете отправить ей видео. Мне все равно.

– Спасибо. – Она просияла и сразу же начала тыкать в экран.

Когда-нибудь я встречусь со своей матерью. И смогу выдержать ее взгляд, и, возможно, даже почувствую к матери что-то кроме разочарования. Когда-нибудь. Но не сейчас. Жизнь продолжается и не останавливается на неудачах, хоть они порой превращаются будто бы в бесконечную черную полосу. Но после ночи всегда наступает утро. Открывая глаза, я вижу свет, вижу милые сердцу лица и чувствую, что живу, а не существую. И я хочу, чтобы так оставалось как можно дольше.

– За Кирилла, Майю и их дебют! – прокричала во весь голос Настя, и звон наших ударяющихся бокалов заглушил собой все вокруг.

– За нас! – Кирилл поцеловал меня в щеку и уже тише прошептал на ухо, томно и будто с вызовом: – За тебя, моя милая и прекрасная Майя.

– Не заигрывай со мной на людях. – Я засмущалась от его слов, растекаясь от нежности, посмотрела в его до безумия влюбленные глаза. Надеялась, что мои светятся так же и он это видит. – Люблю тебя.

– А я тебя больше.