«Что делать? Что делать? Что делать?!» – этот вопрос закольцевался в моей голове. Мама продолжала звонить и стучать в дверь. Настойчиво и беспощадно.

Надо сделать вид, что меня здесь нет. И она уйдет. Да, именно так и стоило поступить. Выключить свет, забиться в угол и ждать возвращения Кирилла. Но, как назло, зазвонил мой мобильник. Да так громко, что кулак мамы остановился в сантиметре от металла, и вся она выпрямилась по струнке.

– Майя, открой дверь, – приказала мама, пока я судорожно искала телефон.

Ее голос, даже приглушенный, заставлял кровь стыть в жилах. Так объявляют в суде приговоры, а не говорят с дочерью. Следующий стук звучал как удар судейского молотка.

– Алло, – дрожащим шепотом ответила на звонок, даже не глядя, кто звонил.

В трубку сразу же завопила взбудораженная Настя.

– Майя, ты только не психуй! Это все маман. Уж не знаю как, но она заобщалась с твоей и…

Я не стала слушать подругу и сразу же отключилась. Настя начала перезванивать, но я скинула звонок и перевела в беззвучный режим. Стук продолжался. Я подошла к двери и, собрав всю волю в кулак, едва не пропищала:

– Уходи.

Я видела в глазок, как мама вздохнула. И снова попросила открыть дверь.

– Я не открою! Уходи!

– Майя, я никуда не уйду.

Рука уже почему-то лежала на ручке, готовая открыть. Не то чтобы я не хотела ее видеть. Я просто была настолько шокирована ее появлением, что не знала, как реагировать.

Я таки решилась приоткрыть дверь, когда заметила, как мимо мамы прошла чересчур любопытная соседка.

– Вы кого-то ищете, дамочка? Чего шумите?

– Я не дамочка, – процедила мама сквозь зубы. – Я разговариваю с дочерью. А вы идите, куда шли.

Соседка хмыкнула и осмотрела мою мать с ног до головы.

– Раз не открывает, значит, делать вам тут нечего, – строго сказала ей соседка.

Спасибо ей, конечно, но это было слишком уж смущающим, а потому я резко распахнула дверь и почти втолкнула маму в квартиру.

– Хорошего дня! – улыбнулась во все тридцать два зуба и захлопнула дверь перед любопытной женщиной.

Мы с ней сталкивались разве что когда я выносила мусор, и то каждый раз она норовила выпытать, кто я и какие у нас отношения с Кириллом. Я как могла уходила от навязчивого разговора и удалялась.

– Люди совсем совесть потеряли! – приглушенно раздалось из-за двери. – Понаехали всякие, – и соседская дверь наконец захлопнулась.

Я почти сползла по двери, сердце гулко стучало в груди. Мама, словно натянутая струна, стояла в коридоре, оглядываясь по сторонам. Я же вперилась в нее глазами, не в силах отвести взгляд. Уже забыла, какая она красивая. Вся с иголочки: строгий брючный костюм, который идеально подчеркивал ее стройную фигуру; волосы убраны в гладкий пучок; высокие каблуки; руки украшали элегантные и аккуратные кольца. Она могла бы стать моделью, не будь так больна балетом.

Красивая, ухоженная и… пугающая. Но так было только для меня. Я с завистью смотрела, как каждое ее слово ловят коллеги и другие балерины в театре и академии. Мне ее доброта и улыбка были недоступны.

– Хочешь пить? Чай, кофе, вода? Может, вино? Ты любила ромашковый чай, но тут такого нет. Я могу сходить в магазин. Может, что-то к чаю? Пастилу? Белевскую, без сахара?

Я затараторила, не в силах остановиться. Заметалась из угла в угол, начала греметь стаканами. Ни чая, ни любимой маминой пастилы в доме не было.

– Садись. Я схожу в магазин. Подожди немного. – Я кинулась к шкафу и начала искать, во что переодеться.

– Майя, успокойся, – строго и монотонно сказала мама. – Мне ничего не надо.

– Тогда зачем ты пришла? – едва слышно произнесла я себе под нос. Пальцы сжались на ручке шкафа до боли, а челюсть свело. Меня начало подташнивать, голова закружилась.

«Нет-нет. Никаких приступов перед ней. Только не сейчас!»

– Я пришла забрать тебя домой, – все так же с ледяным спокойствием произнесла мама.

Будто и не прошло этих двух лет, за которые мы даже ни разу не разговаривали. Ее ничего не волновало. Будто я просто вышла за хлебом и задержалась у подруги. Хотя о чем я? У меня не было ни одной подруги. У меня ничего не было, пока я жила с ней. Только ее желания и амбиции. А теперь она говорит, что пришла забрать меня назад?

– Я не пойду с тобой, – твердо ответила ей, поворачиваясь всем телом. – Уходи.

Мама тряхнула плечами, будто скидывая невидимую ношу. Она смотрела на меня своими серыми ледяными глазами. И мне даже показалось, что в них собирались слезы. Нет, это лишь кажется. Ведь слезы застилали мои глаза и мешали рассмотреть ее получше. Человека, который был самым родным и самым далеким одновременно.

– Мне сказали, что ты заболела.

– И что с того? – Я сорвалась на крик, но сразу же сжала губы. – Даже если так, какое тебе дело?

– Ты – моя дочь.

– Я больше с тобой не живу. И ты больше не решаешь за меня.

Мама шумно выдохнула и медленно моргнула, переводя взгляд на кровать, затем на балкон и снова на меня.

– Мы можем поговорить позже. Дома. Здесь тебе делать нечего.

– Ха… – Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. – У меня нет дома. Благодаря тебе. Повторяю в последний раз: я не вернусь.

Мама сделала шаг мне навстречу. Я вскинула руку, останавливая ее.

– Ты не пыталась искать меня эти годы, что изменилось?

– А ты хотела, чтобы я тебя искала? – Мама давила на меня одним лишь взглядом.

Меня уже всю разрывало от непередаваемых эмоций, от обиды и злости. А на ее лице не дрогнул и мускул. Или она просто нашла качественного косметолога. Такого, что обколол все лицо ботоксом, делая талантливую Веру Буранову больше похожей на робота.

– Ты сменила номер и не выходила на связь…

– Я могла и умереть за это время.

– Не говори так, Майя.

– А что? Тебя бы это опечалило? Не ты ли рыдала восемнадцать лет в мой день рождения? Не ты ли пыталась сделать из меня себя? Не ты ли сделала так, что я была одинока в собственном доме? Не ты ли… – я запнулась, давясь слезами. – Не ты ли била меня, если я была недостаточно хороша?

Теперь я увидела эмоции на ее лице. Видимо, все же не ботокс. Губы мамы дрожали, но она не перебивала меня, а лишь покорно слушала, сцепив руки в замок перед собой. Ее пальцы побелели, так сильно она их сжимала.

– Ты не искала меня не потому, что дала мне возможность решать самой. Признайся сама себе, что выдохнула, когда я ушла. Что это я дала тебе возможность быть свободной, избавив от своего общества и от необходимости тратить на меня жизнь, молодость и… что там еще я у тебя забрала?

Слова вылетали раньше, чем я их осознавала. Своим появлением мама сковырнула незаживающую рану и пустила кровь. Раз уж она здесь, то мне представилась удивительная возможность высказать все, что накопилось. Да, я очень хотела обнять ее, когда думала, что умираю. Да, я любила ее, хоть и казалось, что не за что. Однако обида слишком сильно засела во мне, съедала изнутри и тянула на дно. Я убедила себя, что все в прошлом, но это не так.

– У меня было время, чтобы подумать, – вдруг нарушил пугающую тишину ее дрожащий голос. – Можешь не верить, но я думала о тебе все это время. На самом деле искать тебя и не нужно было.

– Потому что я тебе не нужна…

– Потому что существует интернет, Майя! – Мама повысила голос и тем самым заставила меня опешить и притихнуть. – Я следила за тобой через соцсети, и ты выглядела… – Мама громко сглотнула. – Ты выглядела счастливой.

Она отвела взгляд в сторону и приложила руку к губам.

– А потом я случайно познакомилась с Ольгой, мамой твоей подруги. Она сама меня нашла.

Так вот почему тетя Оля завела тот разговор про маму. Все встало на свои места. Я доверяла ей, а она сливала информацию моему врагу. Нет, моя мать была даже хуже врага. Она не была матерью.

– И вот Ольга сообщает, что мою дочь увезли в больницу, а затем она и вовсе уехала к какому-то парню…

– Так тебя смутил парень? – Я была не в силах стоять и села на кровать, зарывая пальцы в волосы. – Это ничего не меняет.

– Конечно, меня смутил парень!

– Он у меня не первый…

– Майя, тебе всего двадцать лет, и я бы не хотела, чтобы ты закончила, как я! Мужчины, они…

Я засмеялась в голос. Да так сильно, что перенапрягла живот. Смех было не остановить.

– О чем я и говорю! Тебя волнуешь только ты! Только я – не ты, мама. И мои мужчины не такие, как отец.

Она ничего обо мне не знала, а о Кирилле прознала по чистой случайности. А от истории с Денисом ее бы и вовсе удар хватил? Меняешь мужчин, как перчатки, и все такое.

– Я это понимаю, – прошипела мама сквозь зубы, явно недовольная моим смехом. – Но…

– Никаких но! – Я вскочила. – Да, я поступила как последняя тварь. Ушла из дома молча и оборвала все контакты. Но я не ты, мама! Без но!

– Я бы хотела позаботиться о тебе… – шепотом проговорила женщина, которую я продолжала называть матерью.

– Слишком поздно в тебе появилось это желание. Слишком поздно.

– Майя… – Мама снова протянула ко мне руку и сделала шаг.

Но скрипнула входная дверь, на пороге возник Кирилл. Он держал в руках шикарный букет цветов, но я была не в состоянии оценить его прелесть.

– У нас гости? Ты не предупреждала. Я бы взял два букета… – начал говорить Кирилл и тем самым меня бесить. А потом он внимательнее осмотрел мою мать и понял, кто перед ним стоит.

– Гости уже уходят.

Я подошла к маме и начала подталкивать ее к двери.

– Мы не договорили, – возмутилась она, но все же не стала сопротивляться.

– Нам не о чем говорить. Тебя сюда не приглашали.

Вытолкав маму за дверь, я задержалась на мгновение. Злоба была в моменте, а сейчас она испарялась. Когда она ушла с моей территории, я расслабилась. А ее щенячий взгляд и подавно заставил сердце обливаться кровью.

– Не приходи сюда больше. Если я захочу, я сама тебе позвоню.

Я захлопнула дверь прямо перед ее носом, норовя ударить по пальцам. Благо она вовремя отдернула руку. В глазок я видела, что она мялась перед дверью еще какое-то время и, кажется, смахивала рукавом слезы. А потому и я безостановочно плакала, пока Кирилл за моей спиной смиренно ждал развязки.

Кинулась к нему в объятия и сжала так крепко, насколько хватило сил. Мне нужна была его поддержка, сила и даже его скабрезный юмор. Вернуться в состояние счастья, безопасности и спокойствия. Кирилл без всяких слов меня понял. Как там это называют? Мэтч? Соулмейт?

Кирилл обнял меня в ответ не менее крепко, окутал своим теплом и горячим дыханием согрел затылок. Меня прорвало, и я зарыдала, почувствовала, как намокает его футболка, но как же было все равно. Ноги совсем не держали: я обмякла в руках Кирилла, он подхватил меня и перенес на кровать, заключив в кокон, сотканный из заботы и нежных чувств. Целовал меня в лоб и висок. Я вжалась в него так сильно, что почти не могла дышать.

– Я правильно понял, что это была твоя мать? – тихо спросил он, когда я немного успокоилась.

Я молчаливо кивнула, не глядя на него. До одурения вдыхала его запах, пытаясь вытолкать неприятный разговор из памяти.

– Как она узнала, где ты?

Кирилл коснулся моих волос, открывая лицо. Я нерешительно водила пальцем по мокрым пятнам на его футболке.

– Тетя Оля нашла ее и рассказала.

– Мама Насти?

Я кивнула.

Кирилл прижал меня к себе и закинул свои ноги на мое бедро, подминая под себя.

– Что она тебе сказала, что ты в таком состоянии? Если бы она не была женщиной, я бы…

Я обхватила его руками, зарываясь носом в шею.

– Она ничего не говорила. Не стоит обращать на это внимания.

– Майя…

Я не дала Кириллу и шанса договорить, лишь прижалась губами к его. Хватит говорить о моей матери, придурок, хватит! Поцелуй меня и погладь по голове. Это все, что мне сейчас нужно.

Кирилл оказался поистине проницательным молодым человеком. И хоть мое состояние сложно назвать стабильным, но он поддался и поцеловал в ответ. Я стала смелее и запустила руки под его футболку, проводя руками по прессу и груди. Ближе, еще ближе. Хотела быть к нему так близко, как только могла.

– Ты уверена, что тебе это сейчас нужно? Ты так пытаешься отвлечься?

– Даже если и так.

– Майя, но ведь…

– Не отвергай меня сейчас. – Я посмотрела на Кирилла, вложив всю нежность, которую испытывала к нему. Провела пальцами по скуле, подбородку и шее.

Вот оно. Живое доказательство того, что я кому-то нужна. Что кто-то беспокоится обо мне и заботится. Из плоти и крови, с громко бьющимся сердцем. Готовый и выслушать, и уколы поставить. Да что там! Даже наше спонтанное первое свидание оказалось воплотившейся мечтой.

– Ты же не бросишь меня? – Сердце на миг замерло, когда с губ сорвались пугающие до чертиков слова.

Кирилл недоуменно посмотрел на меня. В его глазах читался испуг и волнение.

– Почему я должен тебя бросить?

– Потому что так все делали. Сначала отец, потом мама. Денис…

– Не смей даже произносить его имя при мне. – Кирилл сжал мою ладонь, а затем ловко перевернул меня на спину.

Я снова сломалась. По факту это я сбегала от всех. Но я действительно верила, что дарю людям свободу. Маме, Денису. И, наверное, себе. Но почему же до сих пор так тошно и одиноко? Все проще, чем кажется. Никто из перечисленных не выбирал меня. Теперь меня окружают потрясающие люди. Хотя и тетя Оля подложила свинью, а я ведь ей доверилась. Но кто знает, когда Настя и Кирилл от меня отвернутся? Когда им надоест возиться со сломанной куклой Майей? С моими предубеждениями и травмами?

– Я люблю тебя, Майя.

Меня вдруг оглушило. Свет померк, и в комнате стало жарко, как в жерле вулкана. Кирилл смотрел мне прямо в глаза. Он не лукавил, нет. Он был серьезен как никогда. Но я оказалась явно не готова к такому признанию.

– Что? – только и сумела вымолвить.

Кирилл усмехнулся и приблизился ко мне так, что я могла чувствовать его прерывистое дыхание на своих губах.

– Говорю, что люблю тебя.

Его губы коснулись моих. Легко и ненавязчиво. Сладко, но не приторно. Горячо, но не обжигающе.

– Нет, – не могла поверить в услышанное.

– Ты будешь спорить с моими чувствами? – Я задрожала, когда его губы опустились ниже, к шее. – Я никогда не бросаю слов на ветер.

– Я…

Мои глаза закрылись от тяжести, от удовольствия, что разливалось по телу. От того, как хватка с запястий спала, а пальцы Кирилла мягко опускались вдоль предплечий, едва касаясь кожи. Мне надо было что-то ответить, но я пребывала в полнейшем шоке.

– Тебе не нужно ничего отвечать. Даже лучше просто помолчи.

– Ты и мысли читаешь, что ли? – не удержалась от комментария, но слова утонули в тихом стоне, когда Кирилл укусил меня за сосок через футболку.

Разум затуманился, тело полыхало от нетерпения.

– Как удачно я принял душ перед выходом с работы, – прошептал Кирилл где-то на уровне моего пупка. – Я больше не могу терпеть.

– Я тоже, – обхватила его ногами за талию, прижимая к себе ближе и стягивая с него футболку.

Наша одежда разлетелась по сторонам в мгновение ока. Пальцы Кирилла впивались мне в бедра, мои ногти царапали кожу на его спине. Поцелуи из нежных переросли в страстные и дикие. Кирилл кусал меня и облизывал, я отвечала не менее яростно. Горячая плоть его члена терлась о меня, но он будто издевался, доводя до исступления. Как можно так хотеть кого-то?

– Да ты просто безумно мокрая, – прокомментировал Кирилл мое возбуждение.

Ох, я не в силах была ответить, что именно так я всегда себя ощущаю рядом с ним. Только с ним.

– Хватит болтать и сделай уже это, – прорычала, кусая его за ухо, рукой хватая за член и направляя в себя.

Толчок. Такой желанный, такой волнительный и до безумия приятный. Еще один, затем еще и еще. Я отзывалась на каждое движение, не сдерживала эмоций и не пыталась быть тише. Меня разрывало на части от удовольствия, от желания кричать ему комплименты и благодарить эту жизнь и Вселенную за то, что свела меня с ним. Никогда еще секс не был таким приятным. Никогда я не была настолько оголена и несдержанна в проявлении чувств.

Кирилл потянул меня на себя и усадил верхом.

– Как же хочется тебя съесть…

– Не сдерживайся, прошу.

Он впивался губами в грудь, зубами оставлял отметины. По нашим телам тек пот, я слизала часть с его шеи, впилась в который раз ногтями в кожу. Мне хотелось взять в руки плетку и заставить ускориться. Чтобы не томил и довел меня до оргазма. Благодаря ему я наконец узнала, что это такое. И я хотела еще раз это испытать. Еще много-много раз. Столько, сколько смогу. Пока не упаду без сил и без дыхания.

Стоны срывались с моих губ, они были такие пошлые, такие…

– Ох, как сладко ты стонешь, Майя.

Как же мне было приятно стонать от его действий, от его члена, что погружался все глубже и глубже с каждым толчком, от его шлепков по моей заднице, когда он взял меня сзади.

– Волосы. Возьми меня за волосы.

Одна рука Кирилла легла на мою талию, а вторая потянула за волосы. Боль в сочетании с непередаваемым удовольствием продлевала оргазм. Не давала закончить эту пытку. Мне почти поплохело от того, что я не дохожу до пика. Но ожидание того стоило.

– Я хочу… – снова стон, – кончить.

Кирилл потянул меня на себя, рукой обхватил за грудь, прижав к себе спиной. Вторая рука скользнула между моих ног. Пара движений пальцами, и я чуть не умерла. Заорала так, будто в меня кто-то вселился. Кирилл зажал мне рот рукой, я позволила засунуть палец мне в рот и прикусила его, как кляп. Его руки доводили до сумасшествия. Он был и груб, и нежен одновременно. Кирилл брал меня так, будто я его игрушка. Так и было. Я готова была стать кем угодно, лишь бы продолжать ощущать этот взрыв внутри себя.

Последние движения, и даже зажатый рот не смог сдержать крика. Освобождение настигло меня лавиной. Я захлебнулась в ощущениях, в непередаваемом восторге. В желании падать ниц и просить повторить. Я начала ощущать себя нимфоманкой. И как же было плевать. Плевать на все, когда можно испытывать такое. Нет, такое должен и обязан испытать каждый на этой планете!

Моя грудь вздымалась. Воздуха не хватало. Кирилл гладил меня по животу, по груди, по ногам, пока я приходила в себя.

– Ты была великолепна. – Легкий поцелуй в плечо, и я словно очнулась.

Нет, я точно еще не была великолепна! Я развернулась к нему и поцеловала, углубляя поцелуй так, чтобы он не мог сказать и слова. Чтобы все его слова ударялись о мой язык. Я дотронулась до его члена и провела по нему вверх и вниз, и так несколько раз. Мои поцелуи опускались ниже и ниже.

– Только не делай ничего. Я сама все сделаю.

В этот раз я была более в себе уверена. Но мне хотелось управлять процессом самостоятельно. Мне потребовалось лишь несколько неловких движений. Я не заметила, как Кирилл похлопал мне по плечу, указывая на приближающуюся разрядку. Он сжал мои волосы на затылке и силой убрал от себя. В тот самый момент, как я вздохнула ртом, Кирилл достиг оргазма.

– Может, я хотела, чтобы ты кончил мне в рот, – усмехнулась, хотя на самом деле не хотела.

– Не хотела, – и опять он прочитал мои мысли.

Его улыбка слаще поцелуев. Видеть, как затуманился его взгляд, свое отражение в его зрачках, как тело вздрагивает от моих прикосновений. Я была на седьмом небе от счастья.

– Все было… хорошо? – неловко спросила, когда мы лежали и обнимались, отдыхая.

– Это было просто потрясающе.

– Я все же не очень опытна. Наверное, с другими…

– Какое тебе дело до других? Я же сейчас с тобой. – Кирилл подмял меня под себя и закинул мою ногу себе на бедро. – Все, что было у нас раньше, – неважно. Вообще все. Кто, что, кого, куда и сколько раз. Есть ты и я.

– Тебе всего двадцать пять, а говоришь как мудрый старец.

– Не нравится? – заулыбался Кирилл.

Я прижалась к нему сильнее.

– Очень нравится. Но боюсь, что тебе будет скучно со мной.

– Прекращай заниматься самобичеванием. – Кирилл поцеловал меня в лоб.

Я лежала и рассматривала его четкий профиль. Красивый, зараза. И умный. Нет, он просто взрослый. И настоящий. Как в такого не влюбиться? Я устроилась на его плече и закрыла глаза. Мне было так хорошо, так спокойно. Его сердцебиение усыпляло.

– Знаешь, что мы забыли?

– Что? – уже чуть ли не сквозь сон пробормотала в ответ. – Если ты о презервативах, то я пью таблетки.

– Нет, я не об этом. И да, я знаю, какие лекарства и когда ты принимаешь.

И тут ко мне пришло осознание.

– Нет!

– Да, Майя. Да.

Стиснув зубы, я позволила ему совершить самое ужасное, что он мог сделать этим вечером. И вновь болючий укол, и горсть таблеток, а после каша, что почти скрипела на зубах. Кирилл был слишком взрослым. В отличие от меня, которая напрочь забыла о своей болезни.

– Изверг.

– Не дуйся и скажи: «Ам!»