Никогда бы не подумала, что Кирилл – курица-наседка. Очередное открытие. Но это было так мило, что даже не бесило. Почти.

– Я сама в состоянии принять лекарства!

– Я знаю. Но мне спокойнее, когда я тебя контролирую.

Так и хотелось ляпнуть: «Ты как Денис!» – но я сдержалась. Не был он никаким Денисом. Сравнивать этих двух парней можно было бесконечно, и это действие радости не приносило. Ведь я проваливалась в осознание того, в какой капкан сама себя загнала. А при воспоминании о поведении Дениса в переулке так и вовсе казалось, что я жила не с тем, с кем думала. Ощущение, будто я очнулась от долгого сна.

Нормальна ли ревность? Наверное, да… Но какая? Когда тебя называют шлюхой, явно уже не до какого-то анализа. Я настолько сильно переживала из-за своего поведения, отталкивала Кирилла, вела внутреннюю борьбу, чтобы что? Чтобы получить ушат оскорблений от человека, которого считала одним из самых близких. Хотя это довольно спорное утверждение, ведь близости так и не случилось. Или я все-таки была неправа? И это просто был не мой человек?

Расстаться было лучшим решением. Я назвала это перерывом. И так бы и было, но…

Я сидела на кухне Кирилла и наблюдала, как он варит мне овсяную кашу на молоке. «Стол № 5», чтоб его. Настя обрывала мой телефон, тетя Оля не отставала. Маме Насти не понравилось то, что я уехала к какому-то парню.

– Маман негодует. Кажется, она переживает за тебя больше, чем за меня когда-либо! – возмущалась Настя.

– Ну, ты ее успокоила, надеюсь?

– Я пыталась. Честно. Но она все еще бубнит, – Настя выдержала паузу и затем продолжила: – Для меня есть горячие новости?

– Нет! – прервала подругу слишком эмоционально.

Кирилл посмотрел на меня через плечо, вздернув брови, а затем подмигнул. И когда я перестану краснеть под его взглядом?

– Майя, это несерьезно! – возмущалась в трубку подруга.

Я спешно покинула кухню и вышла на балкон.

– Я болею вообще-то, Насть!

– Одно другому не мешает, – небрежно бросила моя рыжулька.

– Очень даже мешает! Он мне… уколы ставит. Это не слишком возбуждает.

– То есть он два раза в день видит твою задницу и совсем никак не пристает?

Я закусила губу, вспоминая эти минуты позора. Иначе я никак не могла это назвать. Я панически боялась уколов. В больнице почему-то эта моя фобия отключилась. Мне было так плохо, что делайте со мной что угодно. А когда отпустило, мозг сразу напомнил о некотором неудобстве. Мы с Кириллом почти сыграли в догонялки. Пришлось сдаться, благо не связал. Но был близок, угрожал и применял силу. И каждый раз после укола он целовал меня в это место, вызывая непередаваемое смущение. Я сразу же натягивала домашние шорты и пряталась под одеяло. Кирилл лишь смеялся. Звонко, от души. Так, что я таяла с каждым колебанием его голоса.

Но он действительно не переходил никаких границ. Я посчитала странным совершать поползновения в его сторону, а он, видимо, принял выжидательную позицию. Живот больше не беспокоил, но диета, лекарства и прочее выстроили между мной и сексом с Кириллом невидимую стену.

В один из дней, когда он ушел на работу, я не удержалась и полазила по шкафам. Не могла себе отказать в этом. И… не нашла ничего компрометирующего. А что я ожидала найти? Плетки, наручники, кляпы? Потайную комнату для пыток? В голове я отчего-то нарисовала определенный образ и пыталась то ли опровергнуть, то ли подтвердить свои догадки.

Обычная холостяцкая квартира, в меру чистая. Проектор был единственной достопримечательностью.

– Да. Именно так, – успокоила подругу, которая ждала пикантных подробностей.

– Боги, вы как будто десять лет женаты!

– Есть такое… – вздохнула скорее облегченно, чем обреченно.

– Бери быка за рога, Майя! Мне скинуть тебе инструкции?

– Нет, спасибо.

– Ты уверена?

– Абсолютно. И тебе не кажется, что ты переходишь некоторые границы? Я тебя люблю, но…

– Никаких но! После рассказов о твоем бывшем якобы мистере Совершенство я переживаю за твои качественные оргазмы! Ой, – подруга перешла на шепот, – забыла, что маман дома.

Я прыснула в кулак. Настя такая Настя. Что в голове, то и на языке.

– Как дела у Стаса?

– У него? Пф. Прекрасно. У него же лучшая девушка на свете! – Настя преисполнилась скромностью.

Она хотя бы начала называть его своим парнем. Прогресс на лицо.

– Не ревнуешь его?

– Ревность – удел неуверенных в себе. А если мужчина, или даже женщина, не суть важно, не могут держать себя в руках, то это не проблема партнера.

Наш разговор сменил тон на более философский.

– Изменяют же не только потому, что захотелось…

– Да. Причин много. Но мы же о ревности говорили, а не об измене? Измена – очень сложная тема, чтобы говорить об этом по телефону.

– Приезжай в гости, – улыбнулась, приглашая подругу. Как будто я уже переехала к Кириллу и считала его квартиру своей.

Эта мысль согрела душу, но и вызвала смущение. Не слишком ли я торопилась? Нельзя. Я уже обожглась, переехав к Денису слишком быстро. Я у Кирилла временно, чтобы не напрягать семейство Крамовых.

– А вот и приеду! – уверенно заявила Настя. – И прямо в лицо спрошу Кирилла, почему он еще тебя не трахнул!

– Настя! Прекращай! Ты меня смущаешь!

– Чем это она тебя смущает? – мягкий голос Кирилла раздался позади, а следом его теплые руки обхватили мою талию, вызывая ворох мурашек.

– Тем, что… – Настя начала кричать в трубку, но я быстро отключила вызов.

– Ничем, – наигранно улыбнулась, пряча телефон и разворачиваясь к Кириллу лицом.

Он накрыл мои губы поцелуем. Нежность разливалась по венам, наполняла силами, а пятая точка заныла, предвкушая новый укол.

– Тебе меня не обмануть. Ты позовешь меня на очередную пытку? – целовала мягкие губы Кирилла, пытаясь отвлечь.

– Я и не пытался тебя обманывать. Я лишь выполняю рекомендации врача.

Кирилл развернул меня к себе спиной и уткнулся носом в шею. С его балкона открывался удивительный вид. Закатное солнце скрывалось за горизонтом, окрашивая деревья близлежащего парка в оранжево-красные цвета. Никаких тебе высоток, разве что где-то вдали.

– Могу ли я как-то избежать своей участи?

Кирилл отрицательно покачал головой.

– Здоровье не шутки, Майя.

– Знаю. Но я не маленькая девочка…

Кирилл перебил меня, поцеловав в щеку. Меня кольнула его трехдневная щетина. Кирилл явно расслабился и позволил себе быть не настолько идеальным, как был раньше. Я рассматривала это как знак доверия. Он даже казался более брутальным с этой небрежностью.

Провела рукой по его колючей щеке.

– Что? Пора бриться? – спросил он слегка обреченно.

– Нет. Подумала, интересно, пойдет ли тебе борода?

– Всем мужчинам идет борода, – усмехнулся Кирилл. – Но она прибавляет возраста. Готова оказаться рядом с папочкой?

Кирилл ущипнул меня за нос, а я подалась навстречу, показывая полную боеготовность.

– Хоть с дедушкой, если это ты.

– Как сладки твои речи, Майя, – улыбнулся Кирилл, прижимая к себе ближе. – Но укол сделать все равно надо.

Я взвыла, отводя взгляд вниз, словно искала помощи у прохожих. Кирилл мягко поднял мой подбородок и развернул лицом к себе.

– Прошу в койку, мадам.

Он пропустил меня внутрь. Я на прямых ногах дошла до кровати и упала лицом в мягкое и пушистое покрывало.

– Сделай это быстро! – призвала Кирилла не тянуть.

– Ты уверена? – Его руки коснулись внешней стороны бедра и двинулись по ноге вверх, дошли до пояса шорт.

– Уверена! – Его сексуальные поползновения совсем не успокаивали.

Кирилл отошел в кухню и, подготовив лекарство, вернулся со шприцем в руках.

– Спускай штаны, – приказал он.

И это уже не звучало сексуально, как бы мне ни хотелось услышать эту фразу при других условиях. Покорно оголила ягодицу, не думая о том, что уколы мне делает парень, с которым я даже сексом еще не занималась, но уже делала… всякое. Я была на грани того, чтобы возненавидеть Кирилла и всю свою жизнь. Хотя он и не виноват в том, что я переборщила с жирной пищей, вызвавшей приступ.

– Я буду нежен.

– Ты только обещаешь. Ай!

Игла проткнула кожу. Я ощутила давление вводимого лекарства. Кирилл ставил мне уколы от тошноты, чтобы я беспрепятственно могла есть и принимать лекарства. Скоро эта экзекуция закончится, но я четко решила не допускать повторов. Его губы коснулись кожи, и это могло бы вызвать приятные эмоции, но я лишь застонала. Еле сидела после этих уколов, не говоря о том, как я их боялась. Стоило представить, как острый конец иголки шприца пронзает кожу, и меня всю передергивало.

Мне стало намного лучше за пару дней. Может, из-за заботы Кирилла, а может, из-за лекарств. Тело уже скучало по танцам.

Я днями и ночами бездумно валялась в кровати, пыталась что-то готовить, пока Кирилл отлучался, но лучше бы не пыталась. Я чувствовала себя слепым и беспомощным котенком, который только родился. А Кирилл, как мамочка-кошка, вылизывал меня и поил молочком.

– Каша тебя ждет.

– А сыр? – взмолилась я.

– Простите, мадемуазель. Каша с сыром вас ждут.

Кирилл поклонился, как какой-нибудь дворецкий. Я полюбила овсяную кашу с сыром. Не с ягодами, не с вареньем, да и масло не так и нужно. Пару ломтиков нежирного сыра, и я таяла, как этот желтый прямоугольник.

– Углеводы на ужин?

– Могу вареной курицы положить на тарелку.

– Каша – отлично!

На курицу я уже не могла смотреть.

Мне дико нравились эти размеренные будни с Кириллом. И я с предвкушением ожидала тот день, когда произойдет то самое. Кто бы знал, как сильно я его хотела. У меня сносило крышу, когда он обнимал меня во сне; когда Кирилл выходил из душа в одних трусах; когда готовил для меня; когда мы смотрели кино или читали перед сном (он – книги, я – бездумно листала соцсети) в неярком свете торшера. Каждую гребаную секунду я думала о сексе с ним. Представляла, каким он может быть. Так и хотелось напасть на него ночью ненароком, но я держалась. Из последних сил.

– Какой фильм хочешь посмотреть?

– «Гордость и предубеждение», – без колебаний выбрала фильм. – С Кирой Найтли.

– Нет. Мы будем смотреть только версию 1995 года.

– Почему?

– Поймешь, когда прочитаешь книгу.

Кирилл потянулся к тумбочке у кровати и достал оттуда подобие планшета.

– Что это?

– Электронная книга.

Я уже видела ее, когда шарила по шкафам, но совершенно не поняла, что это и как включить. Я и техника несовместимы.

– Можешь брать, когда захочешь.

– Не видела тебя с ней.

– Я ее в поездки беру, чтобы бумагу не таскать.

– Спасибо, – смущенно взяла в руки гаджет с почти отсутствующей подсветкой. – Я мало читаю.

– Я бы читал больше, но времени не хватает. Не знаю, что тебе нравится. Можешь закачать что хочешь.

Кирилл говорил так, будто я собиралась остаться у него дольше, чем на пару недель. Или как будто он мне ее дарил. Я не стала уточнять, лишь полистала список книг. Там было много школьной классики, которую я игнорировала.

– Любишь классику?

– Не то чтобы люблю. Просто считаю, что так я могу погрузиться в те времена, когда интернет был недоступен, и посмотреть на мир глазами писателей. Многие, конечно, были так себе ребята. Точно не пример для подражания, но они так или иначе представляли свою эпоху.

– Никогда не думала в таком ключе.

– «Евгений Онегин» Пушкина ничем по сути не отличается от сериалов по телевизору. Прошло двести лет, а проблемы у людей не изменились.

– Надо перечитать, – задумчиво сказала я. – Никогда не пыталась сравнивать.

– Мое любимое – это произведение Замятина «Мы». Шикарная антиутопия. Все эти «О дивный новый мир» и прочее и рядом не стояли. Как ни перечитываю, нахожу что-то для себя новое. Сто пятьдесят страниц глубокого смысла. Но также интересно то, в каких условиях писался этот роман и в какие годы.

Кажется, я затронула тему, которая очень волновала Кирилла. Ведь он так открыто, увлеченно и яростно обсуждал со мной классическую литературу. Я же не могла поддержать его речи, лишь кивала в ответ и говорила, что обязательно прочитаю, чтобы иметь возможность с ним обсудить.

Я не досмотрела кино до конца. Стало привычкой засыпать у него на плече и просыпаться посреди ночи под его мерное сопение. Я прижималась ближе, чтобы дольше чувствовать его тепло. Его руки нежно обнимали меня и гладили по голове, успокаивая тело и душу. И вызывали волну возбуждения, с которой я уже с трудом справлялась. Кирилл казался каменным изваянием, столько в нем было выдержки. Это показатель взрослого человека или потеря интереса ко мне?

Пора было брать все в свои руки, раз он принял нейтральную позицию. Я чувствовала себя более чем здоровой. Но нужно подготовиться.

Пока Кирилл учил детей танцевать и готовил их к соревнованиям, я пыталась создать дома подходящую атмосферу. Поэтому я шерстила интернет-магазины в поисках чего-то, что смогло бы вызвать отклик. Мне очень понравилось, как выглядят на девушках всякие портупеи и гартеры, это показалось мне сексуальным – улетело в корзину. Неглиже с дырками везде, где можно и нельзя, – в корзину.

Увидев маски для глаз, я вспомнила нашу с ним первую стычку в баре. Началось ли все тогда, когда Кирилл нагло ворвался в мое личное пространство? Не знаю, но мне определенно хотелось, чтобы мои глаза были закрыты. Или его глаза… Ох, от мысли, что я могу связать Кирилла и издеваться над ним, стало еще жарче. Отомстить за прошлые выходки!

Многое из того, что предлагал рынок для секса, даже не укладывалось в моей голове. Я оказалась настолько неопытной, что порой боялась открыть заблюренную карточку товара. Неужели это все нравится людям? Я подарок Насти то принимала с красным лицом и избавилась при первой возможности. Неуверенная даже в том, какие именно эмоции это все во мне вызывает. Неуверенная даже в том, что это именно то, что нужно нам с Кириллом. Не говоря уже о ценах. Сумма заставляла меня чуть ли не выть. А потому и пришлось остановиться лишь на «одежде» и атмосферных свечах. Разориться не должна.

Стоило оформить заказ, как в голову влезла еще одна смущающая вещь: как же люди забирают эти все «игрушки»? Как смотрят в глаза курьеру? Действительно ли там все анонимно? Но ведь курьер не под деревом находит коробку и везет по адресу, а забирает его в конкретном таком секс-шопе, если заказ сделан не на маркетплейсе.

Зарылась головой в подушку и забила руками и ногами по кровати. Я же взрослая, почему меня должно волновать, что подумает какой-то курьер, которого видишь первый и последний раз в жизни? Если все эти товары продаются, значит, люди их активно используют. Я так разволновалась, что решила заварить чай с мелиссой, устроилась в кухонной зоне и открыла «Гордость и предубеждение». Фильм мне очень понравился, ох уж эта Элизабет! Правда, полностью мы его посмотреть не успели. Но как часто бывает, кинопленка не передает всех смыслов, что закладывает автор, так как в работу включаются еще режиссеры, продюсеры, сами актеры.

Я не привыкла читать долго и монотонно. Ограничивалась короткими произведениями. Но обещание выполнить нужно было. Текст поначалу казался тяжелым, однако я и не заметила, как провела несколько часов в очень неудобной позе. Все кости ломило от сидения на стуле, а чай и вовсе остыл. Перебралась на кровать и устроилась поудобнее. Так прошло еще несколько часов, и я подобралась к середине книги. Я бы читала и дальше, если бы не звонок в дверь.

Погруженная в свои мысли, я побрела открывать, даже не задумываясь о том, кого могу встретить на пороге. Может, Кирилл забыл ключи? Что маловероятно. Может, курьер оказался максимально оперативным, хотя доставку обещали на следующий день. А потому я посмотрела в глазок. И увиденное заставило меня забыть обо всем. По спине пробежал ворох мурашек, а ладони вмиг вспотели.

Звонок раздался снова, а затем – настойчивый стук в дверь. Я едва могла пошевелиться. Хотя человек за дверью не был ни маньяком, ни каким-нибудь представителем сомнительного религиозного общества. Человек за дверью был еще хуже. Ведь это была моя мать.