Утром я нашла на кухне кексик от Насти с запиской: «С днем рождения, любовь моя!» – и вставленной в него одинокой свечкой. Я настоятельно просила ее не придавать этому дню большого значения, но от кекса отказаться не могла. Сладкое мне долго было недоступно и сейчас манило сильнее прочего. Зажгла свечу, попыталась придумать желание, но в голову ничего не лезло, кроме двух мужчин, таких разных, как лед и пламя.

– Хочу определиться со своими чувствами, – прошептала себе под нос и задула дрожащее пламя.

Телефон не разрывался от поздравлений. Я нигде не афишировала эту дату. Разве что получила короткое сообщение от Светланы, странный стишок от Стаса и… ни ответа, ни привета от Дениса. Это меня ранило. Я думала, что хотя бы в этот день он проявит себя, напишет или позвонит. Однако наши отношения будто были в другой жизни. По-любому работал и просто-напросто забыл. В прошлом году он подарил мне с утра роскошный букет, а вечер мы провели, тихо посидев в ресторане. А теперь я собиралась на свидание (это же свидание? или просто прогулка?) с Кириллом.

Я дала себе месяц без Дениса, четко сказала, что не отказываюсь от него, что хочу подумать, а по сути выпрыгнула из одних отношений в… что-то я делала не так, но не понимала, где подвох.

Я отработала у Милы, которая поздравила меня, как полагается руководителю, – монетой. От такого я не в силах была отказаться. Прилетев домой, начала собираться.

Меня не трясло так сильно со времен учебы в академии. Это было сродни страху сцены, который проявлялся так не вовремя. Но, как и с любым выступлением, засовываешь настоящие эмоции куда подальше, натягиваешь улыбку и идешь из-за кулис вперед, и только вперед.

Но это не выступление. Это жизнь. Встретиться с Кириллом в мой день рождения казалось безумной идеей. На острие ножа. Я бегала по квартире в поисках подходящего наряда. Он должен был быть не вызывающим, в меру скромным, не кричащим о том, что сегодня праздник, но при этом не совсем уж повседневным, не банальные джинсы с футболкой, хоть и очень хотелось. Может, что-то из классики, но дополненное кепкой, кроссовками, браслетами.

Я отправляла фото Насте, которая отвечала не сразу, а потому ее мнение уже не имело никакого веса. Я взмокла десять раз, копошась в шкафу.

«Надень что-нибудь из моего! Майя, прости, но я занята».

Помощи ждать было не от кого, и я решила поискать референсы[14] подходящего наряда. В итоге нашла у Насти серые брюки палаццо. Но пришлось их утянуть немного поясом на талии. Наверх – белый топ, напоминающий корсет, со спущенными плечами из атласной ткани. Хотелось как-то прикрыть шею, но не цеплять украшения – распустила волосы и уложила их легкими волнами. Остался сложный выбор: туфли-лодочки или кроссовки. К черту грациозность. Если будем много гулять, то я не хочу ныть и страдать. Достаточно было предыдущих унижений. И вот я приблизилась к тому, что называла в своей голове «дикий кэжуал».

Я так же была намерена вернуть Кириллу долг. Буду кормить его и поить, пока не попросит пощады… ну или пока не закончится мой скромный бюджет. Как-нибудь справлюсь.

– Да кого я обманываю? – пробубнила, продолжая рассматривать себя в зеркало.

Худая, но при этом фигуристая: грудь и бедра сильно выделялись. Руки жилистые, кожа слишком бледная на фоне черных волос. Наряд был довольно неяркий, а потому захотелось накрасить губы ярко-красной помадой, а глаза подвести. Теперь я стала похожа на вампира. Кривлялась перед зеркалом, оскалившись и проверяя, не отпечаталась ли помада на зубах.

Сделала фото в зеркало и отправила Насте, но ожидаемо получила игнор. До встречи оставался без малого час. Я безбожно опаздывала, хотя не имела за собой такой привычки. Вылетала из дома уже на первой космической.

Когда дело касалось Кирилла, все шло наперекосяк. И мне это даже нравилось. Не быть загнанной в рамки, не знать, что произойдет в следующую секунду. Гадать и волноваться перед встречей. С Денисом такого не было, он был до скучного предсказуемым. Но это не плохое качество, ни в коем случае. Быть уверенной в завтрашнем дне мне тоже нравится, но вот если сравнивать, то как будто всегда чего-то не хватало. Как там говорила Настя? Эмоций.

Я, безусловно, продолжала испытывать к Денису нежные чувства. Они не могли пройти в мгновение ока. Я грустила и скучала, когда думала о нем. Но все эти мысли улетучивались, стоило на горизонте появиться Кириллу. Сводило все конечности, перехватывало дыхание, замирало сердце – лишний повод сходить на медосмотр, – а мысли становились до ужаса пошлыми. Настолько разную реакцию вызывали эти два парня, что я начинала сомневаться. Что мне на самом деле нужно? И нужно ли вообще?

Но ведь, пока не попробуешь, не узнаешь? Хоть и страшно. Что я умела лучше всего, так это сбегать. Но с Кириллом мне не хотелось. Я бежала к нему, а не от него. Дурацкое чувство, местами неприятное, но очень волнительное.

Стрелки на часах смеялись надо мной, отсчитывая секунды до встречи. Вышла из метро «Площадь революции» и отдышалась: пришлось пробежаться по левой стороне эскалатора. Двинулась в сторону Никольской улицы.

Я набрала Кириллу. Несколько томительных гудков, и в динамике раздался его голос.

– Я иду от площади Революции. А ты? – сбивчиво сообщила о своих действиях, немного путаясь ногами в длинных Настиных брюках. Ох, не протереть бы их об асфальт.

– Я около Лубянки. Встретимся посередине? – спокойно предложил Кирилл.

– Давай.

Людей на улице было так много, что я пожалела о выборе места прогулки. Будний день, но летом всегда так. Школьники, студенты и простые работяги после тяжелого дня, мечтающие пропустить по бокальчику. Я бы тоже не отказалась от допинга.

Проходя мимо танцующих на улице людей, я невольно остановилась. Это было популярное нынче направление в танцах – кавер-дэнс. Девушки и даже пара парней ритмично двигались в замысловатом рисунке, за всеми и не уследишь. Я уже слышала песню, но никогда не интересовалась этим жанром, поэтому не запомнила название ни группы, ни композиции. Яркие костюмы и макияж, переходы и оператор, поспевающий за движениями танцоров, заставили меня забыть, куда я шла. Я присоединилась к кучке таких же наблюдателей чуть поодаль и сама не заметила, как руки и ноги попытались повторить увиденное.

Может, стоило предложить Насте сходить как-нибудь на мастер-класс, чтобы самой прочувствовать эту атмосферу? Мир танцев все больше казался безграничным в своих проявлениях.

– Заставляешь меня выискивать тебя в толпе?

Я дернулась от неожиданности и обернулась. Встретилась с довольным прищуром Кирилла. Тот подкрался сзади и обхватил меня в кольцо за талию, касаясь длинными пальцами полоски голой кожи между топом и брюками, а затем поцеловал в щеку.

– Я… засмотрелась. – Я отвернулась, смутившись, и продолжила смотреть на танцующих.

– Любишь кей-поп? – Кирилл положил подбородок мне на плечо.

– Не особо. Но девчонки такие красивые.

Музыка стихла, толпа разразилась аплодисментами. Оператор сделал круг, запечатлевая и нас с Кириллом. Он не хлопал, продолжал прижимать меня к себе. Со стороны мы, вероятно, казались парочкой.

– Ты красивее, чем они, – уверенно произнес Кирилл, чем смутил меня еще сильнее, как будто я слышала комплимент первый раз в жизни.

В его объятиях я таяла и не хотела, чтобы они прекращались.

– Спасибо, – единственная реакция, которую я смогла сформулировать.

Кирилл отпустил меня, и стало даже немного зябко без его горячих рук. Сегодня он снова был во всем черном. Его гардероб, видимо, состоял только из белой и черной одежды. И жил так же категорично, без полумер, как и моя подруга. Я притягиваю таких людей?

– Кофе?

– Может, что покрепче? – предложила я.

– А после ты снова от меня сбежишь? – усмехнулся Кирилл, напоминая о моем недавнем утреннем побеге.

– Обещаю в этот раз не сбегать!

Не осознала, что выпалила, пока не увидела загоревшиеся глаза Кирилла – как у пятилетнего мальчика, которому подарили огромный самосвал на пульте управления, а я своими словами расчистила площадку для маневров.

– С огнем играешь. Покрепче – так покрепче, – пожал плечами Кирилл. – Но не больше двух бокалов.

– Я разве предлагала напиваться? – махнула на него рукой, но он перехватил ее и переплел мои пальцы со своими, а затем поцеловал их.

– Ты такой тактильный… – отметила себе под нос, и Кирилл повел меня за собой.

– Не нравится, когда я тебя трогаю?

– Немного непривычно.

– Мы же танцоры. Почему это тебя до сих пор смущает?

– Это другое. – Я рассматривала его затылок. Так и хотелось потрогать его волосы.

– Мне нравится тебя касаться, Майя. Если ты против – скажи, и я перестану.

Сжала его руку сильнее.

– Я уже как-то просила, но ты не послушал.

– Это другое, – усмехнулся Кирилл. – Тогда мне было весело тебя дразнить, но теперь в этом нет никакого смысла.

– Как часто тебе говорят, что ты нахал? – Если бы не была на людях, то высунула бы язык.

– Не часто. – Кирилл улыбался все шире. Развернул меня и притянул к себе, легко целуя в губы. – Только ты так думаешь.

Вырвала руку и отпихнула его от себя. Опять поцеловал меня без разрешения. Хотелось зарычать и покусать его. Как иначе его назвать, как не нахал?!

– Ты невыносим.

– Просто рядом с тобой я становлюсь немного сумасшедшим.

– Стелешь, как дышишь! Скольким девушкам ты это говорил?

Кирилл пожал плечами и закинул мне руку на плечо. Это его движение было отчасти милым, но, с другой стороны, каким-то… будто я какой-то дружбан, а не девушка, которая его интересует. Хотя все остальные действия были более чем прозрачными.

Мы зашли в небольшой, но довольно приятный бар со вкусными коктейлями и едой. Как и обещала, остановилась на двух бокалах. Обсуждали тренировки, музыку, предстоящие соревнования. Это была бездумная болтовня, подходящая простым знакомым или коллегам. И когда я допила последние глотки оранжевого и горького апероль-шприца, я наклонилась к нему через стол и внимательно вгляделась в лицо Кирилла. Красивый, зараза. И беззастенчиво пользовался этим. Официантки слишком часто подходили спросить, не нужно ли нам еще чего-то, хотя вокруг было достаточно посетителей, которые томились в ожидании. У него даже порции были больше.

– Расскажи о себе.

– Что тебя интересует? – улыбнулся Кирилл.

– Ты сделал акцент на том, что я сбежала от тебя утром, но ты сбежал первый, разве нет?

Апероль явно придал мне уверенности. Я смотрела на него прямо, разглядывала каждую черточку на лице, изучала скулы, губы, нос, глаза и брови. Кирилл протянул ко мне руку и едва коснулся ключицы.

– Мне тяжело разговаривать с тобой, когда ты так сидишь.

Отпрянула и прикрыла декольте волосами.

– И все же. Куда ты ушел?

– Расстроилась?

– Просто не могу понять твои действия. Знаешь, я не из тех девушек, что клюют на загадочность, – прозвучало достаточно уверенно, но споткнулась о взгляд Кирилла.

– Мне показалось, тебе это нравится.

– Для разнообразия – пойдет. На постоянку не вариант.

Кирилл откинулся на спинку стула и вытянул ноги так, что коснулся меня под столом. Я толкнула его ногу, подгоняя ответить.

– Давай. Раскрой мне свои самые страшные секреты. Мои-то ты, вероятно, все услышал в прошлый раз!

– Не так-то много я и слышал. Ты лишь крыла на чем свет стоит своего бывшего. Не то чтобы меня это не радовало, но было явно не то, что я хотел бы обсуждать с тобой.

– Я не специально. – Я скривилась. Вспоминать Дениса сейчас не было ни сил, ни желания. Да и ни к чему. – И все же. Куда ты убежал?

Кирилл раскручивал подтаявший лед в своем джин-тонике металлической трубочкой, видимо, размышляя, с чего начать.

– Мне не хочется омрачать этот вечер разговорами о грустном.

– Жизнь – это не радуга, и мы не единороги, что по ней скачут и едят бабочек.

– Да ты философ.

– Ладно. Давай так. Откровенность за откровенность?

Заиграла медленная музыка. Кирилл со скрипом отодвинул стул и протянул мне руку.

– Может, потанцуем сначала? – улыбнулся он, приглашая.

Я осмотрелась по сторонам. Никто не танцевал.

– Ты тянешь время? – Я прищурилась.

Он положил мои руки на свою шею, притянув меня как можно ближе. Его дыхание щекотало мне ухо, а сам он прижался щекой к моему виску. Такой обычный и довольно милый медляк, не отрепетированный до автоматизма, без сложных па и желания привлечь внимание судей. На нас никто не обращал внимания, посетители бара были увлечены своими собеседниками.

Я положила голову на грудь Кирилла, слушая его учащенное сердцебиение. Только оно выдавало волнение, скрытое под маской уверенности. Не такой уж он и непоколебимый?

– Отец никогда не поддерживал мое увлечение танцами, – тихо начал Кирилл. Я замерла, лишь поддавалась плавным покачиваниям в такт музыке. – Для него это совсем не мужское увлечение. Он консервативный и строгий, временами даже жестокий. Поэтому я довольно рано съехал. Предлагал и матери, но она ни в какую. Стоит ему напиться…

Пальцы Кирилла напряглись на моей талии, спицами впились в кожу, но я не подала виду. Он шумно выдохнул мне в волосы и продолжил:

– Иногда я мчусь домой, хотя домом то место назвать сложно. Боюсь, что произойдет самое страшное. Мама звонит, плачет, а на утро у них снова все в порядке, а я, цитата, лезу, куда не просят.

– Он ее бьет? – В горле встал ком. Я вспомнила указку на моих ступнях.

– Там все сложнее. Чаще я вижу синяки на отце. – Кирилл тихо усмехнулся. – Все не так плохо. Просто довольно напряженно. Для меня, видимо, в большей степени, чем для них.

Он отстранился и посмотрел мне прямо в глаза, поднимая за подбородок.

– Твоя очередь.

Собрав всю волю в кулак, собралась рассказать то, что вслух произносить не решалась никому.

– Я сбежала из дома, когда мне исполнилось восемнадцать. Мама мечтала сделать из меня выдающуюся балерину, но я стала только ее самым великим разочарованием.

Снова положила голову Кириллу на грудь. Наши сердца теперь бились в унисон, шумно и взволнованно.

– Когда я ошибалась или недостаточно тянула стопы, она доставала указку и лупила меня, пока не останется довольной. Я часто меняла пуанты, так как все время ходила с окровавленными и разодранными ногами.

– Почему она так делала?

– Потому что тоже была балериной, но из-за меня ей пришлось оставить карьеру. А раз она не смогла, то, видимо, по ее логике, я должна была исполнить ее мечту.

Кирилл погладил меня по голове и поцеловал в висок. Я прижалась сильнее, борясь с подступающими слезами. Нет, не буду плакать. Я уже смирилась с прошлым, мне нужно идти дальше.

– Я это никому не рассказывала. Раны затянулись на теле, но все еще гадко, когда вспоминаю об этом. Ты как-то спрашивал, почему я часто смотрю в пол. Так вот теперь ты знаешь. Просто так я могу не видеть разочарованные взгляды людей, не видеть ненависть в их глазах и презрение. Не видеть в каждом лице мать.

– Никто не презирает тебя, Майя.

Музыка сменилась с медленной на быструю и ритмичную, но мы продолжали стоять в объятиях. Я подняла глаза на Кирилла, чуть отстраняясь, чтобы вдохнуть поглубже.

– Знаю, но я это не особо контролирую.

В глазах Кирилла можно было утонуть. Я чувствовала искреннее сопереживание. Думаю, и другие могли бы смотреть на меня так, как он, но мне не хотелось ни с кем делиться такими неприятными эмоциями.

– Достаточно откровенно? Продолжим сидя или так и будем стоять?

Кирилл довел меня до дивана, но теперь сел не напротив, а рядом. Его голос тонул в музыке, которая становилась все громче. Бар был круглосуточным и находился в цоколе, а потому тут можно было провести всю ночь, позавтракать и начать новый день.

– Ты в порядке? – участливо спросил Кирилл, убирая волосы с моего лица за ухо. – Тебе было тяжело это рассказывать?

– На самом деле, я думала, будет сложнее. И мы ведь договорились: откровенность за откровенность.

Мне и правда стало как будто легче. Домашнее насилие – тема табуированная и сложная. Родители лупят детей, не задумываясь о последствиях. Те вырастают забитыми и недоверчивыми или начинают считать такое поведение нормой. То же самое происходит, если годами наблюдать, как ругаются старшие в семье – со скандалами, истериками и, что еще хуже, мордобоем, после которого все ведут себя как ни в чем не бывало. Это действительно оказался очень откровенный разговор, хоть и короткий, мы с Кириллом разделили часть своей душевной боли и стали ближе. Во всяком случае, я ощущала это именно так.

– Хочешь еще одну откровенность? – прошептал он мне на ухо, кладя руку мне на внутреннюю часть бедра.

Меня обдало жаром, и все грустные мысли мигом улетучились. Возбуждение волной пронеслось от ног выше, вдоль позвоночника.

– Возможно, я тороплюсь, и я даже немного боюсь тебя.

– Боишься меня? – Я едва не засмеялась.

– Да. Ты же помнишь, о чем мы говорили тогда в парке?

Его слова проникали слишком глубоко. Мои мысли были только о его руке на моей ноге, пальцы которой то сжимались, то разжимались, дразня меня. Я помнила парк и его слова о том, что я – олененок.

– Ты говорил, что в своей голове делаешь со мной… – я замялась, – всякие непристойности?

– Да. И знаешь… – Кирилл прикусил мою мочку уха, и я едва не застонала. – Это может показаться слишком жестким. И даже вызывать боль, но не ту, о которой ты знаешь. А приятную…

Он шептал, касаясь губами кожи. Мысли улетучились, голова опустела. Вокруг не было никого, кроме нас. Он все намекал, ходил вокруг да около, наблюдал за моей реакцией, проверял границы. Я повернулась к Кириллу, мы были так близко, что я могла сосчитать ресницы, обрамляющие его глаза.

– И в чем же откровение? – тихо выдохнула ему прямо в губы.

Жарко. Очень жарко.

– В том, что я очень сильно тебя хочу.

В горле вмиг пересохло, а он продолжил:

– В разных позах, несколько часов подряд, пока ты не упадешь без сил и не будешь умолять меня остановиться. А я не смогу сдержаться и пропущу твои слова мимо ушей.

Я затаила дыхание, а низ живота приятно потянуло. Мне хотелось поцеловать Кирилла, но я не решилась, как и он.

Я сглотнула, но это не помогло облегчить сухость в горле. Потянулась за бокалом и отпила расстаявший лед. Скривилась, поняв, что на вкус это было просто отвратительно. Кирилл махнул рукой официантке.

– Можете повторить нам заказ?

Официантка выглядела так, будто ее жутко раздражали наши с Кириллом объятия. Она утвердительно кивнула и убежала, виляя бедрами слишком уж вызывающе.

– Все еще не хочешь сбежать?

Я сжалась, но посмотрела на него решительно. Да, я хотела лишиться рассудка и лежать полностью без сил после ночи с ним. Реакция моего тела вызывала смятение, но была слишком приятной. Я заставила себя распрямить спину и склониться к нему. И мне очень захотелось сделать с ним все то, о чем Кирилл сказал.

– Я…

Но закончить не успела. Абсолютно неожиданно для меня в бар зашел Денис. И не один, а в сопровождении какой-то красивой девушки, внешне моей полной противоположностью.

Я резко обняла Кирилла так, чтобы скрыть лицо. Голос Дениса эхом прошелся по залу, хоть и было шумно. И как я могла не подумать об этом и назначить встречу на Никольской?! Большой театр прямо через дорогу, и были все шансы, что он пойдет на этот чертов балет в этот день, а затем решит пропустить по стаканчику. Хотя на самом деле я вообще об этой возможности не думала. Билеты можно было перепродать, чтобы не терять деньги. Но что самое ужасное – он был с какой-то женщиной! И я еще переживала о своих непонятных чувствах к Кириллу.

– Майя, что ты делаешь?

– Тихо! – зашипела я на Кирилла. – Ты, что, не видишь, кто вошел в бар?

Я ощутила, как он начал вертеть головой.

– Не понимаю, о чем ты?

Я выбралась из укрытия и аккуратно осмотрела помещение. Мы сидели в углу, и был шанс, что Денис нас не заметил, но мне-то хорошо был виден вход. Найдя знакомую спину, я снова спряталась.

– Денис в баре.

– Денис? – удивился сначала Кирилл, а потом протянул с нотками издевки: – А. Твой бывший.

Чуть не слетело с языка «он не мой бывший, у нас просто перерыв». Но кто в это вообще поверит? Ни я, ни он явно не скучали. Не в этот вечер.

– Хочешь уйти?

– Да.

В этот момент официантка принесла коктейли. Я взвыла про себя: оставить их здесь было слишком расточительно.

– А вы можете нам перелить коктейли с собой? – Кирилл будто прочитал мои мысли.

– Да, конечно. Рассчитать вас? – Официантка вроде и была приветливой, но явно все еще недовольной.

– Будьте любезны.

Девушка удалилась. Кирилл отцепил меня от себя, хоть я этого и не хотела. Предпочла бы так и дойти до выхода, уткнувшись ему в шею.

– Майя, мне надо сходить в туалет. Подожди меня, и пойдем.

– Может, я пойду с тобой? – схватила его за руку, не отпуская.

– Секс в туалете в мои планы не входил.

Я стукнула Кирилла в плечо. Нашел время для своих скабрезных шуточек!

– Сходишь в другом месте!

– Успокойся. Ты же не разыскиваемый преступник, а Денис не полицейский. Если даже он тебя и видел, то ему явно не до тебя, раз не подошел. Я его даже не вижу.

В его словах была логика, но женщины и логика ведь несовместимые вещи.

– Если хочешь, подожди меня снаружи, а я заберу выпивку – и сразу к тебе.

– Да, так и сделаю!

Кирилл явно подумал, что я слегка сумасшедшая. Я в полуприседе направилась к выходу, прячась за волосами и стараясь не смотреть по сторонам. Прошмыгнула мимо той самой официантки, что уже несла нам два пластиковых стаканчика с оранжевой и белой жидкостями, приправленные льдом.

– Ваш заказ… – попыталась протянуть мне коктейли, но я отмахнулась от нее.

– Парень, что был со мной, оплатит и заберет, – едва слышно выпалила, не глядя на нее.

Губы официантки неодобрительно скривились. Так и хотелось плюнуть, но моя задача была выбраться из этого бара, который казался слишком уж тесным.

Вдохнув в легкие свежего воздуха, я немного успокоилась и, отдышавшись, прильнула к прохладной стене здания в ожидании Кирилла. Сердце стучало в висках, пальцы на руках онемели, и начало подташнивать. Снова это отвратительное чувство. Потерла запястья, чтобы согнать тошноту, и приложила холодные пальцы к щекам. Вроде помогло.

Когда, казалось, я успокоилась, чуть не сползла по стене, увидев Дениса, который выбежал из бара, осматриваясь по сторонам. Мне больше некуда было спрятаться. Наши взгляды столкнулись.

– Майя… – выдохнул Денис и сделал шаг мне навстречу. – Я думал, мне показалось, но это правда ты.