В раздевалке ко мне подошёл Андрей Степанов.

– Нет, – сказала я ему вместо приветствия. – Ты ведь это хочешь спросить?

Андрей не ходил со мной в детский сад и пока что не научился отслеживать ход моих мыслей. Он промолчал и оглянулся в поисках поддержки. Поддержка не замедлила явиться – ввалилась с улицы, топая ногами Корнеева.

– Нет, – сказал Толик, едва посмотрев на меня. – Домашку она не делала.

Я раздула ноздри и отрицательно покачала головой.

– Нет, – Толик протянул Степанову ладонь, – обсуждать она это не желает.

Я упёрла руки в бока.

– Нет, – Корнеев сунул шапку в рукав синей куртки и пригладил тёмный вихор, – её не интересует наше мнение, и она даже оправдываться не станет. Это её жизнь, её будущее и её голова на плечах. И в этой светлой голове, к сожалению, исключительно «ЛаЖа».

Степанов не выдержал и фыркнул. Но тут же состряпал суровую вникающую мину, в ответ на которую фыркнул Корнеев.

– Я, вообще-то, здесь стою, – на всякий случай напомнила я. – Перед вами.

– Да? – обрадовался Толик. – Тогда, может быть, обсудим заданный параграф?

– Вы совсем обалдели?! – Я искренне не понимала, о каком параграфе может идти речь, когда все нормальные люди ищут пропавшие клюшки.

Я-то вчера весь день посвятила думанью. Целый ватман клюшками изрисовала. Ведь шесть клюшек потерять! Шесть! Это вам не мышь в греческом зале.

Седьмой «А» играет в хоккей лучше седьмого «Б». Самую чуточку, но лучше. Так мне Игорёк Лапшин объяснил. Он спортом дико увлечён, хотя ни во что не играет: его сдерживают малоподвижный образ жизни и бабушка. Прямо сейчас Лапшичкин с бабутиком поправляют здоровье в санатории. Но виртуальной половиной себя Игорёк держится в курсе спортивных событий. От него-то я и узнала про хоккейное воровство.

Матч был решающий – финальный. «Ашки» Юдина против «бэшек» Чижова. И по всем прогнозам, юдинцы должны были вырвать победу. Поэтому некоторые считают, что всё очевидно: «бэшки» стырили клюшки, деморализовали «ашек» и завершили матч со счётом 3:2.

Вину «бэшек» диктует логика. Но не моя! Лично я уверена, что все дороги ведут к Полине-топ. Вот что я хотела бы обсудить вместо упадка Древней Греции.

– Если вам не терпится поговорить на значимую тему, – сурово сказала я, – то прежде всего меня интересует собственное детективное агентство. А точнее, его упадок.

– Неплохо, – заметил Толик, услышав знакомое слово, – учебник ты всё-таки открывала.

Я вздохнула. Нельзя быть таким умным и таким приземлённым.

– Я вижу, у вас нет никакого полёта мысли, – я наградила их сочувственным взглядом.

Степанов и Корнеев переглянулись. Они не хотели со мной ссориться, и это усложняло мой путь к величию. Разум прямо-таки вопил внутри меня, что время уходит! Клюшки пропали вчера. Игрокам, конечно, раздобыли запасные, и это спасло матч. Но не завершило расследование!

Если я сегодня же не изучу место преступления, ценные сведения будут утрачены безвозвратно! Неопрошенные вовремя свидетели всё забудут! Мусор соберут и вывезут! А я… даже не успела в нём покопаться. Чтобы вы знали, школьная мусорка может быть колоссальным вместилищем улик – уж поверьте моему опыту.

– Жан, ты не волнуйся так, – сказал Степанов, глядя, как я грызу кончик косы. – За время уроков вряд ли что-то критично изменится.

Я бросила на него полный страдания взгляд, и Степанов почти повёлся.

– Нельзя работать без бизнес-плана, – отрезвил его Толик. – Это как минимум неразумно.

– Без запроса тоже не стоит время терять, – согласился Андрей. – Не обижайся, Жан, но тебя не просили. Ты ведь даже на матч не ходила.

Это правда. Я была далека от хоккея до вчерашнего дня. Я же не Ленка Чижова, в Лёню Юдина не влюблена. Ленке-то можно хоть в кого влюбляться, включая семиклассников, для которых мы – пыль на ботинках. У Ленки даже есть кубок за победу в конкурсе красоты. И волосы шоколадные до плеч.

Одним словом, Ленка почти такой же топ, как Полина. Немного разве что недо-топ. Зато у неё брат в седьмом классе – Богдан называется. Тот самый Богдан Чижов, который имеет прямое отношение к делу о клюшках.

Из-за этого Богдана у меня даже случилось мгновенное помутнение. Я, когда его увидела на фотках с игры – в хоккейной форме, с глазами тигрячьими, – на секундочку даже забыла, что у меня уже есть лучший друг.

Но я свои перспективы оцениваю здраво. С такой патлатостью, как у меня, нечего и заглядываться на семиклассников. Не подумайте, я на отношениях крест не ставлю. Просто как-то нелепо получилось. Вот я выбрала Андрея Степанова и прошла через тернии к звёздам. Даже Полина-топ, имевшая на него виды, не смогла меня переиграть. Стали мы с Андреем друзьями, как я и загадывала.

Но дружим мы вчетвером! Толика вы мне куда девать прикажете?! И Лапшина я тоже от дома отлучить не могу: он всегда с какой-нибудь едой приходит, Чумичку полюбил, и папа мой его одобряет.

Получилась у меня патовая ситуация. Во-первых, я не могу разобраться, кто теперь мой друг, а кто – сердечный друг. А во-вторых, если я со всеми общаюсь одинаково часто, то в кого же мне тогда влюбиться?

Раньше я бы у Толика спросила. У него в голове столько всего набито, что на меня всегда хватало с лихвой. Но я же не могу вывалить ему в лоб: скажи мне, Толик, кто из вас двоих мне дороже, ты или Степанов?

Хорошо хоть с Лапшичкиным всё ясно. Пока что он не включён в список моих девичьих симпатий. Я его просто ещё недостаточно изучила. Да и на том спасибо. Ведь, если я найду в нём ещё какие-нибудь хорошие качества, мой мозг вообще взорвётся от выбирания.

Месяц назад я без заминок выбрала бы Степанова. А сейчас… когда Толик вдруг придумал, что Токарева – не пропащий человек, и болтает с ней на переменах… Я почувствовала, что, может быть, не готова так просто от него отказаться.

Как по мне, Корнеев должен был сто лет назад пересесть от Полины-топ. Я не хочу ограничивать ничью свободу, но что, если он решит всегда только с Полиной разговаривать? Толик же прошёл со мной через все помойки! А это такая часть жизни, которую не со всяким разделишь.

В общем, мне нужно посоветоваться с кем-нибудь взрослым. Но не окончательно старым, так что папа при всём уважении не годится. Нужен старшеклассник, который уже познал боль потерь, но ещё помнит молодость. Такой человек мог бы посоветовать мне, как разгрести свой внутренний мир.

– Пойдём, Жан, – сказал Толик и подхватил мой рюкзак. – Звонок скоро.

Эх, Толик, Толик. Мне бы твои проблемы.

На истории я продолжала обдумывать свою запутанную жизнь. Когда я была одинока, как рыбка-петушок в круглой чашке, всё казалось намного проще.

– Жанна, – сквозь туман до меня донёсся голос Софьи Юрьевны. – Не напомнишь нам кратко о Македонском?

– Царь Македонии из династии Аргеадов, – автоматически выдала я.

По правую руку через проход поперхнулся Толик.

– Кстати, да, – я послала ему огненный взгляд. – У воспитанника Аристотеля была мечта, и он её воплотил. Стал полководцем! Прошёл от Персии до Индии. И за свою короткую жизнь не проиграл ни одно го сражения! Он создал великое агентство… В смысле империю.

Глаза Корнеева сузились. Ага, сообразил, что его «Александр Македонский» у меня.

– Не дождёшься, – бросила я Толику, опускаясь на место. – Сперва «Властелина колец» верни!