Я ввалилась домой, села на коврик у двери и позволила Морсику терзать мои ботинки.

– Жанна? – Из кухни выглянул папа и сделал мне знак лицом.

– Я та-а-ак устала, – я пошевелила ногами, которые отказывались вставать.

На них тут же образовалась Чумичка, потёрлась об меня башкой и заурчала.

Всё. Я буду спать здесь. Расследование закрыто, мне больше не нужно никуда мчаться и заставать преступников врасплох. Тут я заметила на ошейнике у Мора свою медаль. Ах, вот почему так болят ноги! В суматохе создания суматохи я почти забыла о своём забеге за правдой.

– Чаёчку, – жалостливо попросила я от двери.

Из-за папиной спины выглянули две головы – светлая и тёмная – и загоготали.

– С макарошками? – уточнили очочки.

– Нет, с пюрешкой, – Степанов вышел в коридор и протянул мне руку, помогая подняться.

– Жанна, – сказал папа, принимая у меня куртку, – твой бывший тренер звонил. Там какое-то недоразумение вышло с номерами, но тебя многие узнали. Так что баллы в итоге причислят вашей школе, грамоты будут вручать на линейке. А, да, он ещё спрашивал, не хочешь ли ты вернуться в секцию.

– Слыхал?! – Я повернулась к Толику. – Я не сбежала с дежурства! Я защищала честь школы! Правда, не знала какой.

– Мы подежурили за тебя, – спокойно ответил Толик.

То есть… он пропустил шахматы. А у него скоро чемпионат округа. В порыве раскаяния я постучала себя по лбу и приглушённо взвыла – дурацкая шишка всё ещё была на месте. Толик хихикнул и поскорее кашлянул в кулак, несчастный интеллигент.

– Спасибо и… спасибо! – Я вернула ему карточку. – Но вопрос не закрыт.

Я заскочила к себе в кабинет, взяла кое-какие вещи и прошествовала на кухню. Папа, поймав мой опасный взгляд, попытался сбежать, но я твёрдо сказала:

– Не смей! Ты – свидетель.

И грохнула по столу учебником английского.

– Видите?

Я показала им свои чистые ладони, а потом продемонстрировала совершенно белый листок. После чего пихнула учебник Степанову, села за стол и скомандовала:

– Диктуйте!

Андрей покачал головой, но спорить не стал, а сразу раскрыл последнюю тему. Похоже, и он начинал меня постепенно понимать. Мне всего только один раз пришлось ударить кулаком по столу, чтобы он бросил свою порочную практику выбирать слова попроще.

– Проверяйте! – Я отодвинула листок.

Брови под очочками могли бы взлететь и пониже.

– Ты всё выучила! – обрадовался Степанов. – Это же мегакруто, теперь у настолько математика в подвисшем состоянии…

– За всех-то не говори, – пробурчала я.

К счастью, раздался звонок в дверь.

Морсик с Чумичкой унеслись в коридор. Я поспешила за ними, гадая, кто бы это мог быть.

В дверном проёме стояла подушка с ногами. Она зашла внутрь и голосом Лапшина сказала:

– Жанка, я тебе собачье гнездо при вёз!

А-а-а! Я обняла веснушчатого Лапшичкина прямо вместе с подушкой, насколько хватило рук. Жалко, конечно, что он пропустил мою англодемонстрацию. Ну ничего, у нас ещё математика в подвисшем состоянии.

– Мне бабушки сшили, – гордый Лапшин продемонстрировал нам плюшевый таз. – У них там был клуб рукодельниц. И за то, что я им вслух читал, они мне… вот!

Игорёк сиял, как озеро под утренним солнцем. Чумичка с Морсиком обследовали таз. Я не выдержала и тоже немного в него забралась – такой он был большой. Морсику на вырост!

Папа только начал спрашивать, хорошо ли Игорёк отдохнул и все дела, как… В дверь снова позвонили.

Мы уставились друг на друга.

– Все свои дома, – заметила я.

– Соседка? – предположил папа.

Андрей подхватил на руки лающего Морсика.

– Интрига, – резюмировал Толик ипотянулся к ручке.

Интрига смотрела на нас карими глазами из-под шоколадной блестящей чёлки. Она явно не ожидала увидеть такую толпу и уже было собралась сбежать, но я втянула её внутрь. За ней втянулся огромный пакет с логотипом зоомагазина.

– Это тебе… Вам, – поправилась Чижова и ужасно покраснела.

Чижовский плюшевый таз был поменьше: официальные производители – это вам не бабушка Лапшина.

Мои друзьяшки молчали, как пристукнутые.

– Это Лена, – сказала я. – Она… распотрошила копилку.

– Я сейчас не понял, – Толик грозно уставился на меня: – Ты наплела Лене, что у тебя день рождения?!

Мы с Чижовой фыркнули. Хотя… сам-то Толик успешно вёлся на это несколько раз, пока мы ходили в сад и в началку.

– Просто моя работа приносит плоды, – скромно ответила я.

– Круто, Жанка! – выпалил Лапшичкин.

Толик и Андрей упрямо промолчали. Плоды в виде отложенных встреч, пропущенных кружков и мытья кабинетов их явно не устраивали.

– Я… испеку вам пирог, – в отчаянии решилась я.

– Это будет… вау.

В глазах Степанова отразилось любопытство вперемешку с ужасом. Я же говорю, он начал меня узнавать.

– Я испеку, хотите? – предложила Чижова, как будто всю жизнь только и делала, что пекла пироги на нашей кухне. – Это быстро, нужны яблоки и мука.

Это и правда оказалось быстро. Моя коса чуть-чуть успела макнуться во взбитый сахар с яйцом, а в остальном всё прошло гладко. Отличники почистили яблоки, Игорёк взялся за миксер, а я мыла посуду – на вкусовые качества это не могло повлиять.

А потом мы сидели вокруг стола и ели пирог прямо из противня. Ленка ловко порезала его внутри, и короеды похватали куски с такой скоростью, что уже не было смысла выкладывать их на тарелку. Некоторое время мы все молчали, несильно чавкали, и рожи у нас были что праздничные баннеры.

– Спасибо, Лена, – первым сказал Степанов. – Это невероятно вкусный пирог.

Чижова смутилась, и мне на секундочку показалось, что она абсолютно не помнит о своей любовной драме с приворотами.

Расходиться не хотелось, так что папа предложил освободить стол и сыграть в «Имаджинариум». Мы бы охотнее зарубились в «Зомбицид», но уважили папу и Ленку – пока что мы не знали её предпочтений.

Я прошла в свою комнату за коробкой. Телефон, брошенный на столе, мигал непрочитанным сообщением. Написать мне никто не мог. Лапшин вернулся, дежурные на месте, даже Ленка Чижова – и та у нас.

Между тем сообщений было два.

«Извини» – от Полины Токаревой. Не представляю даже, чего ей это стоило. Поэтому я написала: «Ладно. Я никому не говорила. Поправляйся».

На второе сообщение я ответить не могла. Я же навеки закрыла для себя эту тему. В сфере отношений я только путаюсь, измучиваю свою бедную голову и отвлекаюсь от главного. Реальность такова, что я не девочка. Я – профессионал. Но…

Богдан Чижов так не думал:

«Может, сходим в кино?»

Я присела на стул и закусила кончик косы. Она была немного сладкая от взбитого сахара.

Нет, решила я. Никакого кино. Пусть сначала вернёт мою резинку для волос. А потом, когда чары развеются, приглашает заново. Если захочет.

Чумичка запрыгнула на стол и ткнулась мне в шею. Я подула ей в ухо, посадила на коробку и потащила в кухню.