В десятых числах мая около полудня Гэ Линъи снова пришла ко мне в агентство. Я, как обычно, курила, стоя у окна, дверь была не заперта. На ней было траурное платье, сверху накинута почти полностью черная короткая накидка с капюшоном, на голове изящная черная шляпка, а на груди – овальная брошь с черной яшмой.

Она медленно подошла к письменному столу и достала из черной сумки конверт, такой толстый, что, казалось он вот-вот лопнет, затем бросила его на столешницу.

– Госпожа Лю, здесь две тысячи юаней, прошу вас их принять.

– Но вы же уже заплатили мне за все расследования, которые я вела.

– Это подарок в знак моей благодарности. Но я бы хотела, чтобы вы продолжили на меня работать.

– Не припомню, чтобы я сделала что-то, чем заслужила вашу благодарность.

– Вы выяснили правду.

– Эта правда убила вашего дядю.

– Неужели вы считаете, госпожа Лю, что я рассказала дяде все то, что вы узнали, поэтому он так скоропостижно скончался?

– Хотела бы я верить, что это не так.

– А даже если и так, вы не должны винить себя, во всем виновата эта самозванка.

– Ваш дядя за свою жизнь совершил немало дурного и получил по заслугам, за это я, конечно, себя не виню. Но и благодарить меня не стоит. – Я затушила сигарету о пепельницу и мельком глянула на набитый деньгами конверт. – И уж тем более дарить мне две тысячи в качестве «спасибо».

– Я хочу снова нанять вас на работу. Помогите мне найти эту самозванку.

– И как вы собираетесь с ней расправиться, когда найдете?

– Как ее наказать – это пусть судья решает.

– Госпожа Гэ, умоляю вас, бросьте это дело.

– Почему? – раздраженно сказала Гэ Линъи. – Если подумать, она с самого начала сблизилась со мной только для того, чтобы провернуть свою аферу, и так называемое похищение – наверняка тоже ее рук дело. А сейчас она наслаждается жизнью на пару со своим подельником на пятьдесят тысяч, которые они обманом выудили у семьи Гэ. И я должна все это стерпеть?

– Вы никак не сможете доказать, что то, о чем вы говорите, – правда. Даже если она действительно самозванка, тому нет весомых доказательств. В суд на нее вы можете подать только за то, что она стащила у вас четыреста семьдесят два юаня. Но если суд постановит, что она родная дочь вашего дяди, вы потеряете намного больше.

– Думаете, я не могу подкупить судью?

– Есть еще газеты.

– Да и газеты тоже.

– Тогда мне больше нечего сказать. – Я взяла набитый деньгами конверт и сунула в ее холодные руки. – Вот, возьмите и найдите лучше другое применение этим деньгам.

Она глубоко вздохнула и убрала деньги в сумку.

– Госпожа Лю, я понимаю, что вам ненавистна теперешняя я, но не могли бы вы хотя бы притвориться, что это не так? – На мгновение она стала похожа на ту Гэ Линъи, какой была раньше.

– Вы мне не ненавистны. Вы всего лишь сделали выбор, исходя из собственной выгоды, и получили все, чего желали.

– Далеко не все.

– Может, и так, но ведь за все приходится платить.

– Разве не может все быть как прежде? – опустив голову, спросила она. – Давайте представим, что я пришла к вам впервые и предложила работу, а вы с радостью согласитесь…

– С любым другим делом – возможно. Но я отказываюсь во второй раз по вашей просьбе искать одного и того же человека. В тот раз вы поручили найти подругу, переживая, что она попала в беду; сейчас же она ваш враг, которого вы всем сердцем желаете отправить за решетку, а то и на казнь. Ни один частный детектив не возьмется за дело, зная, какие ужасные будут последствиями.

– А если бы с таким поручением к вам пришла госпожа Ван, вы бы согласились?

– Может быть, – сказала я. – Но рискну предположить, что и она стала бы уговаривать вас отказаться от этой затеи.

– Она и уговаривала. И просила никогда больше с вами не видеться.

– Госпожа Ван – умная женщина, прислушивайтесь к ее советам, это пойдет вам на пользу.

– Я к вам еще зайду, можно? Как-нибудь потом, с другим делом…

Гэ Линъи подняла голову и посмотрела на меня полными слез глазами, словно умоляя об утвердительном ответе. Мне ничего не оставалось, кроме как честно сказать:

– Конечно, двери моего агентства открыты для всех, кто хочет и может нанять меня на работу.

Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и улыбнулась – улыбкой, подходящей ее возрасту, но совершенно не сочетающейся с ее богатством и положением.

Возможно, она вернется в поместье Гэ, сядет на кожаную софу в стиле рококо, вспомнит наш с ней разговор и почувствует себя униженной. Придет в ярость, может, даже включит меня в свой список смертельных врагов. Но в этот момент, когда она мне улыбнулась, в ее улыбке не было ни капли притворства и фальши.

Я хорошо понимала, что ко мне в агентство она больше не придет. Никогда.

Гэ Линъи ушла, я села на стул и закурила еще одну сигарету, сделала пару затяжек и затушила. Было кое-что, о чем бы мне хотелось спросить ее лично, но, когда мы встретились, слова застряли у меня в горле.

Например, если бы историю с анонимным письмом подстроила сама Гэ Линъи и ту девушку, переодетую под работницу фабрики, наняла она – все становилось на свои места. Она могла обманом заставить Гэ Линшу в то утро уйти из дому, а потом организовать ее похищение. У нее же была возможность взять четыреста семьдесят два юаня. Что до того клочка бумаги, возможно, Гэ Линъи подкупила кого-то в приюте, чтобы вырвать страницу из метрической книги и подсунуть в сумку Гэ Линшу…

У Гэ Линъи была возможность все это сделать, но я не верила, что она на такое способна. Она умна, но не настолько, чтобы плести интриги и строить заговоры; она может быть жестокой, но такая бессердечность для нее нехарактерна.

Так, хватит. Все закончилось. Сыгран последний акт этой скверного фарса, занавес опущен.

Гэ Тяньси настигло заслуженное возмездие, и после его смерти все состояние унаследовала его хрупкая и нежная племянница – такая развязка всем пришлась по душе. Но я никак не могла прогнать мучившие меня сомнения, что все завершилось именно так только потому, что я что-то упустила.

Я достала из сумки блокнот и нашла записанные на последней странице имя и адрес, которые дала мне девушка с фабрики, разоблачившая Гэ Линшу.

Адрес, конечно, был ненастоящий, даже проверять не было смысла, это мне и так ясно. Пансион, записанный на листочке, наверное, вообще не существует. А даже если и существует – девушки по имени Се Чжэнь я так не найду. Ладно, допустим, найду – но это будет совершенно другой человек, не имеющий ни малейшего представления об этом деле, просто она воспользовалась чужим именем.

Я не знала, где сейчас эта девушка с фабрики, но все-таки кое-какая зацепка у меня имелась.

Предположим, она и вправду выросла в приюте «Минхэшань», и Джэнни, имя которой я увидела в метрической книге, – это она и есть, тогда я хотя бы знаю, где она раньше зарабатывала на хлеб. Возможно, я смогу выяснить ее нынешнее местонахождение, если пообщаюсь с ее бывшими коллегами.

Воодушевленная проблеском надежды, я вытащила из выдвижного ящика визитную карточку Гэ Линъи и положила в сумку, после чего вышла из агентства, села на велосипед, который ждал меня внизу, и поехала на расположенную далеко за рекой прядильную фабрику «Благоденствие».