Стояло чудесное августовское утро. Погода была просто замечательной! По аллеям парка на окраине столицы неспешно прогуливались генерал Алешин и его коллега, генерал-майор КГБ. На некотором расстоянии от них шли охранники: два человека впереди и двое сзади. По штату ни Алешину, ни генералу КГБ личная охрана не полагалась, но они могли позволить себе взять сопровождающих лиц в частном порядке. Алешин, например, вызвал с собой на прогулку двух прапорщиков-спецназовцев из подчиненного ему конвойного батальона.

Место встречи генералов было выбрано не случайно. В будни утром в парке не было прохожих. Обычные москвичи в это время трудились на производстве, а сердобольные бабушки еще не успели вывести внуков на прогулку. Клены и тополя, растущие вдоль аллеи, надежно защищали генералов от микрофонов направленного действия. Их разговор не мог подслушать никто: ни контролеры из контрразведки КГБ, ни иностранные шпионы.

Алешин и генерал КГБ неспешно шли по аллее, наслаждаясь утренней прохладой и пением птиц.

— Бог велел делиться! — негромко сказал чекист.

— У вас отличный итальянский плащ, — поддержал идею Алешин. — Мы — одной комплекции. Давайте поделимся! Ваш плащ мне подойдет.

— Плащ — это тряпка! Сегодня он есть, а завтра уже нет. Я предлагаю поменять человека на интересующие вас данные. Где вы прячете Клопова?

— Он поправляет здоровье в нашем закрытом санатории.

— Отдайте его нам, — предложил чекист.

— Что взамен? — спросил Алешин. — Клопов — наш клиент. Он совершил уголовно наказуемое преступление — подделал паспорт. Мне бы не хотелось менять его на информацию, которая не будет представлять оперативный интерес для моей службы.

— Вся информация о группе человека, известного вам как Волк, устроит?

— Вполне! Но у меня есть вопрос: почему вы сами не реализуете информацию о бандеровском подполье? Это же ваш профиль.

— Щербицкий[6]! — тихо воскликнул чекист. — В нем вся проблема. Щербицкий — друг Брежнева, его соратник и доверенное лицо. Андропов не может сказать Леониду Ильичу, что на Украине, которую он доверил своему близкому другу, появилось и активно действует антисоветское подполье. Любой негатив на Щербицкого бросит тень на Брежнева. Сами понимаете, мое руководство на конфликт с главой партии не пойдет. Вам в этом плане легче. Вы объявите националистическое подполье обычными уголовниками, бандитами и расправитесь с ними. Бандиты — это не националисты-антисоветчики. Бандиты, как вши, могут в любой, даже самой чистой голове завестись.

— Еще вопрос! Почему же сам Щербицкий не может навести порядок у себя под боком? Он же коммунист, интернационалист, а не местечковый царек, нуждающийся в поддержке местных элит.

— С высоты его положения западноукраинский национализм не виден. Он небожитель, обстановку в республике знает только из докладов подчиненных, а они лишний раз босса неприятными новостями тревожить не будут. Да и какие это для него неприятные новости! Так, мелочь, чепуха.

Некоторое время генералы шли молча. Чекист первым прервал паузу:

— Мы гуляем по парку и не видим, как в нем кипит скрытая от нас жизнь. Где-то за деревьями есть муравейник, в котором живут своей собственной жизнью муравьи. Они заготавливают гусениц на зиму, вентилируют купол муравейника, перетаскивают с места на место коконы с будущими муравьями. Нас их жизнь интересует? Нет. С высоты нашего положения жизнь муравьев не интересна. Но вдруг! Представьте, что муравьи подвергнутся мутации и станут разумными. Я читал научно-фантастический роман, в котором муравьи построили цивилизацию и захватили весь мир.

— Вряд ли это произойдет, — усомнился Алешин.

— Вот так же и Щербицкий думает: вряд ли бандеровские «муравьишки» будут представлять опасность в обозримом будущем.

— Да, наверное, так и есть, — согласился Алешин. И они снова замолчали.

Начальник разведки внутренних войск МВД СССР знал не только о подъеме националистического движения на Западной Украине. Он также был хорошо осведомлен о внутриполитической обстановке в Киеве. Главой КГБ Украинской ССР был генерал-полковник Виталий Федорчук, человек злобный и вспыльчивый. Федорчук всю жизнь проработал в контрразведке, искал изменников в собственных рядах. В какой-то момент его служебное рвение приобрело характер паранойи, и он начал видеть измену кругом: в партийных рядах, среди собственных подчиненных, в МВД и в армии.

Алешин знал, что Андропов приказал Федорчуку каждый год направлять в суд уголовные дела в отношении не менее пятнадцати националистов, а начальник КГБ УССР ограничивался только двумя-тремя кухонными болтунами, а не настоящими подпольщиками. Андропов сместил бы его с должности за такую работу, но не мог. Брежнев специально держал Федорчука в Киеве как противовес возрастающему влиянию Андропова. Интриги!

В Кремле были свои интриги, о которых знал только узкий круг посвященных. Разведчики МВД докладывали Алешину, что Федорчук привык разговаривать с подчиненными исключительно на повышенных тонах, матом. Глава КГБ УССР презирал образованных людей, особенно преподавателей высших учебных заведений. С исключительным пренебрежением он относился к аналитической работе. Аналитиков, даже из собственного ведомства, Федорчук считал дармоедами и бездельниками. Немудрено, что при таком руководителе республиканского КГБ настоящее подполье стало активизировать свою деятельность и налаживать связи с заграницей.

— Как называется книга про муравьев, создавших цивилизацию? — спросил Алешин.

— Мне привезли ее из-за границы. Я читал этот роман на английском языке. У нас в стране его не издавали.

— Жаль! Полистал бы умную книжечку перед сном. А еще мне жаль, что мое ведомство не имеет права действовать за пределами страны. Ей-богу, я бы с помощью Клопова много дел провернул, но — не судьба!

Генералы пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Деталями обмена должны были заняться другие люди.

Судьба Клопова была решена накануне встречи в парке. Узнав, что генерал КГБ желает встретиться с Алешиным в приватной обстановке, начальник разведки сразу же догадался, о ком пойдет речь. Клопов имел выход на заграницу. Для его легализации в ФРГ или Австрии не надо было создавать многоуровневую легенду. КГБ могло снабдить Клопова фальшивыми документами, по которым он смог бы выехать из СССР. В ФРГ Ганс Шмидт официально признал бы его своим родственником, и Клопов без особых хлопот получил бы немецкое гражданство. Жить ему было на что, к тому же местные немецкие турниры по бильярду никто не отменял.

Устроившись на новом месте, Клопов мог начать выполнять задания внешней разведки КГБ. Он мог бы собирать сведения о внутриполитической обстановке в Западной Германии, мог снабжать наличными деньгами разведчиков-нелегалов. Да мало ли какие задания можно было поручить человеку, который вне подозрений!

С обратной связью проблем тоже не было. Клопов мог регулярно посылать письма и открытки родственникам, оставшимся в СССР. Для этой цели подошел бы Дмитрий Тимошенко, «воскресить» которого было пустяковым делом. Словом, для оперативной работы за границей в качестве агента обеспечения и прикрытия Клопов подходил, а для разведки внутренних войск МВД СССР он был засвеченным персонажем, которого ни в одну антиправительственную группировку не внедришь.

В конце августа сотрудники КГБ увезли Клопова в неизвестном направлении. В тот же день генерал Алешин получил несколько папок с документами, касающимися бандеровского подполья. Ознакомившись с полученными материалами, он воскликнул:

— Что за жизнь, черт возьми! У нас в стране мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет. За Клопова, за самого Васька Трубачева, за этого кристально чистого человека, передовика производства, они подсунули нам сведения о единственной подпольной ячейке, состоящей из двенадцати человек, из которых четверо лежат на кладбище в Сибири. Вот они облагодетельствовали нас, ничего не скажешь!

— Может быть, не все так плохо? — спросил заместитель Алешина.

— Да пока ничего ужасного не случилось. Мы сосватали им кривого жениха, они подсунули нам бесплодную невесту. Один-один, все остались при своих. Обмен шила на мыло состоялся. Мы, по большому счету, ничего не потеряли, но и ничего ценного не приобрели. Займитесь проверкой этих материалов. С паршивой овцы — хоть шерсти клок.

Разработка антисоветской националистической ячейки затянулась. Алешин хотел расставить сеть пошире, чтобы в нее попалась хоть какая-то стоящая рыба, но не успел. В мае 1982 года Андропов стал секретарем ЦК КПСС. На его место Брежнев назначил генерал-полковника Федорчука. Новый глава КГБ не дал разведке МВД развернуться, начал ставить палки в колеса на каждом шагу.

Алешин велел подчиненным сбавить обороты и не спешить с реализацией наработанных материалов. В ноябре 1982 года в СССР произошла катастрофа — умер Леонид Ильич Брежнев. С ним в небытие ушла целая эпоха, которую враги Брежнева позже назовут временами застоя.

Сразу же после смерти Брежнева его место во главе партии и государства занял Андропов. Советский народ мгновенно отреагировал на это назначение анекдотом: «Кто за избрание Андропова генеральным секретарем ЦК КПСС, те могут опустить руки и отойти от стены!» Дальше события стали развиваться так стремительно, что не все сразу поняли, что происходит.

15 декабря 1982 года в кабинете Алешина зазвонил телефон, номер которого знали только несколько сотрудников центрального аппарата разведки внутренних войск. Звонивший Алешину мужчина не представился, но генерал узнал его. Это был чекист, с которым он два года назад прогуливался в парке. Генерал КГБ был краток. Он сказал только одно слово: «Федорчук».

— Ну вот и все! — воскликнул Алешин и написал рапорт на увольнение из МВД СССР по состоянию здоровья.

В тот же день Щелоков подписал рапорт, и генерал-майор Алешин вышел в отставку. Через два дня Щелоков будет снят с должности министра внутренних дел СССР. Его место займет Федорчук, искренне ненавидевший все, что связано с милицией. Попавший в жесточайшую опалу Щелоков будет вынужден покончить жизнь самоубийством. Алешин отделается только вызовом к следователю. Его обвинят в самоуправстве, выразившемся в создании в составе внутренних войск МВД СССР структуры, не предусмотренной штатной численностью МВД. Алешин представит следователям документы, подписанные Брежневым, и его оставят в покое.

Став министром внутренних дел СССР, Федорчук одним из первых своих приказов ликвидирует разведку внутренних войск. Воссоздавать ее придется в другое время, когда никакая аналитика уже не могла помочь сохранить целостность государства.

24 августа 1991 года Верховный совет Украинской ССР объявил о государственном суверенитете Украины. 1 сентября этого же года школьникам в городе Тернополе раздадут новые учебники истории Украины. Макет учебника был разработан в США в 1985 году. Отпечатан в типографии в Польше в 1990 году.

Автором одного из разделов учебника, пропитанного ненавистью к российскому народу и всему русскому, был родной брат мужчины, убитого в перестрелке в Сибири в 1979 году.