БАСТИАН

Избегая главных дорог и портов, мы с трудом находили путь домой, в Мидори. Несмотря на суровые условия, чем дальше на юг мы продвигались, меня мучили не жара и не отсутствие укрытия. Меня мучило то, что каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел лицо Шэй и не мог вынести той ненависти и того страха, с которыми она смотрела на меня.

Слово «предательство» здесь слишком слабо. Весь мой мир разлетелся вдребезги в тот миг, когда она направила против меня свою магию. Мысль о том, что она больше меня не любит — что, возможно, никогда и не любила, — преследует меня. Она единственная женщина, которую я когда-либо любил. Я думал, мы были счастливы вместе. Ненавижу, что ошибался.

Она не стала меня ждать. Я ей был не нужен. Она отбросила меня так, словно мы были друг другу никем, хотя мы всю жизнь делили одни мечты.

Веспер предупреждала, что она изменилась — что это уже не та девушка, с которой я рос. Я не хотел ей верить, но теперь именно я оказался дураком, бегущим прочь.

Мидори уже виднеется впереди. Нам понадобилось две недели пути через обмороженные горы Эловина и коварную местность Дурна, чтобы добраться до знакомых песчаных дюн. Раньше, когда я возвращался домой, меня заливало теплом. Я отсчитывал минуты до того момента, когда увижу улыбающееся лицо Шэй. Теперь же я возвращаюсь с пустыми руками. Возвращаюсь неудачником. Возвращаюсь без своей невесты. И я знаю, что моему отцу будет что сказать по этому поводу.

Веспер подходит ко мне вплотную, глядя на Золотой Дворец в недалёкой дали.

— Каковы твои приказы?

Я чувствую вопрос, который она отказывается задать вслух. Что я хочу, чтобы она сделала, если отец накажет меня за мой провал? Годами её приказом всегда было одно — не вмешиваться, но на этот раз в животе у меня вспухает тревога. Шрамы на моей спине вскрывали столько раз, что я уже сбился со счёта. Сердце пускается вскачь при одной мысли о том, как он прикажет своим личным стражам заковать меня — руки разведены в стороны, колени вжаты в пол, — пока отец будет хлестать меня сам. Никому больше не позволено наказывать меня. Отец говорит, что я — его бремя, которое он должен нести, его низший, которого нужно исправлять.

Раньше я переживал из-за нашей с Шэй первой брачной ночи, потому что тогда она наконец увидела бы шрамы, которые я изо всех сил скрывал последние десять лет. Полагаю, теперь мне больше не о чем беспокоиться. Она сделала свой выбор.

— Командир? — шипит Веспер, возвращая меня в настоящий момент.

По линии волос выступает пот: то ли от пустынной жары, то ли от парализующего страха перед тем, что ждёт меня в городе, я и сам не до конца уверен.

Тяжело сглатываю, вытирая тыльной стороной испачканной в грязи руки пыльный лоб.

— Мы явимся к королю и королеве.

— А что насчёт твоего отца?

Веспер его презирает. Пожалуй, даже сильнее, чем я. Она была моей подругой почти всю мою жизнь и бесчисленное количество раз умоляла позволить ей обрушить на него свою ярость. Она видела, во что превращают меня его порки, и именно ей приходилось очищать и перевязывать мои раны, когда отец запрещал лекарям мне помогать. Я знаю, на какую жестокость она способна, но в конце дня именно она — единственная, кто остался рядом со мной и не ушёл, когда уйти было бы проще всего.

Я перевожу взгляд и встречаюсь с её глазами, обведёнными красным. В них есть жажда. Не ко мне. А к тому, чтобы надеть кожу моего отца, зная, что он больше никогда не сможет причинить мне вред. Я бы солгал, если бы сказал, что меня не искушает её предложение поглотить его душу. Если бы она это сделала, я уже не смог бы смотреть на неё так же. Я бы видел в ней только его. Я привык к ней в её нынешнем теле и предпочёл бы, чтобы всё так и осталось.

Заправляю выбившиеся пряди её волос ей за ухо. Ещё до сегодняшнего дня это нежное движение обернулось бы кинжалом у моего горла, но, должно быть, сейчас она достаточно меня жалеет, чтобы позволить это.

— Я сам с ним разберусь.

Она хмурится, её миндалевидные глаза сужаются.

— Однажды ты всё же подаришь мне удовольствие уничтожить его. Надеюсь только, что не будет слишком поздно.

— И что это должно значить? — бросаю ей вслед, когда она уходит тяжёлым шагом.

— Он убьёт тебя, Бастиан, — она останавливается и слегка поворачивается, чтобы взглянуть на меня. — Ты это знаешь. Я это знаю. И, подозреваю, он тоже это знает.

Веспер не даёт мне возможности ответить. Она делает то, что умеет лучше всего. Собирает отряд, чтобы свернуть наш самодельный лагерь и преодолеть последний отрезок пути.

Оставшийся переход оказывается жёстким. Наши тела измотаны, моё сердце разбито, но в животе у меня разрастается ужасное чувство, что впереди меня ждёт нечто плохое.

Морщины прорезают мой лоб, пока мой запылённый отряд стремительно движется по сверкающим белым залам Золотого Дворца. Отец прислал весть сразу, как только мы вошли в городские ворота: мы должны немедленно предстать перед ним, а также перед королём и королевой с докладом. Всё, чего я хочу, — это принять душ и смыть с кожи зернистый песок, липнущий к телу, пропитанному потом. Мне следовало бы знать, что отец не позволит ни мне, ни моему отряду отдохнуть после пути. Это никогда не было в его стиле.

Я должен был вернуться, ведя за собой принцессу. И снова я потерпел неудачу. Отец наверняка напомнит мне о моих многочисленных разочарованиях. В прошлый раз, когда я его подвёл, он хлестал меня, пока я не потерял сознание, а потом запретил лекарям оказывать мне помощь. Я должен был вынести наказание сполна, вместе со всей болью. Он варвар и чудовище, и однажды он заплатит за свои зверства.

Мы уже так близки к тому, чтобы покончить с правителями Мидори и с моим отцом. Ещё одна-две порки уже ничего не изменят.

Нам потребовались годы, чтобы заново собрать портал, но в последнем сообщении, которое я получил от команды посреди пустыни, говорилось, что все части вновь соединены. На нём есть трещины, потому что целым он уже никогда не станет, но он воздвигнут. Теперь всё, что нам нужно, — это кровь Энвера Сола. Или, точнее, кровь Шэй. Не может быть, чтобы она не была наследницей Целестиала. Веспер в этом уверена. Ни у кого, кроме наследницы, не было бы такой магии света, как у неё.

Она всё это время была у меня прямо под носом.

Я вырываю улыбку Шэй из своих мыслей, и на её место приходит жёсткая решимость. В своё время она снова станет моей, и мы оставим всю эту мерзость позади. Несмотря на непрошеное мнение Веспер по этому поводу, я знаю: Шэй одурманили те, кто держит её в плену, убаюкали своими злыми чарами. Я освобожу её от них. Спасу её, и вместе с Дрогоном в качестве нашего союзника мы будем править всеми Шестью Королевствами Далерина как король и королева. Больше не будет ни раздоров, ни войн, ни вражды, ни шатких союзов. Все склонятся под одним знаменем, и на континент наконец придёт мир.

Когда двойные двери, ведущие в тронный зал, распахиваются, сердце взлетает к самому горлу. Моя тревога подтверждается. Сейчас случится что-то плохое.

Король и королева восседают на своих тронах. Взгляд Керес скользит мимо меня в поисках её дочери. Осознание проступает на её лице, и одинокая слеза скатывается по щеке. Похоже, с тех пор как я уехал, она не сомкнула глаз ни на минуту, и раз её дочь не стала хоть сколько-нибудь ближе к возвращению, сомневаюсь, что покой найдёт её в ближайшее время. Тёмные круги под её глазами рассказывают печальную историю матери, скорбящей по пропавшей дочери. Король Гаррен, напротив, закалён заметным отсутствием Шэй и смотрит на меня сверху вниз так, словно я совершил государственную измену. С его гневом я справлюсь. Но именно осуждающий взгляд моего отца, стоящего чуть справа от короля, потрясает меня до глубины души. Возмездие за возвращение с пустыми руками будет быстрым и мучительным. По напряжению его широких плеч и искажённой гримасе на губах я могу понять хотя бы это. Возможно, Веспер права. Возможно, сегодня гнев моего отца окажется сильнее, чем я смогу вынести.

Я склоняюсь перед ними, чувствуя, как дрожат колени. Хотелось бы сказать, что это от усталости, но нет — это страх. Страх, который сжимает моё сердце так сильно, что мне кажется, будто я не могу дышать.

Я поднимаю голову и встречаю заплаканные глаза королевы.

— Ваше Величество…

— Где она? — спрашивает Керес, её нижняя губа дрожит. — Где моя дочь?

— Это тоже мой вопрос, — голос моего отца гремит по залу с мраморными стенами, словно боевой клич на поле битвы. — Где принцесса Илария?

— Она… — прочищаю горло, ощущая на себе беспощадный взгляд отца. — Она отказалась идти с нами.

Отец делает тяжёлый шаг ко мне, его пальцы касаются рукояти меча, качающегося у бедра. Внезапно мне кажется, будто мне снова семь лет, и я жду, когда он начнёт избиение, после которого мне понадобится месяц, чтобы прийти в себя.

— Что значит, принцесса отказалась идти с тобой? — рычит он каждое слово, на виске у него вздувается знакомая сердитая вена. — Разве ты не командир армий, Бастиан? Неужели одна женщина так открыто тебе воспротивилась?

— Я пытался, но…

— Пытался? — отец презрительно фыркает, его лицо краснеет от ярости. — Прошу прощения, мой Король, моя Королева. Мне следовало самому отправиться в Эловин. Я знал, что Бастиан не справится.

— Отец…

— Сколько раз я предупреждал тебя не называть меня так? — выплёвывает он, и у меня дёргается левый глаз. — Я твой вышестоящий офицер, и на этот раз ты подвёл меня в последний раз.

Неприкрытый страх рикошетит в моей груди, и, хотя я был готов хранить тайну Шэй, в порыве самосохранения выпаливаю:

— У неё есть магия! — сожаление тут же накрывает меня. Король и королева бледнеют, и именно тогда я понимаю, что это откровение не стало для них неожиданностью. — Вы знали?

Отец презрительно фыркает.

— В чём ты обвиняешь наших короля и королеву, Бастиан? В измене? Ты знаешь закон нашей земли. Тех, кто владеет магией…

— Я вижу это по вашим лицам, — перебиваю отца, рискуя поплатиться за это физически. — Вы знаете о её магии. Вы знаете и о её чертах ледяного эльфа, не так ли?

— Чертах ледяного эльфа? — Кадмус хохочет, но, прежде чем он успевает осыпать меня новыми упрёками, королева оседает в кресле, а король кивает.

— Мы не знали, что у неё есть магия, но знали, что в ней течёт кровь ледяных эльфов, — король проводит пальцами по линии челюсти. — Когда Керес была беременна много лет назад, мы потеряли ребёнка. Он родился мёртвым. Каким-то образом Армас Базилиус узнал о нашей утрате и предложил нам решение. Он сообщил нам о ребёнке, маленькой девочке, которая потеряла обоих родителей в Великой Войне и нуждалась в доме. Мы должны были отказаться, но были так отчаянны и убиты неизмеримым горем, что приняли его предложение. Мы тайно встретились с Армасом в горах Дурна, чтобы забрать ребёнка. Ледяные эльфы крайне ревностно оберегают своих, и он не хотел, чтобы его народ узнал, как он нам помог.

— Он велел нам каждый вечер давать ей особое снадобье, — наконец вступает Керес. — Сказал, что оно скроет внешность ледяного эльфа. Если она перестанет его принимать, все узнают о её настоящем происхождении, и мы вызовем скандал среди наших союзников на севере.

— То есть вы не понимали, что у неё есть магия? — спрашиваю я.

— Нет. — Керес качает головой, и я склонен ей верить. — Какой магией она владеет?

— магией света, доступной только Целестиалам, — объясняю я, и они бледнеют. — Её настоящее имя — Аурелия Базилиус-Сол. Она дочь Сильвейн Базилиус и Энвера Сола.

— Энвера Сола? — Гаррен хватается за грудь. — О чём только думал Армас, предлагая нам свою внучку?

— Боюсь, Ваше Величество, Армас Базилиус уже не ответит ни на один из ваших вопросов.

— Он мне ответит! — Гаррен вскакивает на ноги, побагровев лицом.

— Он мёртв.

— Армас Базилиус мёртв? — мой отец указывает на меня пальцем. — Откуда ты это знаешь? Мы не получали вестей о его смерти.

— Получите. Я сам видел, как Трэйн Базилиус забрал его голову. Теперь он новый Ледяной Король, и уверяю вас, он ни за что не оставит Шэй и не станет продолжать союз с Мидори. Она Базилиус, а они гордая семья.

— К чему ты клонишь? — нижняя губа Керес дрожит. — Мы должны просто бросить нашу дочь? Может, она и Базилиус, но, клянусь, мы этого не знали. Она такая же моя дочь, как и дочь Сильвейн.

— Боюсь, семья Базилиус не посмотрит на это так. Я знаю Трэйна. Он сочтёт поступок своего деда предательством и изменой, оправдывающими быструю казнь. Трэйн может быть кем угодно, в лучшем случае глубоко безнравственным, но он яростно предан Сильвейн и, соответственно, Шэй. Он не поверит, что у вас с королём не было заранее знаний о её настоящем происхождении.

— Клянусь, мы не знали, — взгляд Гаррена мечется от меня к моему отцу. — Мы не знали, Кадмус. Клянусь, мы не знали.

— Ваше Величество, у вас есть два пути, — вполне в духе моего отца — перескочить через чувства и сразу перейти к стратегии. — Мы можем отправить весть узурпатору Трэйну, что он обязан вернуть нам наследную принцессу, иначе Мидори объявит войну, или же полностью отречься от ледяной эльфийки, владеющей магией. Если наш народ узнает, что наследница мидорианского трона не мидорианской крови и, что ещё хуже, владеет запрещённой магией, они не преклонят перед ней колено. Это вызовет гражданские волнения, и на улицах вспыхнут бунты с требованиями её казни. По моему мнению, ледяные эльфы оказали нам огромную услугу, избавив наши земли от её осквернённой крови.

— Вот это твой совет? — шиплю, стискивая зубы, и за это получаю от отца взгляд, полный глубинной ярости. — Угрожать ледяным эльфам, которые идут в бой верхом на драконах, или бросить принцессу только потому, что тебе не по вкусу её кровь?

— Если ты считаешь себя таким мудрым, Лорд-командующий, скажи-ка мне, что бы ты посоветовал королю и королеве? М-м? Я жду, Бастиан. Говори, раз уж ты, очевидно, так много знаешь.

У меня сжимается грудь, и я только и могу, что беззвучно хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Согласен ли я с отцом? Нет. Особенно когда дело касается его взглядов на владеющих магией и осквернённую кровь. Но и лучшего плана у меня нет. Я пытался вернуть Шэй, а она ясно дала понять, что не хочет иметь ничего общего ни со мной, ни со своими родителями. Она выбрала наших врагов. Она выбрала его, а не меня. Я не хочу бросать её, но, по правде говоря, она отвернулась от нас задолго до того, как я ступил в Стелару.

— Так я и думал, — голос отца рассекает мои мысли, заставляя чувствовать себя ничтожеством. — Ты сделал карьеру на том, что перечил мне на каждом шагу, но сам не способен предложить ни одного здравого совета. В тебе слишком много от твоей матери, Бастиан. Тебе давно пора оставить её слабость позади и наконец…

Из горла моего отца вырывается гортанный звук, и я встречаю его полный ужаса взгляд. Я не помню, как сменил облик, и уж точно не помню, как вонзил когти ему в грудь, но я чувствую, как его лёгкие наполняются кровью и как замедляется его сердцебиение.

— Я не слаб, — шепчу я. — И ты не будешь так говорить о моей матери.

Короткие судорожные вдохи срываются с его губ, глаза закатываются, и его обмякшее, безжизненное тело соскальзывает с моих когтей и с грохотом падает на пол. Его кровь растекается вокруг моих покрытых шерстью лап, прорываясь сквозь кожаные сапоги. Веспер и остальная часть моей личной стражи обнажают оружие и направляют его на немногочисленных стражников, расставленных по тронному залу, пока я делаю шаг к Гаррену и Керес. Ужас. Чистый, ничем не прикрытый ужас полосует их лица, и я не могу их в этом винить. Я привык видеть это выражение, направленное на меня всякий раз, когда меняю облик, но в этот раз оно ранит куда сильнее обычного.

— Бастиан! — восклицает Керес. — Пожалуйста.

Я останавливаюсь. Я никогда не собирался причинять им вред, но понимаю, как это должно выглядеть со стороны, когда я иду вперёд, нося на себе свежепролитую багровую кровь моего отца, словно боевую раскраску.

— Вам не нужно меня бояться. Я не причиню вам вреда.

— Что всё это значит? — Гаррен машет рукой вверх-вниз передо мной. — Что ты такое?

— Ваша дочь не потеряна, — игнорирую его вопросы, сам толком не зная, как на них ответить, кроме как признать, что я чудовище. — Доверьтесь мне, и я смогу вернуть её домой.

— Прости меня, — Керес наконец обретает голос, — но разве ты уже не пытался вернуть её домой и не потерпел неудачу?

Веспер шипит, срывая с лица свою золотую маску. Я поднимаю руку, безмолвно приказывая ей оставаться на месте. Она может счесть вопрос королевы дерзостью, но я знаю Керес лучше. Она мать, скорбящая по своей дочери. Ей нужны гарантии, а не новые несбывшиеся обещания.

— Шэй слепа, — я возвращаюсь в человеческий облик. Веспер срывает плащ с плеч и протягивает его мне, чтобы я прикрыл обнажённый торс. — Ей кажется, что она знает всю правду, но она ошибается, её ввели в заблуждение. Дайте мне ещё один шанс доказать, что я достоин звания вашего Верховного генерала.

— Что-то я не припомню, чтобы присваивал тебе титул Верховного генерала, — Гаррен выпячивает грудь с притворной уверенностью.

Я указываю на отца, лежащего мёртвым на полу.

— Это место теперь вакантно, и я его занял. Если у вас есть возражения, выскажите их сейчас.

Гаррен и Керес быстро переглядываются, но ни один из них не оспаривает моё право. Я больше не собираюсь играть по правилам и позволять другим распоряжаться моим будущим. Я вступил в новую эпоху — эпоху, в которой беру то, что хочу, и плевать на остальных.

— Я верну Иларию домой, — резко разворачиваюсь, переступаю через тело отца и выхожу из тронного зала. Кровь всё ещё пятнает мои руки и ноги, но это тревожит меня не так, как должно бы. Кадмус Таркин больше никогда не сможет причинить мне вред, и уже одно это — повод праздновать.

— Какое прекрасное начало утра, — улыбается Веспер, облизывая губы. — Ну и каково это — жить своей правдой при свете дня, Верховный генерал?

Я размазываю кровь с рук по талии, потуже запахивая плащ.

— Началась новая эпоха, Веспер. И все, кто встанет у меня на пути, заплатят.