ШЭЙ

Демоны празднуют часами. Никто почти не обращает на нас внимания, разве что время от времени находится какое-нибудь случайное существо, которому хочется прикоснуться ко мне. Посмотреть на «грудь красивой смертной девушки».

Бастиан рычит и бьёт по прутьям каждый раз, когда кто-то к нам приближается, и за это я ему благодарна. Честно говоря, это самое меньшее, что он может сделать. Я оказалась здесь из-за него. Надо мной надругались из-за него.

Никс пару раз шевелится, но не просыпается.

— Нам нужно выбираться отсюда, — шепчет Бастиан, но я его игнорирую. — Шэй? Шэй, ты спишь?

Я чувствую, как он придвигается ближе, и резко оборачиваюсь с шипением, с огнём в глазах.

— Не. Прикасайся. Ко. Мне.

Он поднимает руки, чтобы я их видела. Я и забыла, что на мне его рубашка, поэтому теперь вижу весь рельеф его обнажённой груди и рану в боку.

— Ты ранен, — выпаливаю, удивляя нас обоих.

Бастиан опускает взгляд на рану и отмахивается от моего беспокойства.

— Ничего глубокого. Бывало и хуже.

И, глядя на шрамы, испещряющие его торс, я ему верю. Но когда он поворачивается и смотрит туда, откуда доносится бо̀льшая часть праздничного шума, я ахаю.

— Кто это сделал с твоей спиной? — спрашиваю я, голос дрожит на грани надлома. Он вызвался принять порку, которую, как я думала, должны были устроить мне, хотя его спина и без того уже прошла через десятки ударов.

Он замирает. Сначала даже не смотрит на меня, но, взяв себя в руки, разворачивает плечи ко мне.

— Мой отец.

— Твой отец тебя порол? — мои глаза расширяются.

Он кивает. В животе у меня вспыхивает жалость к нему. Никто, даже Бастиан, не заслуживает такого жестокого обращения.

— Скажи… — я едва не говорю «моим родителям», но заменяю обращение: — королю и королеве. Он не должен тебя пытать…

— Мне не нужно ничего говорить твоим родителям, Шэй.

— Твой отец недостоин своего положения, если так с тобой обращается… — хмурюсь я.

— Мой отец мёртв.

Я застываю. По дикому выражению его лица понимаю, что за этим стоит признание.

— Что с ним случилось?

Он вскидывает глаза и встречается со мной взглядом.

— Я убил его.

— Ты убил его? — повторяю я, по-настоящему в это не веря. — Когда?

— Пару недель назад, — признаётся он, больше не глядя мне в глаза. — На глазах у твоих родителей.

— Гаррен и Керес это видели?

— Они видели и мою звериную форму тоже, — Бастиан проводит пальцами по своим светлым волосам и кивает. — Послушай, Шэй. Я всё испортил. Этого не отрицать, и я не заслуживаю ни твоего прощения, ни твоей пощады, ни твоей доброты. Но нам нужно помочь друг другу сбежать, иначе мы все умрём.

— Никуда я с тобой не пойду.

— Шэй, — он двигается ко мне, и я бью ногой назад.

Бас останавливается, проводя рукой по лицу. Сначала мне кажется, что он раздражён, но потом я замечаю, как он смахивает слёзы с глаз.

— Демон. Мне так жаль, Шэй. Я никогда не хотел, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Но смотреть, как ты всё это терпишь… Не иметь возможности добраться до тебя… Мне правда так жаль, — он резко втягивает воздух. — Пожалуйста, позволь помочь тебе сбежать. Пожалуйста. Я не могу смотреть, как ты умираешь.

Он прав насчёт того, что нам нужно бежать. Несмотря на то, что Дрогон настаивает, будто собирается оставить меня при себе как свою игрушку, я предпочла бы смерть. Но умирать здесь, внизу, я не собираюсь.

Я оглядываю своё тело. Бо̀льшая часть кожи розовая от лёгких ожогов. Другие места, которым Дрогон уделил особое внимание, багровые и воспалённые. Даже отчётливые отпечатки ладоней остались на моих бёдрах, груди и, судя по ощущениям, на шее.

Хотя боль мешает мне, сугован всё ещё остаётся в моём организме, так что я не могу ускорить своё исцеление. У меня нет магии, и у меня нет оружия. У меня нет ни единого шанса пробиться с боем из Подземного мира. И я недостаточно сильна, чтобы нести Никса.

Никс стонет, привлекая моё внимание. Его лоб покрыт испариной.

— Я думала, твой друг-демон сказал, что мази не дадут начаться инфекции, — шиплю Бастиану.

— Видимо, он солгал.

И этого достаточно, чтобы меня захлестнула ярость.

— Если Никс умрёт…

— Если мы не обеспечим ему нормальное лечение, он умрёт, — перебивает меня Бас. — Ты не обязана мне доверять, но, если мы все хотим выбраться отсюда живыми, тебе придётся действовать вместе со мной.

Я стискиваю зубы, всё так же прижимая колени к груди.

— Ладно.

Он вздыхает с облегчением, будто ожидал, что я откажусь. Мы можем быть врагами, но, если мы втроём хотим выжить, у нас нет иного выбора, кроме как работать вместе.

— Нам придётся действовать быстро, — он бросает ещё один долгий взгляд через плечо в сторону празднества за пределами замка. — Я наблюдал, и площадь никто не охраняет, а это значит, что и нас никто не сторожит, — протягивает руку, и она превращается в когтистую лапу. Я дёргаюсь назад.

— Я сломаю замок. Как только выберусь из клетки, полностью перекинусь. Я уложу Никса себе на спину. Тебе тоже нужно будет забраться наверх.

Мы и так уже потеряли слишком много времени на перепалки, поэтому я просто киваю в знак согласия.

Бастиан быстро расправляется с замком, после чего вытаскивает за собой Никса. От вида того, как он принимает свою звериную форму, у меня переворачивается желудок, но на этот раз он здесь не за мной. Он собирается вытащить нас отсюда. Когда Никс уже лежит, перекинутый через покрытую шерстью спину Бастиана, тот жестом велит мне залезать.

На долю секунды я не уверена, что моё тело вообще сможет сдвинуться. Вспышки рук Дрогона на мне, тысячи глаз, впившихся в моё обнажённое тело, вторжение в самую суть моей человечности.

Я не умру здесь.

Хотя каждое движение отдаётся болью, я выбираюсь из клетки, а рубашка Бастиана свободно болтается у моих бёдер. Так быстро, как только могу, я взбираюсь Бастиану на спину, цепляюсь за безвольное тело Никса и касаюсь босой ступнёй покрытого шерстью бока Бастиана, давая ему безмолвный знак, что я готова.

Бас срывается с места. До портала не так уж далеко, но меня не покидает страх, что какой-нибудь демон или тварь заметит, как мы пытаемся сбежать, — или, что ещё хуже, они уже на другой стороне, в нашем мире, и ждут нас там. Но я стараюсь думать о хорошем, прижимаясь как можно ниже, чтобы нас не заметили. Хотя разведчики-демоны вряд ли не увидели бы гигантское медведеподобное существо, несущееся к свободе.

Похоже, удача наконец-то на нашей стороне, или же демоны и твари этого мира слишком пьяны от своего разгула, чтобы заметить, что мы вырвались, но Бастиан прорывается через портал и не останавливается. Мы посреди пустыни. Я понятия не имею, как далеко отсюда до Мидори, но это — наш единственный шанс спасти Никса.

Тревога от мысли, что мне придётся увидеть Гаррена и Керес, тяжёлым комом оседает в животе. Ради Никса я сделаю всё, что потребуется, чтобы его спасти.

Даже когда мы уже пересекаем несколько песчаных дюн и портал исчезает из виду, Бас не сбавляет ход. Он продолжает нестись вперёд так, будто что-то зловещее дышит ему в затылок. Я не говорю ни слова, чтобы его остановить. Чем дальше мы от портала — от Мальволио, — тем лучше.

Луна высоко стоит в ночном небе, ярко освещая нам путь. По крайней мере, это играет нам на руку. И снаружи прохладно. Лёгкий свежий ветерок скользит по моей разгорячённой коже, и я с благодарностью принимаю это облегчение.

Но облегчение длится недолго. Уши Бастиана дёргаются, и вдруг он срывается в ещё более быстрый бег, выкладываясь до последнего.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Они знают.

Я хмурюсь.

— Откуда ты…

Стрела вонзается в песок рядом с нами. Я резко оборачиваюсь. За нами гонится группа по меньшей мере из двадцати или тридцати существ.

Проклятье.

У нас была солидная фора, а они всё равно нас нагоняют. Такими темпами Бастиан выдохнется. Он несёт на спине двоих и бежит по беспощадному песку. Его мышцы уже должны гореть, и в конце концов, хочет он того или нет, тело сдаст, и нас поймают снова.

Я умру первой. Я даю себе это молчаливое обещание.

Бастиан уворачивается ещё от трёх стрел, несколько проносятся совсем рядом. Я прикрываю Никса своим телом, молясь, чтобы его не задело.

Но молиться стоило за Бастиана, потому что попадают именно в него. Один раз — в правое плечо, второй — в левую ногу. Мы падаем.

Бастиан рычит от боли. С глухим ударом он валится на землю. Мы с Никсом слетаем с него. Никс стонет в ту же секунду, как рушится в песок, — единственный знак того, что он ещё жив.

Из меня вырывается крик, когда песок касается моих ожогов. Он липнет ко мне, к моему поту, и я стискиваю зубы, пытаясь взять себя в руки. Поднимаю взгляд на Бастиана — кровь уже просачивается в песок под ним. Я ползу к нему, несмотря на боль.

— Бас, — я глажу его по морде, — ты в порядке?

Его глаза наполняются слезами. Он тяжело сглатывает.

— Прости. Шэй, мне так жаль. Я никогда не хотел, чтобы тебе причинили боль.

Существа нас нагоняют. Я чувствую, как их шаги дрожью отдаются в песке.

Я опускаю взгляд на Баса, его глаза широко распахнуты.

— Твои волосы.

Я перекидываю пряди вперёд и едва не вскрикиваю, когда вижу белый цвет.

— Моя магия вернулась, — шепчу в изумлении, а затем хмурюсь.

— Шэй, — его голос срывается в хрип, — что ты делаешь?

— Они почувствуют мой гнев.

Я заставляю себя подняться на ноги. Я слаба, истекаю кровью, голодна и измучена. Но главное — я в ярости. И я не собираюсь сдаваться без боя. Поднимаю руки и с той убывающей силой, что у меня ещё осталась, выпускаю в существ свет.

Он вырывается так стремительно, что у них нет времени уклониться от моей атаки. Некоторые из них погибают от удара, но большинство выживает. Пот струится у меня по спине, а песок царапает ожоги. Я отказываюсь сдаваться сейчас.

Я кричу, цепляясь за всю силу, гудящую под моими пальцами, и обрушиваю на существ самый мощный выброс, какой мне когда-либо удавалось создать. Никто не уходит от моего гнева. Пустыня усеяна мёртвыми телами.

Колени подламываются, и я падаю на песок. Глаза тяжелеют, мышцы ломит.

Уханье за дюной заставляет меня поднять взгляд. Идёт вторая волна, а у меня больше ничего не осталось. Я выжата досуха.

Я смотрю на Никса, затем на Бастиана. Я нужна им прямо сейчас. Шатко встаю, колени дрожат подо мной.

Поднимаю руки. Возможно, это мой последний бой. Звёзды над головой и моря внизу. Позвольте мне сражаться до последнего вздоха.

Они уже близко. Но у меня, возможно, остался лишь один по-настоящему мощный удар. Им придётся подойти вплотную, чтобы я смогла сделать его наверняка.

Стрелы срываются с места, вонзаясь в песок в сантиметрах передо мной. Они всё ещё вне досягаемости, но ненадолго.

Из-за песчаных дюн позади меня раздаётся пронзительный крик. Я оборачиваюсь, пытаясь понять, что издало этот звук. Подручные останавливаются, уставившись в чернильно-чёрное небо.

И вдруг над горизонтом с пугающей скоростью проносятся два золотых дракона. Один рычит и прорывается сквозь силы Дрогона, хватая существ в когти и разрывая их пополам.

Второй дракон следует его примеру, но всадница соскальзывает со спины зверя и приземляется прямо среди существ. Бежевый капюшон слетает с её головы, и я в изумлении наблюдаю, как незнакомая женщина круговым движением водит руками над головой, заставляя песок вокруг неё закручиваться в воронку, словно смерч. Он накрывает оставшихся существ, разрывая их в клочья и разбрасывая их конечности по песку. Так же стремительно, как песчаный смерч появился, он исчезает, оставляя повелительницу песка посреди мёртвых тел.

У меня отвисает челюсть.

— Они живы.

Повелители песка и драконы, о которых рассказывал мне Атлас, — они и правда выжили после Великой войны.

Первый дракон и его всадник, мужчина, возвращаются после того, как уничтожают существ, пытавшихся сбежать обратно к порталу. Его дракон приземляется рядом с нами, взметая песок, как дым. Он соскальзывает со спины дракона, а я опускаюсь на колени от изнеможения и облегчения. Незнакомец подходит ко мне и откидывает капюшон, открывая тёплое лицо.

Он опускается передо мной.

— Ты друг или враг? — его голос хрипловатый, но не тот, которого стоит бояться.

— Это полностью зависит от того, кто вы, — я сужаю глаза, не уступая.

— Люблю женщин с характером, — усмехается он.

Он тянется ко мне, но я вздрагиваю, и он отдёргивает руку. Его карие глаза смягчаются, словно он может заглянуть мне в мысли и почувствовать всё, что мне пришлось пережить.

— Я не причиню тебе вреда. Пойдём со мной, чтобы мы могли отвести тебя в безопасное место и заняться твоими ранами.

Женщина присоединяется к нам, но, когда её взгляд охватывает нас троих, её глаза задерживаются на Бастиане в его звериной форме, и она хмурится. Она хватает мужчину за руку, не давая ему помочь мне подняться.

— Хелиос.

Хелиос смотрит мне через плечо. Я оборачиваюсь и вижу, как Бастиан перекидывается из звериной формы обратно в человеческую. В его теле всё ещё торчат стрелы, но я отвожу взгляд, когда понимаю, что он лежит голый на песке.

— Пожалуйста, у нас мало времени, — бормочу, чувствуя тошноту от потраченной энергии. — Мои друзья умирают.

— Ты дружишь со Зверем Мидори? — Хелиос хмурится, глядя на меня.

Демон.

Я тяжело сглатываю. Взгляд на женщину мне тоже не помогает. Она злится ещё сильнее, чем он.

— Он помог мне и моему другу сбежать из Мальволио…

— Портал открыт? — глаза женщины расширяются. — Как такое возможно?

Я поднимаю ладонь, показывая ей порез.

— Его открыла моя кровь.

— Но тогда это значит… — она переглядывается с Хелиосом.

Я чуть выше поднимаю подбородок.

— Меня зовут Аурелия Базилиус Сол. Я наследница Энвера Сола.

— Они идут с нами, — заявляет Хелиос как нечто само собой разумеющееся и подхватывает меня на руки — широкие и сильные.

— А как же Зверь? — резко спрашивает женщина, указывая остриём ножа на Бастиана.

Хелиос всматривается в мой умоляющий взгляд, а затем снова переводит глаза на Бастиана, истекающего кровью.

— Мы заберём их всех с собой, Хэйгар. Пусть отец сам судит Зверя.