ШЭЙ

Я просыпаюсь в мутном состоянии и с морской тошнотой. Когда зрение проясняется, я вижу напротив Никса. Его руки широко разведены в стороны, а запястья закованы в железо. На лодыжках кандалы, прикованные к деревянным доскам пола под ним, голова безвольно опущена. Рубашка разорвана, а его фирменных мечей, скрещённых за спиной, нет.

С ужасом я понимаю, что и сама закована так же, как он, только на противоположной стороне нашей камеры.

Здесь пахнет гнилью, а воздух густой. Влажное корабельное подземелье пропитано железным запахом пролитой крови. Кроме пульсирующей боли в голове, я быстро проверяю тело на ранения, но не нахожу на себе ни следа. Чего не скажешь о Никсе.

— Никс, — шепчу я, горло у меня саднит.

Он не сразу шевелится, и лишь лёгкое покачивание головы и поверхностное дыхание говорят о том, что он всё ещё жив. Кровь, скопившаяся у его колен и пропитавшая штаны, заставляет моё сердце понестись вскачь. Он ранен. Но этого не может быть. Никс регенерирует. Не может же быть, чтобы он…

С его губ срывается тихий стон.

— Никс, — снова шепчу, надеясь, что на этот раз он посмотрит в мою сторону, и, когда это всё-таки происходит, я тут же жалею об этом.

Его жестоко избили. Лицо уже покрывается синяками, а от правого виска вниз по линии челюсти тянется рассечённая рана. Его озорные ореховые глаза налиты кровью, а левый почти полностью заплыл.

Я судорожно втягиваю воздух, когда в горле встаёт ком.

— Никс, — слеза скользит по моей щеке, пока я проглатываю собственный крик.

Справа от меня раздаётся зловещий смех, и я перевожу взгляд туда. Ярость вспыхивает в ступнях и медленно поднимается по всему телу, пока у меня не начинают пульсировать кончики пальцев. Дёргаю цепи, но безрезультатно. Как бы сильно мне ни хотелось её задушить, освободиться я не могу. И только тогда я замечаю волосы, свисающие мне на грудь, — они каштановые. Осознание обрушивается на меня. Жёстко.

Мои глаза расширяются, и Веспер начинает смеяться ещё громче, надвигаясь на меня так, словно я добыча, созревшая для забоя.

— Я очень долго ждала этого момента, — воркует Веспер, и по позвоночнику у меня ползёт нежеланная дрожь. Она поднимает кинжал, испачканный, как я могу только предположить, кровью Никса, и прижимает лезвие к моей щеке. Я вздрагиваю, желудок скручивает в ожидании боли, но она не проводит ножом по моему лицу. Она цокает языком, и в её красных глазах вспыхивает злость. — Не бойся, маленькая принцесса. Бастиан запретил мне причинять тебе вред хоть одним пальцем, — её внезапная зловещая улыбка заставляет моё сердце бешено колотиться о рёбра. — А вот о твоём друге он ничего не говорил.

Она убирает кинжал и проводит острым ногтем по центру моего лица.

— Наверное, тебе интересно, почему твой регенерирующий дружок не исцеляется.

— По той же причине, по которой мои волосы теперь каштановые, а магия молчит, — осторожно отвечаю, не желая её провоцировать, чтобы она не сорвала злость на Никсе. — У тебя сугован, — то самое растение, которое добавляют в чай, чтобы подавить мои силы и изменить внешность.

— А ты довольно умна, — кивает она, заправляя за ухо чёрные как смоль пряди.

— Я знаю, зачем ты похитила меня, — пытаюсь увести разговор в сторону, надеясь, что она оставит намерение причинять Никсу ещё больший вред.

— Не нужно быть гением, чтобы понять зачем, — шипит она в ответ, направляясь к нему.

— Если ты собираешься причинить кому-то ещё боль, причиняй её мне, — я дёргаю цепи. Её зловещий взгляд впивается в меня, и она останавливается. — Это я сожгла тебе руку, — ту самую, которая до сих пор у неё перевязана. — Это я разозлила тебя. Заставила носиться по королевствам в погоне за мной. Накажи меня.

На долю секунды мне кажется, что она так и сделает. В её взгляде вспыхивает мерзкое предвкушение всех тех ужасных способов, которыми она могла бы меня мучить, но так же быстро, как эти мысли врываются в её больной и извращённый разум, она отбрасывает их. Её лицо каменеет, и она качает головой.

— Как я уже говорила раньше, — она проходит за спину Никса, поднимая нож, — мне велено не трогать ни единого волоска на твоей хорошенькой головке, — её улыбка обвивается вокруг моих лёгких и сжимает. — Так что вместо тебя наказание понесёт он.

— Нет!

Веспер полосует кинжалом от левого плеча Никса вниз по диагонали. Он запрокидывает голову и стискивает зубы, сдерживая нечеловеческий вой.

Слёзы катятся по моему лицу, я дёргаю и тяну свои кандалы в отчаянных попытках спасти друга. Но у меня ничего не выходит.

Пожирательница Душ поднимает кинжал, когда доводит разрез через всю спину Никса, но на этом не заканчивает. Она снова вонзает кончик лезвия ему в плечо, чуть ниже, и медленно тянет вниз по спине. На этот раз Никс уже не может молча вынести пытку. Его крики заполняют трюмную камеру и раскалывают мою душу надвое. Веспер полосует его спину в третий и четвёртый раз и уже замахивается, чтобы разрезать его в пятый. Она собирается изорвать ему спину, пока от неё ничего не останется, и я ничего не могу сделать, чтобы это остановить.

Это всё из-за меня.

Его крики рвут меня на части.

На его спине появляется пятая рана. Никс начинает дрожать, его тело входит в шок.

— Прекрати! — умоляю я. — Ты убьёшь его! Прекрати!

— Я знаю, — улыбается Веспер. — То же самое я сделаю с твоим тринкити, когда доберусь до него, — она вонзает клинок в спину Никса в шестой раз.

Я едва замечаю тяжёлые шаги на лестнице сквозь собственные рыдания и крики, пока беспомощно смотрю, как страдает Никс. Я вот-вот увижу, как он умрёт. И его смерть я буду нести на своих плечах до конца своих дней. Такая тяжёлая вина, что мне тоже хочется умереть.

— Какого хрена здесь происходит? — рычит мужской голос.

Этот голос. Он преследует меня во сне. Я не смею даже посмотреть в его сторону.

Перед глазами вспыхивают мои кошмары.

Кровь.

Крики.

Страдание.

Всё это происходит прямо у меня на глазах, и, как в моих кошмарах, я ничего не могу сделать, чтобы это остановить.

Моя магия исчезла. Моё оружие исчезло. Мой дракон, и даже мои друзья, не знают, где я.

И теперь здесь Бастиан.

— Отвечай мне! — гремит он, его низкий голос раскатывается по всему помещению.

Веспер закатывает свои красные глаза и выдёргивает нож из спины Никса. Свежая кровь стекает в лужу у его колен, пропитывая разорванные штаны.

— Не волнуйся, Верховный генерал, — воркует Веспер, даже не пытаясь вытереть клинок, прежде чем убрать его в ножны у бедра. — Твою драгоценную принцессу я не тронула, — её взгляд мечется ко мне. — Пока что, по крайней мере.

— Поднимайся на палубу. Я разберусь с тобой чуть позже.

Веспер не спорит. Направляясь к лестнице, она оглядывается на нас с Никсом и ухмыляется, прежде чем исчезнуть.

Бастиан с грохотом несётся ко мне, и я вздрагиваю, когда его ладони обхватывают моё лицо.

— Шэй? Шэй, ты в порядке?

Несмотря на страх, пронизывающий всё моё тело, несмотря на ужас от мысли, что, если я посмотрю ему в лицо, увижу не человека, а чудовище, я всё же заставляю себя встретиться с ним взглядом. Но вижу не то, чего ожидала. Его обычно гладко выбритое лицо заросло щетиной. Его яркие океанически-голубые глаза, которые когда-то приносили мне неизмеримую радость, теперь мутные и налитые кровью, словно он не спал неделями. Полагаю, нас таких уже двое.

— Ты в порядке? — повторяет он свой вопрос, его брови сходятся в одну сплошную линию. — Она тебя ранила?

— Не трогай меня! — шиплю и вырываюсь из его рук.

— Шэй, клянусь, я понятия не имел, что она творит здесь внизу. Я даже не знал, что она захватила кого-то, кроме тебя. Она не должна была приводить на борт кого-то ещё…

— Пошёл ты.

Он отшатывается так, словно я влепила ему пощёчину. Такие слова не подобают принцессе, но я уже не та благовоспитанная девочка, которую он когда-то знал. Я — лёд. Я — свет. И я переполнена жаждущей мести яростью.

— Шэй, — умоляет он едва слышным, надломленным шёпотом. — Никто не должен был пострадать…

— Скажи это Никсу, — Никс. Паника прокатывается по мне. Он не шевелится и не издаёт ни звука. — Никс! Никс!

Бастиан переводит внимание на Никса. Он встаёт у него за спиной, и по его лицу полосой проходит ужас. Должно быть, всё ещё хуже, чем я себе представляю.

— Он жив? — спрашиваю, горло саднит от крика. Я смотрю на окровавленное, покрывающееся синяками тело Никса, выжидая хоть малейший признак дыхания, но не вижу в нём ни следа жизни. — Бастиан!

Похоже, это вырывает его из того оцепенения, в которое он впал.

— Он жив? — мой голос срывается.

Бастиан прижимает два пальца к шее Никса, и мы оба ждём.

Я тяжело сглатываю. Если Веспер его убила…

— Я чувствую слабый пульс, — сообщает Бастиан, в его голосе слышится такое же облегчение, как и в моём. — Он дышит.

— Это твоя вина.

Его взгляд резко взлетает ко мне. В нём такая тьма, что у меня едва не останавливается сердце.

— Если он умрёт, — низко рычу я, — я заставлю тебя страдать.

— Если бы ты пошла со мной в Эловине, этого можно было бы избежать, — рявкает он, и я вздрагиваю. Он глубоко вдыхает, будто пытается удержать зверя, рвущегося наружу. — Я не могу отменить то, что сделала Веспер. С ней разберутся. Обещаю тебе. Ей было приказано найти только тебя. И никого больше. То, что она привела на борт троновианца, не входило в план, и уж точно я не одобрял его пытки.

— Хотела бы я тебе верить.

— Верить мне или нет — решать тебе. Но я человек порядка. Мои солдаты обязаны слушаться моего голоса.

— Да, я прямо-таки полностью убеждена, что они следуют каждому твоему приказу. Такие послушные псы, внимающие зову своего хозяина.

— Видимо, мне недостаёт устрашающего вида. Иначе ты бы подчинилась мне ещё несколько недель назад, и мы уже были бы в Мидори. Всего этого уродства можно было бы избежать, если бы ты вела себя как надо, — он направляется к лестнице. — Если троновианец переживёт это плавание, и ты не доставишь мне проблем, я подумаю о том, чтобы дать ему лекарство, которое поможет…

— Он мог бы исцелить себя сам, если бы твоя сучка нас не опоила!

— Повторяю, ей было велено лишь заставить тебя это выпить. Ты не оставила мне другого выбора, Илария.

— Я тебя ненавижу.

— Что ты сказала? — он резко оборачивается, и в его глазах вспыхивает пламя.

— Я сказала: я тебя ненавижу! Ненавижу тебя, ненавижу тебя, ненавижу! — кричу, звеня цепями, сковывающими мои запястья и лодыжки. — Надеюсь, Атлас тебя найдёт. Надеюсь, он оторвёт тебе руки и ноги. Надеюсь, ты будешь умирать медленно и мучительно. Ты это заслужил.

— Твои угрозы на меня не действуют, — говорит он с печалью. — Прибереги их, пожалуй, для кого-нибудь, кого легко запугать.

— Но ты боишься. Я вижу это по твоим глазам, — давлю я дальше. — Как же низко ты пал, Бастиан Таркин. Когда-то я смотрела на тебя и верила, что ты воплощение добра. Как же я ошибалась.

— Ты думаешь, что сама лишена страха? — его голос обвивается вокруг моего тела, как змея. — Я надеюсь, что этот Атлас действительно придёт за мной. Я заставлю тебя смотреть, как он будет умолять меня сохранить ему жизнь — или, вернее, то, что от неё останется. Когда я с ним закончу, уже невозможно будет понять, был ли он когда-то человеком или каким-то уродливым зверем, проклятым Целестиалами, — Бастиан подходит вплотную ко мне, наши лица разделяют всего лишь сантиметры. Ещё несколько месяцев назад я бы отдала всё, лишь бы мы были так близко, чтобы его губы были в одном дыхании от моих. Но теперь вместо лица возлюбленного я смотрю в глаза своему врагу. — Всё, что тебе нужно было сделать, — это послушаться, — шепчет он, а кончики его пальцев скользят по моему лицу. В его измученном взгляде блестят слёзы. — О, Илария. Милая, наивная Илария. Всего этого можно было бы избежать, если бы ты только послушалась.

— Моё имя — Аурелия Базилиус-Сол. Я выкована изо льда и звёздного света. Я дочь Дома Базилиус и Дома Сол. Я не склонюсь перед твоими прихотями и желаниями. До того, как эта война закончится, ты будешь молить смерть забрать тебя как можно скорее. Клянусь этим.

Он отдёргивает руку, на его лице проступают ужас и растерянность. Затем оно вновь каменеет. Брови сходятся в хмурой складке.

— Ты и правда это имеешь в виду?

— Всем сердцем, — киваю я, мои губы искривляются в оскале.

Боль затопляет его лицо, и в измученных голубых глазах вспыхивает краткий миг ясности. Я ранила его. Хорошо. Жаль, я не могу вонзить кинжал, который он мне подарил, прямо в его почерневшее сердце.

Он хватает мою левую руку и смотрит на моё помолвочное кольцо. Его нижняя губа дрожит.

— Ты выходишь за него? — вопрос срывается с его губ шёпотом, надломленно.

— Да, — говорю без колебаний. — Я люблю его.

Одинокая слеза скатывается по его лицу.

— Ты любишь его? — произносит он так тихо, что я едва это слышу. Его мысли мечутся.

Хотя я жду, что им овладеет ярость, что он обратится в свою звериную форму и сделает что-то ужасное, он удивляет меня. Он отпускает мою руку и стирает слезу со щеки.

— Я пришлю кого-нибудь вниз позаботиться о твоём друге.

— Что?

— Я спасу его, — говорит он, не отрывая глаз от Никса.

— Почему? — спрашиваю я, благодарная и растерянная из-за того, что он вдруг готов помочь.

Но Бастиан не отвечает. Он резко разворачивается и поднимается по ступеням, его плечи отяжелели, а весь вид сломлен. Уже через несколько минут, как он и обещал, Пожиратель Душ, которого я прежде никогда не видела, начинает очищать раны и порезы, которые Веспер нанесла Никсу. Это занимает несколько часов, но демону удаётся остановить кровотечение. Он наносит мази и лечебные составы на его раны, а затем перебинтовывает весь его торс.

— Это сдержит любую инфекцию, — объявляет демон, вытирая руки полотенцем, перекинутым через плечо.

— Он выживет? — мой голос дрожит.

Его красные глаза встречаются с моими. Он кивает.

— Выживет. Пока что.

— Пока что? — хрипло переспрашиваю я. — Что это значит?

Пожиратель поднимается на ноги, складывая свои медицинские принадлежности в сумку. Он не смотрит в мою сторону, когда говорит:

— Скоро мы вернёмся к порталу. Как только с помощью твоей крови откроем его, вы оба окажетесь во власти нашего короля.

Ледяной страх пронзает меня.

— Вы слушаетесь Бастиана.

Демон смеётся, и это шипящее звучание скребёт по моим натянутым до предела нервам.

— Мы служим только одному хозяину, и это не Бастиан.

— Что ваш король сделает с Бастианом после того, как я открою портал?

— Кто знает? — он застёгивает сумку и наконец смотрит мне в глаза. — Если бы мне пришлось гадать, Бастиану дадут выбор. Служить хозяину. Или умереть вместе с тобой и твоим другом.

— Бастиан знает?

Не может быть, чтобы знал. Ни за что Бастиан в здравом уме не согласился бы на такие условия. Не после того, как так яростно настаивал, что мы будем править вместе. Он привык отдавать приказы, а не подчиняться им.

Демон ухмыляется.

— Очень скоро узнает, — не желая больше ни слушать, ни отвечать на мои вопросы, Пожиратель Душ трусцой поднимается по лестнице.

Демон.

Бастиан идёт прямо в ловушку. Но идёт ли? Может, он и правда готов служить Королю Демонов. Может, он уже всё взвесил и решил выпустить хаос на волю в обмен на долю добычи как верный слуга.

Я тяжело сглатываю, с печалью в сердце глядя на Никса. Так или иначе, мне придётся придумать способ спасти нас, пока не стало слишком поздно.