Столица встретила нас свинцовым небом и запахом надвигающейся бури. После кристальной чистоты горного воздуха городской смог, смешанный с ароматами жареной еды, конского навоза и тысяч человеческих тел, ударил в нос, как пощечина.

Мы въехали через Северные ворота так же, как и уезжали — небольшим, неприметным отрядом. Но если уезжала я беглянкой, то возвращалась… кем?

Я бросила быстрый взгляд на Цзинь Вэя. Он ехал чуть впереди, его спина была прямой, как струна. Маска генерала вернулась на место: холодный профиль, жесткий взгляд, ни единого лишнего движения. Никто из стражников на воротах, почтительно склонивших головы перед знаменем «Черной стражи», не догадался бы, что еще вчера этот ледяной истукан бережно расчесывал мне волосы у камина.

Но я знала, и это знание грело меня лучше мехового плаща.

На перекрестке у площади Трех Фонтанов наши пути должны были разойтись. Ему — во дворец, докладывать императору и готовить оборону. Мне — в резиденцию клана Ли, в логово моего отца, играть роль вернувшейся из паломничества дочери.

Цзинь Вэй натянул поводья, поравнявшись со мной.

— Дальше вы сами, леди, — произнес он громко, для ушей своих солдат и случайных прохожих. Но затем, понизив голос, добавил так, чтобы слышала только я: — Я приду сегодня ночью, через сад. Будьте готовы.

— Я всегда готова, генерал, — ответила я, удерживая лицо в рамках вежливого безразличия, хотя сердце предательски екнуло.

Он кивнул, развернул коня и, махнув рукой своим людям, направился к дворцу. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как невидимая нить, связывающая нас, натягивается, но не рвется.

— Домой, Сяоту, — скомандовала я.

Моя верная служанка, ехавшая рядом на смирной кобыле, выглядела встревоженной. Она, как и я, понимала: самое трудное начинается сейчас. Война в горах была честной — там были враги, которых можно пронзить сталью. Здесь же враги улыбались тебе в лицо и наливали чай.

Резиденция клана Ли встретила нас тишиной. Но это была не та мертвая тишина, что царила в монастыре «Тихого Облака». Это была тишина затаившегося зверя.

Слуги, завидев меня, замирали и низко кланялись, но я чувствовала их взгляды спиной. Любопытные, испуганные. Слухи о моем «безумстве» на празднике и последующем внезапном отъезде сделали свое дело. Для них я была бомбой замедленного действия.

Я прошла в свои покои, не обращая внимания на шепотки. Здесь все было так же, как я оставила. Тот же шелк на стенах, те же вазы с пионами, тот же запах сандала. Но комната казалась мне теперь чужой. Слишком яркой, слишком тесной, слишком… игрушечной. Я переросла эту золотую клетку.

Не успела я переодеться с дороги, как в дверь постучали. Это был не робкий стук служанки. Это был уверенный, властный стук хозяина.

— Войдите, — сказала я, поправляя воротник дорожного костюма. Я не стала менять его на платье. Пусть видит.

Дверь распахнулась, и вошел отец.

Ли Ган, первый канцлер империи, выглядел постаревшим. Морщины у рта стали глубже, а в волосах прибавилось серебра. Последние недели, полные политических интриг и страха за собственную жизнь, не прошли для него даром.

Он остановился посреди комнаты, разглядывая меня. Его взгляд скользнул по моим запыленным сапогам, по обветренному лицу, задержался на перевязи, поддерживающей больную руку.

— Монастырь, значит, — произнес он медленно. В его голосе не было обычной ярости, только холодная, оценивающая сталь. — Говорят, в горах нынче неспокойно. Бандиты, дикие звери… пожары в древних храмах.

Я встретила его взгляд прямо, не опуская глаз.

— Путь к просветлению тернист, отец. Иногда приходится пройти через огонь, чтобы очистить дух.

Он хмыкнул, прошел к столу и сел в мое кресло, всем своим видом показывая, кто здесь хозяин.

— Ты думаешь, я слепой, Лиюэ? — спросил он тихо. — Или глупый? Я вижу, как на тебя смотрит император. Я вижу, как «Черная стража» отдает тебе честь у ворот. Я получаю доклады о том, что генерал Цзинь Вэй покинул столицу вслед за тобой, и вернулся… сегодня, так же, как и ты

Он подался вперед, его глаза сузились.

— Ты не была ни в каком монастыре. Ты была с ним.

Отрицать было бессмысленно. Отец был политиком до мозга костей, он чуял ложь за версту.

— Я была там, где была нужна империи, — ответила я твердо. — И нашему клану.

— Нашему клану? — он ударил ладонью по столу. — Ты рисковала жизнью! Ты, моя единственная наследница! Если бы ты погибла в какой-нибудь канаве, клан Ли был бы уничтожен! Чжао только и ждут, чтобы вцепиться нам в глотку.

— Если бы я не сделала того, что сделала, отец, клан Чжао уже плясал бы на наших костях, а император был бы мертв, — я подошла к столу и оперлась на него здоровой рукой, нависая над ним. — Вы учили меня играть в эту игру. Вы учили меня, что власть — это единственное, что имеет значение. Так вот, я взяла власть. Не ту, что дают титулы и браки, а реальную власть. Власть решать, кто будет жить, а кто умрет.

Он смотрел на меня с нескрываемым изумлением.

— Ты изменилась, — пробормотал он, откидываясь на спинку кресла. — Твоя мать… она была мягкой, как вода. Ты же стала твердой, как нефрит.

— Нефрит разбивается, отец. Я стала сталью.

Повисла тишина. Отец барабанил пальцами по полированному дереву, обдумывая новую расстановку фигур.

— Император… он знает? О твоей роли?

— Он знает достаточно.

— Хорошо, — Ли Ган внезапно успокоился. Маска расчетливого политика вернулась на место. — Если ты фаворитка генерала и доверенное лицо императора, мы можем это использовать. Клан Чжао ослаблен после арестов во дворце. Нам нужно нанести удар, пока они не оправились.

Я едва сдержала горькую усмешку. Для него ничего не изменилось. Я выжила в аду, убивала и теряла друзей, а для него это было лишь новым козырем в его бесконечной партии.

— Нет, отец, — сказала я холодно. — Мы не будем никого атаковать. Пока что.

— Что? Почему?

— Потому что настоящий враг не клан Чжао. Настоящий враг все еще здесь, и он готовится к последнему удару. Если мы сейчас начнем грызню за власть, мы подарим ему победу.

— О ком ты говоришь? О тех фанатиках? — он пренебрежительно махнул рукой. — Цзинь Вэй раздавил их.

— Он отрубил хвост ящерице. Голова все еще цела, и она голодна.

Я наклонилась ближе к нему.

— Я прошу вас только об одном, отец. Не вмешивайтесь. Укрепите охрану резиденции, не выезжайте без необходимости и держите своих людей в готовности. Когда придет время, я скажу вам, что делать.

Его лицо потемнело. Принимать приказы от дочери было для него унижением. Но он видел мой взгляд. Он видел в нем то, чего боялся больше всего — уверенность человека, который смотрел в лицо смерти и не моргнул.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Но если ты ошибаешься, Лиюэ… если ты заиграешься и погубишь нас…

— Тогда вы сможете написать на моей могиле: «Я же говорил», — оборвала я его. — А теперь, прошу меня извинить. Мне нужно отдохнуть.

Он встал, поправил халат и вышел, хлопнув дверью.

Я выдохнула, чувствуя, как дрожат колени. Этот разговор стоил мне больше сил, чем подъем на скалу.

— Вы были великолепны, госпожа, — раздался тихий голос Сяоту.

Она стояла в тени за ширмой, сжимая в руке тот самый кинжал, который я ей подарила.

— Я была убедительна, — поправила я. — А это разные вещи. Что с сетью? Есть новости?

Лицо Сяоту помрачнело.

— Есть. И они вам не понравятся.

Вечер опустился на столицу тяжелым бархатным покрывалом. Я сидела в своем кабинете, при свете единственной свечи, и слушала доклад Сяоту.

«Старик» вышел на связь через час после моего возвращения. На этот раз не было никаких шифров, никаких игральных костей. Только записка, переданная чумазым мальчишкой-попрошайкой прямо в руки стражнику у наших ворот с наказом передать «Леди из монастыря».

В записке было всего одно слово: «Дно».

— Я сходила к «Тетушке Фэн», — рассказывала Сяоту. — В Нижнем Городе паника. Люди боятся выходить на улицу после заката. Пропадают не по одному. Пропадают семьями, целыми домами.

— Сколько? — спросила я, чувствуя, как холодный ком страха растет в животе.

— Десятки. Может, сотни. Никто точно не знает, там не ведут переписей. Но самое страшное не это.

Она замолчала, теребя край передника.

— Говори, Сяоту.

— Те, кто живет ближе к старым стокам… они говорят, что по ночам слышат гул, из-под земли. Будто там, в глубине, бьется огромное сердце. И… запах.

— Какой запах?

— Металла, озона, и… крови. Сладкий, тошнотворный запах старой крови.

Я закрыла глаза. Мои худшие опасения подтверждались. Призрак не врал, он создавал новый ключ. Но не из кристалла и магии звезд. Он создавал его из человеческих душ.

Массовое жертвоприношение. Древняя, запретная магия, о которой я читала в самых темных свитках Запретного Архива. Магия, требующая огромного количества жизненной силы, чтобы пробить барьер реальности.

Церемония Небесного Единения — это парад планет, момент, когда завеса между мирами истончается. Идеальное время.

— «Старик» назначил встречу? — спросил я.

— Нет, он боится. Он сказал, что его люди отказываются спускаться в коллекторы. Двое его лучших соглядатаев ушли туда вчера и не вернулись. Он сказал: «Крысы бегут с корабля, леди, а я слишком стар, чтобы тонуть».

«Старик» паниковал. Теневой король, который держал в страхе весь город, столкнулся с чем-то, что не мог ни купить, ни запугать.

— Он прав, — прошептала я. — Корабль тонет. Только он не понимает, что бежать некуда. Если Призрак активирует «Пожирателя», от столицы останется только воронка.

В этот момент пламя свечи дрогнуло, хотя в комнате не было сквозняка. Я почувствовала знакомое присутствие еще до того, как увидела его.

Цзинь Вэй отделился от тени в углу комнаты. Он пришел, как и обещал. Бесшумно, минуя посты, минуя моего отца.

— Вы слышали? — спросила я, не оборачиваясь.

— Слышал, — он подошел к столу. На нем была черная одежда для ночных операций, делающая его похожим на одного из его наемников, если бы не глаза. Глаза генерала горели мрачным огнем. — Мои люди тоже докладывают о странностях. Земля дрожит в районе южных кварталов. Лошади в императорских конюшнях бесятся.

— Он под городом, — сказала я, поднимаясь. — Призрак, он прямо здесь, под нашими ногами.

— Мы проверяли катакомбы, Лиюэ, там пусто.

— Вы проверяли верхние уровни, те, что построила династия Тан, но под ними есть руины династии Шан, а под ними… — я достала из ящика стола карту, ту самую, что мы добыли в начале нашего пути, но теперь я наложила на нее схему, которую составила по записям астронома.

— Смотрите. Древний водовод, он идет не только к монастырю. Он разветвляется. Одна ветка уходит глубоко вниз, под русло подземной реки. Туда, где даже гномы не копали бы.

Я ткнула пальцем в точку на карте, которая находилась прямо под главной площадью столицы, но на глубине сотен метров.

— «Чрево Земли», — прочитал Цзинь Вэй древний иероглиф. — Легендарная каверна. Считалось, что это миф.

— Для Призрака мифы — это инструкции, — жестко сказала я. — Он там, и он собирает жатву. Эти люди, исчезнувшие из Нижнего Города… они не мертвы. Пока нет. Они — топливо.

Цзинь Вэй сжал кулаки.

— Если он там, то штурмовать это место обычной армией невозможно. Узкие проходы, ловушки, магия. Мы положим тысячи солдат и не добьемся ничего.

— Нам не нужна армия, — ответила я, встречаясь с его взглядом. — Нам нужны мы.

— Снова? — в его голосе прозвучала боль. — Снова вы и я против целого мира?

— Нет, на этот раз у нас есть преимущество. У нас есть «Печать Сдерживания». И у нас есть понимание его плана.

Я подошла к нему вплотную. Сяоту тихо выскользнула из комнаты.

— Цзинь Вэй, он готовится к Церемонии. Это послезавтра. У нас меньше сорока восьми часов.

— Я не могу снова рисковать вами, — он взял меня за плечи, его пальцы сжались, причиняя почти сладкую боль. — Я только что вернул вас с того света. Я вижу, как вы морщитесь, когда делаете вдох.

— Мои раны заживут, — сказала я тихо. — А вот если он откроет врата Бездны, лечить будет некого.

Он смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Вы знаете, что он сделает, когда увидит нас?

— Знаю. Он обрадуется.

— Он попытается забрать вас. Он одержим вами, Лиюэ. Вашей силой, вашим разумом. Он видит в вас свое отражение.

— Тогда мы используем это, — я накрыла его руки своими ладонями. — Пусть смотрит на меня. Пусть думает, что я его. Пока он будет смотреть на меня, он не увидит удара, который нанесете вы.

Цзинь Вэй притянул меня к себе и уткнулся лбом в мой лоб.

— Это безумный план.

— У нас других не бывает.

Мы стояли так минуту, черпая силы друг в друге. Я чувствовала его тепло, его запах, его страх за меня, который был сильнее его страха за империю. И это делало меня сильнее.

— «Старик», — вдруг сказал он, отстраняясь. — Нам нужен «Старик».

— Зачем?

— Чтобы попасть в «Чрево Земли» незамеченными, нам нужны проводники, которые знают эти норы лучше, чем свои пять пальцев. И нам нужна диверсия. Что-то, что отвлечет Призрака, пока мы будем спускаться.

— Вы хотите, чтобы воры и убийцы сражались за империю? — удивилась я.

— Я хочу, чтобы они сражались за свою жизнь. Если город рухнет, им некого будет грабить.

Цзинь Вэй решительно направился к окну.

— Собирайтесь, леди, мы идем в Нижний Город. Нам предстоит самый странный военный совет в истории династии Тан. Генерал Императорской гвардии и дочь Канцлера будут просить помощи у Короля Воров.

Я улыбнулась, впервые за этот долгий, тяжелый день искренне.

— Я возьму свой кинжал.

— Возьмите иглы, — серьезно ответил он. — Разговор будет трудным.

Мы выскользнули в ночь. Город спал, не подозревая, что под его мостовыми тикает часовой механизм апокалипсиса. И только мы двое, две тени на крышах, бежали наперегонки со временем, чтобы остановить стрелки.

На этот раз мы не убегали и не прятались. Мы шли в атаку. И я знала, что этот бой будет последним. Либо для Призрака, либо для нас.