Первое утро в чужой жизни — самое странное. Я проснулась не от привычного визга будильника, а от того, что тонкая полоска света, пробившаяся сквозь щель в тяжелых шторах, коснулась моего лица. Несколько секунд блаженного неведения, а потом реальность обрушилась на меня, как ледяная волна. Я не Алиса. Я — Лиюэ. И ровно через год, я снова могу умереть.

Я села на кровати, откинув шелковое одеяло. Тело ныло от непривычного напряжения. Видимо, даже во сне я была так скована страхом, что не могла расслабиться. Оглядела покои. Вчерашний шок сменился холодной оценкой. Павильон Алой Магнолии. Моя золотая клетка. Роскошная, изысканная и полная ушей и глаз моего отца.

В дверь тихо постучались.

— Госпожа, вы проснулись? — раздался робкий голос Сяоту.

— Входи.

Девочка вошла, неся таз с теплой водой и полотенца. За ней гуськом потянулись еще две служанки, обе с опущенными глазами. Они двигались бесшумно, стараясь не дышать в мою сторону. Страх. Он был почти осязаем в воздухе. Я видела его в их сжатых плечах, в том, как они избегали моего взгляда. Вчера я избавилась от надсмотрщицы, но не от ее наследия.

Пока они помогали мне с утренним туалетом — расчесывали невероятно длинные, черные как смоль волосы, облачали в многослойное домашнее платье — я молча наблюдала за ними в отражении бронзового зеркала. Они ждали криков, пощечин, капризов. А я молчала. Это молчание, как я поняла, пугало их даже больше, чем привычная жестокость.

— Сяоту, — произнесла я, когда с волосами было покончено. Их уложили в простую, но элегантную прическу, оставив несколько прядей свободно спадать на плечи. Я специально отказалась от сложных конструкций, которые так любила прежняя Лиюэ. Меньше показного, больше достоинства.

— Да, госпожа! — пискнула девочка, подпрыгнув на месте.

— Позови всех слуг моего павильона в главный зал. Всех до единого.

На ее лице отразилось недоумение, смешанное с ужасом. Массовый сбор обычно означал одно — показательную порку или коллективное наказание. Но она лишь поклонилась и выскользнула из комнаты.

Через десять минут я вошла в главный зал своего павильона. Около пятнадцати человек — служанки, юноши-прислужники, две пожилые женщины, отвечавшие за хозяйство, — стояли рядами, опустив головы. Воздух звенел от напряжения.

Медленно прошла перед ними, заложив руки за спину. Я видела их страх, но в некоторых глазах читалось и затаенное любопытство. Увольнение Лин стало событием.

— Вчера этот дом покинула старшая служанка Лин, — начала я ровным, лишенным эмоций голосом. — Она покинула его потому, что забыла свое место. Она возомнила себя хозяйкой, а вас — своими рабами. Она сплетничала. Она доносила. Она настраивала меня против вас, а вас — друг против друга.

По рядам прошел едва слышный шепоток. Я сделала паузу, давая им обдумать мои слова. Я лгала, конечно. Лин была верной цепной собакой, но правда сейчас была не важна. Важно было создать новую историю.

— С этого дня правила в павильоне Алой Магнолии меняются, — продолжила я, останавливаясь в центре зала. — Правило первое: работайте хорошо, и вы будете вознаграждены. Правило второе: плетете интриги, воруете или ленитесь, и вы покинете этот дом в тот же день, но уже не на своих ногах, как Лин, а через задние ворота, без рекомендаций и выходного пособия. Правило третье и самое главное: я не терплю доносчиков. Если у вас есть проблема — подойдите ко мне. Если я узнаю, что вы шепчетесь за моей спиной или бегаете с докладами в другие павильоны… вы будете жалеть об этом до конца своих дней.

Я обвела их тяжелым взглядом. Взглядом, который я сотни раз видела у своего профессора по историографии, когда тот ловил студента на плагиате.

— Сяоту, — позвала я. Девочка шагнула вперед. — С этого дня ты — моя личная служанка и старшая над остальными. Твоя задача — следить за порядком. Справедливо, но строго. Если кто-то из них заслуживает поощрения — скажи мне. Если кто-то заслуживает наказания — тоже скажи мне. Решать буду только я. Всем все ясно?

Они молча поклонились. Низко. Это был поклон не только страха, но и зарождающегося уважения. Я не обещала им доброты. Я обещала им порядок и справедливость. А для людей их положения это было гораздо важнее.

Моя маленькая армия. Мои будущие глаза и уши. Первый камень в фундамент моего выживания был заложен.

* * *

Покончив с внутренними делами, я перешла к задаче номер один — информации. В воспоминаниях Лиюэ ее личные покои были центром вселенной. Книг она не читала, предпочитая им шкатулки с драгоценностями и новые наряды. Но я знала, что у резиденции первого канцлера должна быть библиотека. Огромная, содержащая не только классические трактаты, но и отчеты, карты, досье.

— Сяоту, проводи меня в библиотеку, — распорядилась я после скудного завтрака, состоявшего из рисовой каши и чая. Я приказала убрать со стола все жирные и сладкие деликатесы, которые обожала прошлая хозяйка тела. Это тело было слабым и изнеженным, его нужно было приводить в порядок.

— В… библиотеку, госпожа? — в ее глазах снова появилось изумление. Кажется, сегодня я буду ее удивлять постоянно.

Резиденция клана Ли была огромной. Мы шли по крытым галереям, мимо внутренних двориков с карликовыми соснами и журчащими ручьями. Я впитывала в себя архитектуру, запоминала расположение постов охраны, отмечала слепые зоны. Историк во мне ликовал, видя ожившие страницы учебников, но стратег выживания холодно фиксировал детали.

Библиотека располагалась в отдельном, самом старом крыле резиденции. Воздух здесь был прохладным и пах старым деревом, пылью и чернилами. Высокие стеллажи из темного дерева уходили под самый потолок, заставленные тысячами свитков и стопками книг в твердых переплетах. Это было хранилище знаний. Хранилище силы.

— Оставь меня, — приказала я Сяоту. — И проследи, чтобы меня никто не беспокоил.

Я осталась одна в тишине, нарушаемой лишь скрипом половиц. С чего начать? Мне нужно было все. История Нефритовой Империи. География. Биографии ключевых фигур. Трактаты о культивации — магической системе этого мира, о которой в романе упоминалось лишь вскользь. И, самое главное, карты. Карты столицы, дворца, поместья.

Я начала методичный поиск. Мои пальцы, привыкшие к сенсорным экранам, с благоговением касались хрупких бамбуковых планок и шершавой бумаги ручной выделки. Часы летели незаметно. Я нашла подробную карту императорского дворца и мысленно сопоставила ее со сценами из романа, отмечая места тайных встреч и пути отступления. Нашла генеалогическое древо императорской семьи и великих кланов, выискивая скрытые связи и давние обиды.

А потом я наткнулась на секцию, посвященную культивации. Здесь книги выглядели иначе. Они были в кожаных переплетах, некоторые с металлическими застежками. Я взяла одну из них. «Основы циркуляции Золотой Ци». Текст был сложным, полным метафор. «Следуй за дыханием, как река следует за руслом. Собери энергию в нижнем даньтяне, словно жемчужину в раковине. Позволь ей течь по меридианам, как небесным рекам…»

Это было не похоже на европейскую магию с ее заклинаниями. Это была внутренняя работа. Философия и физическое упражнение одновременно. В романе Лиюэ не обладала никакими способностями. Она была пустой оболочкой. Но что насчет этого тела? Есть ли в нем хоть какая-то искра?

Я так увлеклась, что не заметила, как сгустились сумерки. Мои поиски прервал вежливый стук в дверь.

— Госпожа, — раздался снаружи голос одного из слуг, — Первый канцлер желает видеть вас в своем кабинете.

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Отец. Ли Ган. Главный виновник моей будущей казни.

Я спрятала несколько свитков с картами и основами культивации в широкие рукава своего платья. Привела себя в порядок, разгладив складки на шелке, и глубоко вздохнула. «Спокойно, Алиса. Ты — его дочь. Капризная, глупая, но дочь. Он не ожидает от тебя ничего, кроме подчинения. Используй это».

Кабинет отца разительно отличался от остальной части резиденции. Никакой показной роскоши. Только функциональность и давящая мощь. Огромный стол из черного дерева, стеллажи с юридическими кодексами и военными трактатами. В воздухе витал запах дорогого табака и власти.

Сам Ли Ган стоял у окна, спиной ко мне. Высокий, худой, в строгом темно-синем ханьфу. Даже со спины он излучал ауру хищника.

— Отец, вы звали меня, — произнесла я, сделав идеальный, выверенный книксен. Спасибо остаточным воспоминаниям Лиюэ.

Он медленно обернулся. Его лицо было словно высечено из камня. Узкие, умные глаза, тонкие губы, идеально ухоженная борода с едва заметной проседью. Он оглядел меня с головы до ног, и мне показалось, что этот взгляд проникает под кожу, считывая все мои мысли.

— Лин больше не служит тебе, — это был не вопрос, а констатация факта.

— Ее болтливость стала угрозой для репутации нашего дома, — ответила я спокойно, глядя ему прямо в глаза. Я знала, что отводить взгляд — признак слабости. — Она слишком много знала и слишком много говорила. Такие слуги — обуза, а не помощь.

Он чуть приподнял бровь. Удивлен. Хороший знак.

— Она была верна мне, — медленно произнес он, проверяя мою реакцию.

— Она была верна вам, отец. Но служила мне. Ее преданность была разделена, а значит — ненадежна. Мне нужны люди, которые преданы только мне и, через меня, всему нашему клану.

Это было рискованно.

Ли Ган молчал несколько долгих секунд, изучая меня. Затем уголок его губ едва заметно дрогнул в подобии улыбки.

— Ты повзрослела. Вчерашний… инцидент пошел тебе на пользу.

Инцидент. Так они назвали то, что Лиюэ в припадке ярости ударилась головой о колонну и отключилась на несколько часов. В тот момент ее душа, видимо, покинула тело, а на ее месте появилась моя.

— Боль учит лучше, чем ласка, отец, — ответила я уклончиво.

— Хорошо сказано, — он кивнул и подошел к столу. — Наследный принц сегодня устраивает вечернюю прогулку на лодках по озеру. Тебя пригласили.

Вот оно. Ли Ган проверял меня. Он ждал, что я начну капризничать, требовать новое платье, злиться, что приглашение пришло так поздно.

Я опустила ресницы, изображая девичью застенчивость, смешанную с обидой.

— Боюсь, мое вчерашнее недомогание не позволит мне присутствовать, отец. Голова все еще кружится. Будет невежливо появиться перед Его Высочеством в таком виде. Я бы не хотела снова опозорить имя нашего клана своей слабостью.

Отец снова удивленно посмотрел на меня. Вместо истерики — разумный довод. Вместо эгоизма — забота о репутации.

— Пожалуй, ты права, — медленно сказал он, явно просчитывая в уме новую тактику. Его послушная, предсказуемая кукла вдруг начала говорить и думать самостоятельно. — Хорошо. Отдыхай. Но к Празднику цветения пионов ты должна быть в полном порядке. Императорский двор будет там в полном составе.

— Я не подведу вас, отец.

Я снова поклонилась и вышла из кабинета, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. Напряжение отпустило только тогда, когда я вернулась в свои покои. Ноги подкашивались. Я опустилась в кресло, и Сяоту тут же подбежала ко мне с чашкой чая.

Я выжила, прошла первый тест. И я не просто выжила, а заинтриговала его. Показала ему, что могу быть не только красивым приложением к титулу. Это было опасно, но необходимо. Чтобы он ослабил поводок, он должен был увидеть во мне не вещь, а актив.

Вечером, когда весь дом затих, я заперла двери и достала из рукава свиток с основами культивации. Расстелив его на полу при свете единственной свечи, я села, скрестив ноги, как было указано на рисунке. Закрыла глаза.

«Следуй за дыханием…»

Я пыталась сосредоточиться, но мысли разбегались. Разговор с отцом, воспоминания о казни, страх… Я сделала несколько глубоких вдохов, как учил меня инструктор по йоге в прошлой жизни. Вдох. Выдох. Я представила, как энергия вместе с воздухом проникает в мое тело.

И вдруг я почувствовала слабое, едва уловимое тепло внизу живота. Как тлеющий уголек. Это было оно. Нижний даньтянь. Энергетический центр.

Значит, это тело не было пустым. В нем была искра. Потенциал.

Я вцепилась в это ощущение, как утопающий за соломинку. Это было мое оружие. Мой секрет. То, о чем не знал ни мой отец, ни генерал, ни император. Они видели лишь красивую, избалованную аристократку. Они не видели огня, который я только что нащупала внутри.

Я буду раздувать этот огонь. День за днем, ночь за ночью. Я стану сильной. Достаточно сильной, чтобы суметь противостоять всем врагам, и выжить.