Последним, что я увидела в своей первой, до обидного короткой жизни, был экран смартфона и ослепительный свет автобусных фар. Иронично, не правда ли? Умереть, уткнувшись в очередную главу веб-романа под названием «Песнь Нефритового Тигра», где главная злодейка, по имени Лиюэ, в очередной раз строила козни добродетельной героине. Я еще успела поморщиться от ее очередной глупости и подумать: «Ну кто так подставляется? Я бы на ее месте…»

Что именно я бы сделала на ее месте, додумать мне не дали. Удар, скрежет металла, короткая, острая боль, а потом — тишина. И тьма. Не та, что бывает ночью в комнате, а абсолютная, всепоглощающая пустота, в которой не было ни звука, ни ощущения собственного тела. Я была чистым сознанием, плавающим в ничто. Не было страха, не было сожалений о недописанном дипломе по истории династии Тан, не было даже тоски по родителям, которые, конечно, будут убиты горем. Было лишь… спокойствие. И мысль, лениво плывущая в этой пустоте: «Значит, вот так? Ни рая, ни ада, ни реинкарнации с чисткой памяти? Просто… конец?»

Видимо, я поторопилась с выводами.

Пустота внезапно всколыхнулась, будто в стоячую воду бросили камень. Меня потянуло, закрутило в невидимой воронке. Сознание, до этого единое и цельное, начало распадаться на тысячи осколков воспоминаний: вот я в шесть лет разбила коленку, вот мой первый поцелуй за школьными гаражами, вот я доказываю профессору, что он неправ насчет датировки бронзовых сосудов Шан, а вот — последняя картинка, злодейка Лиюэ на экране телефона, ее презрительно искривленные губы… Эти осколки смешивались с чужими. Яркими, жестокими, полными злобы и обиды. Презрение к слугам, слепая любовь к наследному принцу, ненависть к его фаворитке, страх перед властным отцом…

Меня будто пропускали через мясорубку для душ, перемалывая мою личность с чужой. Боль была не физической, а какой-то… экзистенциальной. Я отчаянно цеплялась за себя, за Алису, за студентку-историка, за свои двадцать два года жизни. «Я — Алиса! Я — Алиса!» — кричала я в пустоту, но мой крик тонул в потоке чужих эмоций.

А потом все разом прекратилось.

Первым вернулось обоняние. Воздух был густым и сладким, пах сандалом, цветущими орхидеями и чем-то еще, терпким и пряным, как дорогие благовония. Затем — осязание. Подо мной было что-то невероятно мягкое и гладкое, я утопала в шелках. Тяжелое одеяло, расшитое, кажется, золотой нитью, давило на тело. Тело… Оно ощущалось чужим. Слишком хрупким, слишком изнеженным. Мои руки, которыми я могла натянуть тетиву тренировочного лука, казались тонкими, как тростинки.

Я с трудом разлепила веки.

Потолок. Высокий, расписанный причудливыми птицами и драконами, парящими в облаках. Резные балки из темного, почти черного дерева. Я медленно повернула голову. Комната была огромной, нет, это были покои, достойные принцессы из исторического фильма. Ширмы из лакированного дерева с инкрустацией из перламутра, изящные столики на гнутых ножках, вазы, в которых стояли свежесрезанные пионы. Через круглое окно, затянутое тончайшей бумагой, пробивался мягкий утренний свет.

Паника начала медленно подступать к горлу, холодная и липкая. Это не больница, это не розыгрыш. Я попыталась сесть, и тут же ощутила острую головную боль, будто по затылку ударили молотком.

— Госпожа, вы проснулись! — раздался тоненький, испуганный голосок.

Рядом с постелью, опустившись на колени, стояла девочка лет тринадцати в скромном одеянии служанки. Увидев, что я смотрю на нее, она вздрогнула и опустила глаза в пол, вся сжавшись от страха.

Госпожа?

Я посмотрела на свои руки. Бледные, с длинными, тонкими пальцами и ногтями идеальной миндалевидной формы, покрытыми алым лаком. Это были не мои руки. Мои были вечно в мелких царапинах, с коротко остриженными ногтями и парой мозолей от занятий фехтованием.

— Воды, — прохрипела я. Горло пересохло, а голос прозвучал незнакомо. Высокий, мелодичный, но с капризными нотками.

Служанка вскочила, подбежала к столику, налила в нефритовую пиалу воды и, снова опустившись на колени, протянула ее мне дрожащими руками. Я взяла пиалу. Пальцы едва слушались. Сделав пару глотков прохладной, с привкусом трав воды, я почувствовала себя немного лучше.

— Как… как меня зовут? — спросила я, и служанка побледнела так, будто я спросила, как зовут ее покойную прабабушку.

— Госпожа… вы… вы Лиюэ, из великого клана Ли, — пролепетала она, боясь поднять на меня взгляд. — Дочь первого канцлера.

Лиюэ.

Клан Ли.

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Нет. Нет, нет, нет. Этого не может быть. Это дурной сон, кома, предсмертная агония. Я ущипнула себя за руку. Больно. Значит это не сон.

— Принеси мне зеркало, — приказала я голосом, который, к моему удивлению, не дрогнул.

Служанка метнулась к туалетному столику и принесла небольшое, идеально отполированное бронзовое зеркало в резной раме.

Когда я заглянула в него, мир окончательно пошатнулся.

На меня смотрело лицо восемнадцатилетней девушки неземной красоты. Кожа, белая, как первый снег, огромные глаза в форме лепестков персика, темные, как ночное небо, и обрамленные густыми ресницами. Изящно очерченные брови, маленький прямой нос и полные, капризно изогнутые губы, сейчас бледные, но явно знавшие дорогую помаду. Это было лицо главной злодейки из романа «Песнь Нефритового Тигра». Лицо Леди Лиюэ, которую за ее жестокость, жадность и привычку высасывать все соки из окружающих прозвали «Алой Пиявкой».

Лицо женщины, которую через год казнят.

Я отшвырнула зеркало. Оно со звоном упало на шелковый ковер. Служанка вскрикнула и съежилась еще больше.

Итак, подведем итоги. Я, Алиса, умерла. И попала в тело главной злодейки романа. Второстепенного, по сути, персонажа, чья функция в сюжете — быть раздражающим препятствием на пути любви главной героини, скромной и доброй дочери лекаря, и главного героя, наследного принца. А еще — быть объектом ненависти второго главного героя, генерала Цзинь Вэя, который в итоге и приведет в исполнение ее смертный приговор.

Казнь. Государственная измена. Ее отец, первый канцлер, затеет заговор с целью свержения императора. Заговор провалится. Канцлера и всю его семью, включая единственную дочь, казнят на центральной площади столицы. Мучительная, позорная смерть. И произойдет это ровно через год.

Паника сменилась ледяным, отрезвляющим ужасом. Я снова умру. Только на этот раз не быстро от удара автобуса, а долго и страшно, под улюлюканье толпы.

Нет.

НЕТ.

Я уже умирала один раз. Второй раз я в этом аттракционе участвовать не собираюсь.

Я глубоко вздохнула, заставляя бешено колотящееся сердце успокоиться. Я — Алиса. Историк. Моя профессия — анализировать факты, находить причинно-следственные связи и делать выводы. Сейчас мне нужно было проанализировать свою новую жизнь и составить план выживания.

Факт номер один: Я — Леди Лиюэ. Это тело, это имя, эта репутация — теперь мои. Репутация, надо сказать, отвратительная. Судя по воспоминаниям, которые теперь роились в моей голове, оригинальная Лиюэ была не просто избалованной, она была по-настоящему жестокой. Била слуг, унижала аристократок рангом пониже, плела интриги, глупые и прямолинейные. Она была идеальным инструментом в руках своего отца.

Факт номер два: Мой отец, Ли Ган, первый канцлер — главный заговорщик. Хитрый, безжалостный и невероятно честолюбивый человек, который видит во мне лишь красивую куклу для заключения выгодного брака. Он и подставит меня, сделав соучастницей своего провального переворота.

Факт номер три: Мой «возлюбленный», наследный принц, меня презирает. Он терпит Лиюэ только из-за влияния ее отца, но влюблен в главную героиню романа, девушку по имени Си Хэ. Все попытки Лиюэ привлечь его внимание заканчивались провалом и еще большим унижением.

Факт номер четыре: Генерал Цзинь Вэй, «Нефритовый Тигр», верный пес императора и гроза всех врагов империи, ненавидит меня лютой ненавистью. Для него я — квинтэссенция всего, что он презирает в придворной аристократии: праздности, жестокости и глупости. Именно он найдет неопровержимые доказательства вины клана Ли.

Картина вырисовывалась безрадостная. Враги со всех сторон, сомнительные союзники и таймер, отсчитывающий год до моей казни.

Значит, нужно менять сюжет. Радикально.

«Так, Алиса, думай. Первоочередные задачи», — приказала я себе.

Задача первая: Информация. Мне нужно знать все. Все детали заговора, всех его участников. Все тайные ходы во дворце, все слабости моих врагов. Знания из романа — это хорошо, но дьявол, как известно, в деталях.

Задача вторая: Независимость. Я не могу больше быть марионеткой отца. Мне нужны собственные ресурсы: деньги, верные люди, влияние. Я должна перестать ассоциироваться с ним и его планами.

Задача третья: Изменить репутацию. «Алая Пиявка» должна умереть. На ее месте должна появиться другая девушка. Умная, сдержанная, возможно, даже вызывающая уважение. Это будет сложно, учитывая, сколько дров наломала прошлая хозяйка тела.

Задача четвертая: Держаться подальше от главных героев. Никаких больше преследований наследного принца. Никаких стычек с Си Хэ. И, самое главное, не попадаться на глаза генералу Цзинь Вэю. Чем меньше они будут обо мне думать, тем лучше.

Я медленно села в постели. Голова все еще гудела. Служанка, все это время стоявшая на коленях в углу, вздрогнула.

— Как тебя зовут? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

— Сяоту, госпожа, — прошептала она. Маленький кролик. Имя ей подходило.

Я вспомнила ее. В романе она была одной из тех служанок, которых Лиюэ избила почти до смерти за какую-то мелочь. Кажется, за то, что та случайно пролила на ее платье чай. После этого девочку выгнали, и что с ней стало дальше, неизвестно.

— Сяоту, — повторила я. — Подойди.

Она подползла ко мне, дрожа всем телом. Я посмотрела на ее руки — тоненькие, в свежих красных полосах. Наверняка от розги. Вчерашняя работа Лиюэ.

— Кто это сделал? — спросила я.

— Я… я сама, госпожа, — пролепетала она. — Я оступилась в саду и упала в розовый куст…

Врет. Боится.

Я вздохнула. Начинать придется с малого.

— Принеси мне шкатулку с мазями. И позови старшую служанку, Лин.

Сяоту удивленно подняла на меня глаза, но тут же послушно вскочила и скрылась за ширмой. Через минуту она вернулась с лаковой шкатулкой. Вслед за ней вошла женщина лет сорока, с жестким, неприятным лицом. Лин. Главная прихлебательница и пособница Лиюэ во всех ее мерзких делах. Именно она держала Сяоту, пока хозяйка ее била.

— Госпожа, вы звали? — произнесла Лин подобострастным тоном, в котором, однако, сквозили нотки власти. Она чувствовала себя здесь хозяйкой.

— Да, — кивнула я. — Ты уволена. Собери свои вещи и убирайся из моего павильона. Немедленно.

На лице Лин отразилось полное изумление, сменившееся гневом.

— Госпожа, что вы такое говорите? Я служу вам с детства! Ваш отец…

— Моему отцу доложишь, что ты меня не устраиваешь, — ледяным тоном оборвала я ее. — И еще. Если я услышу хоть один дурной слух о том, что произошло в моих покоях, я найду тебя. И тогда ты пожалеешь, что родилась на свет. Ты меня поняла?

Я вложила в свой голос всю холодную ярость, на которую была способна. И, кажется, это сработало. Воспоминания Лиюэ подсказывали, как нужно разговаривать с такими людьми. Они понимают только язык силы. Лин побледнела, сглотнула и, низко поклонившись, молча вышла.

В комнате повисла тишина. Сяоту смотрела на меня огромными, испуганными глазами, в которых плескалось недоверие.

Я открыла шкатулку, достала баночку с зеленоватой, пахнущей травами мазью и протянула ее девочке.

— Это тебе. Обработай руки. И скажи остальным слугам, что с этого дня телесные наказания в павильоне Алой Магнолии запрещены. Кто ослушается — вылетит вслед за Лин.

Я взяла пиалу, чтобы отпить еще воды, но рука дрогнула. Я чуть не расплескала воду. Выгнать жестокую служанку — это одно. Но что дальше? Это был лишь крошечный шажок. Впереди — минное поле дворцовых интриг, смертельный заговор и год, который пролетит как один миг.

Я посмотрела на свое отражение в глади воды. Красивое, юное лицо. Лицо смертницы.

Нет.

С этого дня Леди Лиюэ, «Алая Пиявка», мертва. Она умерла вчера, от удара головой во время приступа гнева.

А я, Алиса, буду жить.

Я поставлю на кон все: свои знания из будущего, свой ум, свою волю. Я вцеплюсь в этот второй шанс зубами и не отпущу. И пусть только смерть попробует прийти за мной во второй раз. В этот раз я дам сдачи.