Сойер

Самосуд

Ава опаздывает.

Она никогда не опаздывает.

Быстро глянув на телефон, я вижу, что она так и не ответила ни на одно моё сообщение. Это меня тревожит. Всё ли в порядке? Что-то случилось, когда Джун забирали? Я знаю, её бывший должен был забрать её пораньше. Мы с Авой договорились встретиться здесь, в Рэттлере, после того, как Каролина пришла к моему дому к шести, чтобы посидеть с Эллой.

— Чувак, — Уайатт смотрит на меня, отпивая из бутылки пива. — Прошло всего полчаса. С ней всё нормально. Девчонки всегда опаздывают.

Молли улыбается, кладя руку на свой круглый живот.

— Могу это подтвердить.

— О, милая, у тебя как раз хорошее опоздание, — Кэш целует её в губы, глядя на неё, как влюблённый идиот. — Ты такая красивая.

Она ласково чешет его бороду под подбородком.

— Ты такой секси. Ты знаешь, как я люблю тебя в этой шляпе, — она дотягивается до полей его ковбойской шляпы.

— Хочешь потом её примерить? — ухмыляется он.

Глаза Молли загораются.

— Даже спрашивать не надо.

— Пожалуйста, не закрывайте опять весь женский туалет, чтобы там переспать, — вздыхает Талула, барменша. — У нас сегодня аншлаг.

— Это было всего один раз, — оправдывается Молли.

Кэш кивает.

— Зато как надо.

Я ставлю локти на барную стойку и склоняю голову.

Я обожаю Кэша и Молли. Они прекрасно подходят друг другу, и я искренне за них рад. Но они всё ещё в той слащавой фазе, от которой всех вокруг слегка подташнивает.

А может, это просто я завидую, потому что хочу, чтобы моя девушка уже пришла. Потому что я скучаю по ней, хотя видел её вчера. И позавчера. И за день до того.

Честно говоря, с нашей первой встречи на прошлых выходных мы ни разу не провели дня друг без друга. Если раньше я был без ума от Авы, то теперь — просто зависим. Каждый раз поднимаю голову, как только дверь Рэттлера открывается, надеясь, что это она.

Молли и Кэш уходят на танцпол. На сцене играет Салли вместе с Frisky Whiskey — группой, в которой она поёт с матерью, выступающей здесь каждую пятницу. Сегодня они снова здесь — по особому заказу.

То есть по моей просьбе. Я подкупил Пэтси и Салли несколькими банками моего домашнего томатного супа, чтобы они сыграли два вечера подряд. Хотел, чтобы Ава их послушала. Она обожает живую музыку, а Frisky Whiskey делает отличные каверы на кантри-хиты.

Проверяю телефон. Уже без пятнадцати семь.

Дюк толкает меня локтем.

— Всё в порядке?

— Не могу отделаться от ощущения, что что-то случилось.

Он хмурится.

— Хочешь, съездим проверить? Можем взять мою тачку.

— Может быть, — сердце замирает, когда открывается дверь... и тут же падает обратно, потому что это просто Гуди Гершвин, жена Талулы. — Это на неё не похоже.

— Вы, видно, правда хорошо друг друга знаете, да? — Дюк разглядывает меня, попивая пиво.

— Слушай, я понимаю. Мы с Авой недавно вместе. Очень недавно. Но за это время мы так многое успели пройти вместе. Я никогда...

— Так не соединялся с кем-то?

Я прищуриваюсь.

— Говоришь так, будто сам через это проходил.

Он просто усмехается, пожимает плечами и делает глоток.

— Просто говорю, круто видеть, как ты наконец-то получил то, чего хотел. Ты ведь всегда знал, чего хочешь, Сойер.

— И чего же я хочу? — спрашиваю я.

Дюк бросает на меня взгляд.

— Не придуривайся.

— Нет, серьёзно. Потому что именно тут я застреваю с Авой. Всю жизнь я мечтал жениться, создать семью. Делать всё правильно, по порядку. Чего, как видно, у меня пока не получилось, но надо же с чего-то начинать. А Ава... Она не хочет замуж.

— Какая разница, в каком порядке всё идёт, если в итоге ты получаешь то, о чём мечтал? — Дюк ставит бутылку на стойку. — Если подумать, Сойер... если копнуть глубже, зачем тебе вообще женитьба и семья? Я думаю, ты всегда искал чувство дома. Чувство безопасности.

Я моргаю.

— Это... чертовски проницательно для тебя.

— Заткнись, — бурчит он.

— Я серьёзно.

Он разворачивается, опираясь бедром о барную стойку.

— Ты всю жизнь носишься, защищая всех вокруг, заботясь о них. А ты никогда не думал, что тебе тоже нужна защита? Что тебе тоже нужно, чтобы о тебе кто-то заботился?

Я отворачиваюсь, вытирая глаза рукавом. Одновременно смеюсь, потому что он прав.

Мой младший брат, блядь, прав.

— Эй, — Дюк стучит пальцами мне в грудь. — От боли и утрат никто не застрахован. Мы эту истину усвоили слишком рано.

— Слишком рано.

— Вот именно, — его глаза тоже блестят от слёз. — Но, чёрт возьми, ты старался изо всех сил уберечь нас от новых ран. Хотя мы тебя об этом никогда не просили.

Я делаю глоток пива.

— Ну, кто-то же должен вас, животных, оберегать.

— Мы взрослые люди, Сойер. С нами всё хорошо. Можешь прекращать свою спасательную операцию. — Его пальцы ещё раз вжимаются в мой грудь. — Может, если ты перестанешь страдать, ставя всех выше себя, ты наконец увидишь, что Ава не причинит тебе боль. И что тебе не нужен листок бумаги, чтобы знать это.

— Да? — шмыгаю носом. — И что же я тогда знаю?

Он улыбается, и выражение его лица смягчается.

— Ты уже получил свой счастливый конец. Безопасность, уважение, обязательства — всё это происходит прямо сейчас, Сойер. Открой, черт возьми, глаза.

Клянусь, в эту же секунду дверь открывается, и в бар входит высокая блондинка в джинсах и ковбойской шляпе.

— Видишь? — тихо говорит он. — Она пришла. У вас всё будет хорошо, обещаю.

Я вижу Аву и сердце, и живот у меня сжимаются в комок, глаза начинают щипать, а внутри поднимается смех.

Облегчение.

Вот что это за чувство. Облегчение от того, что я теперь могу расставить приоритеты так, чтобы заботиться о себе тоже.

Я могу, наконец, жить своей гребаной жизнью вместе с Авой. Как бы это ни выглядело. Свадьба, без свадьбы — какая разница. У нас уже есть двое детей на двоих, так что Элла получит ту сестру, о которых я всегда мечтал для неё. Лучшую подругу с рождения.

Перегоняю ли я события на двадцать шагов вперёд? Чёрт возьми, ещё как. Но именно этого я и хочу. Не кольцо и не арендованный смокинг.

Я хочу пить и танцевать с этой женщиной, и только с ней, всю оставшуюся жизнь. Хочу забрать её домой — в наш дом — и показать, что такое наш счастливый конец, без всяких намеков.

Уверенность в этом решении охватывает меня и не отпускает.

Я могу жить без того, чтобы Ава стала миссис Риверс.

Но я не могу жить без Авы.

Я беру пиво, которое подготовил для неё, и поворачиваюсь встретить её.

Увидев её лицо, я резко останавливаюсь. Что-то тёмное и мерзкое пронзает меня насквозь, стоит мне заметить её опухшие, красные от слёз глаза.

Да вся её мордашка опухла, как будто она ревела несколько часов подряд.

Я сжимаю бутылку так крепко, что чуть не раздавливаю её в руке.

Господи, боже мой.

Господи, боже мой, что этот ублюдок с ней сделал?

— Я… — она прочищает горло. — Прости, что так задержалась. Просто... у меня сегодня был день…

— Кто? — рычу я, даже не осознавая, как быстро вырывается это слово. Сердце стучит где-то в горле, ладони горят. Я чувствую, как братья наблюдают за нами.

Ава моргает, тяжело сглатывая.

— Что ты…

— Кто это с тобой сделал? — Я указываю на её лицо.

Она поднимает на меня глаза.

— О чём ты?

Несмотря на то, что внутри всё клокочет, я сохраняю спокойствие в голосе.

— Кто заставил тебя плакать? Кто тебя обидел? Пожалуйста, скажи мне, Ава.

Её подбородок начинает дрожать, и в следующую секунду Дюк забирает у меня бутылки, а я осторожно притягиваю Аву к себе в объятия.

— Ты в порядке? — шепчу я, целуя её в макушку.

Она кивает.

— В порядке.

— Ты не выглядишь в порядке.

— Хорошо, не в порядке, — Ава слегка отстраняется, чтобы посмотреть на меня. — Мы можем поговорить? Я не хочу испортить наш вечер…

— Ты ничего не портишь.

— Спасибо, Сойер, — шепчет она, и я вижу, что она снова вот-вот расплачется. — Прости. Честно. Я весь день мечтала о нашей встрече, я так хотела, чтобы всё прошло хорошо… но мне нужно было… мне нужно было сначала собраться с мыслями. Я долго думала — приходить или отменить…

— Джун в безопасности?

— Джун в безопасности. Дэн забрал её. Мы с ним поругались перед тем, как она ушла.

Я с облегчением выдыхаю, но вместе с этим чувствую, как грудь сжимает растущая злость. Дан забрал Джун, но судя по всему, натворил ещё дел.

— Ты должна была позвонить мне, Ава. Ты ведь знаешь, что можешь позвонить в любое время, день или ночь?

— Я знаю. Прости. Мне нужно было сначала прийти в себя. Мы можем выйти на улицу? Поговорить там?

— Конечно.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что все мои братья собрались у стойки бара. По тому, как они ставят свои стаканы, я понимаю: стоит мне сказать слово и они сразу будут рядом.

Грудь сжимается от эмоций. Моя семья всегда была рядом со мной. Но только сейчас я готов признать, что действительно в них нуждаюсь.

Только сейчас я готов принять их помощь.

— У вас всё нормально? — спрашивает Кэш. К счастью, группа ещё не начала играть, поэтому ему не приходится перекрикивать шум.

Я киваю.

— Мы просто выйдем в машину поговорить. Дайте нам пару минут.

— Мы здесь, — говорит Уайатт, хрустя пальцами. — Давненько у нас тут не было драки.

— Это был один раз, — фыркает Кэш, повторяя фразу своей жены. — И первым начал тот другой.

Драться я не люблю. Но если кто-то обидел мою девушку…

Да, у него будет свидание с моим кулаком.

Кладя руку на поясницу Авы, я веду её к двери и открываю её перед ней. Снаружи прохладно, весенние вечера ещё тёмные, но уже не совсем мрачные.

Ава дрожит. Я чертыхаюсь и прижимаю её к себе крепче. Что-то ужасное точно случилось, и если это её грёбаный бывший поднял на неё руку или как-то ещё причинил боль…

Я разобью ему голову к чертям.

Какой же нужно быть мразью, чтобы довести женщину до таких слёз, чтобы у неё так распухли глаза?

Я чувствую себя беспомощным. И злым. И теперь мне хочется всё исправить, разобраться с этим, что бы там ни случилось, хотя буквально недавно я разговаривал с братом о том, насколько пагубным стало моё стремление всё чинить и всех спасать.

А что если, хотя бы сейчас, я просто пообещаю себе слушать? Потому что я знаю Аву: ей не нужен кто-то, кто будет за неё драться. Она и сама за себя постоит. Но ей нужен друг. Надёжное плечо.

Я здесь для тебя, Ава.

Я открываю ей пассажирскую дверь и подаю руку, помогая забраться внутрь. Сам обхожу машину, сажусь за руль и запускаю двигатель, выставляя обогрев на максимум. К счастью, мотор ещё тёплый, я был в баре меньше часа, так что мы быстро согреваемся.

— Подогрев сиденья вот здесь, — киваю на кнопку у неё под рукой.

Она включает подогрев большим пальцем и выдавливает из себя слабую улыбку.

— Ты всё предусмотрел.

— Терпеть не могу видеть тебя такой, — тихо говорю я. — Что случилось?

Мне хочется коснуться её, положить руку на её бедро, как я всегда делаю, когда она в моей машине. Дать понять, что я рядом.

Но ещё мне хочется дать ей пространство. Если ей нужно физическое утешение — я готов. Но решать ей.

— Дэн просто с катушек слетел, — Ава снимает шляпу и кладёт её на консоль между нами, запрокидывая голову на подголовник. — Я не должна позволять ему так влиять на себя, я же знаю, что именно этого он и добивается. Но сегодня он меня всё-таки задел.

Я опускаю руку вниз, чтобы она не видела, как я сжимаю кулак.

— Мне жаль. Совместное воспитание ребёнка — не для слабаков.

— И не говори, — хмыкает она. Потом опускает взгляд на сцепленные в замок руки на коленях, а потом поднимает глаза на меня. — Мы, собственно, из-за тебя поругались.

У меня подступает ком к горлу.

— Я что-то сделал не так?

— Нет! Боже, Сойер, ты вообще ничего не сделал, кроме как был потрясающим, — она отодвигает шляпу и берёт меня за руку, переплетая наши пальцы. — Дэн просто ревнует. Ты — первый мужчина, с которым я действительно начала встречаться после развода, и, кажется, его это выбило из колеи.

— Ты ему о нас рассказала?

— Джуни рассказала. Она тебя упомянула... ну, как тут было не упомянуть? Ты так часто бывал рядом, да ещё был таким замечательным и для неё, и для меня.

Теперь уже моя очередь сглатывать.

— Ну, я действительно хорош, — усмехаюсь я.

— Ты лучший. Честно. И вот в чём была моя ошибка — я должна была сказать ему о тебе раньше…

— Это твоё право, Ава, — отвечаю я, чувствуя, как сердце срывается с места от одной только мысли, что она хочет рассказать бывшему обо мне. Это ведь серьёзный шаг. — Это твоя жизнь, а не его. Ты говоришь ему тогда, когда будешь готова.

Ава смотрит на меня влажными глазами.

— Но это ведь теперь наша жизнь, правда? Потому что ты теперь часть жизни Джун, Сойер, — она крепче сжимает мою руку. — Надеюсь, большая часть. И я должна была рассказать Дэну о нас, потому что он будет тебя часто видеть.

Святое… Дерьмо.

Я несколько секунд не могу вымолвить ни слова. Просто смотрю на Аву, моргая так часто, что кажется, я сейчас сам расплачусь. Я не хочу плакать, но...

Чёрт возьми, разреши себе это. Это хороший момент.

Я подношу наши сцепленные пальцы к губам.

— Если у него есть с этим проблемы, пусть идёт ко мне.

— Ты серьёзно? — шепчет она.

— Красавица, я чертовски серьёзен, — закрываю глаза и глубоко, тяжело вздыхаю.

— Он попросил посмотреть мой телефон.

— Что? — глаза у меня чуть не вылезают из орбит.

— Я не выдумываю. Он хотел увидеть переписку между нами. А потом назвал меня шлюхой, потому что это его коронный приём — унижать меня.

Я ошеломлён.

Просто несколько секунд не могу ничего сказать, переваривая это.

— Он не успел договорить до конца, — продолжает Ава. — Я остановила его. Но намёк был. И я бы соврала, если бы сказала, что мне это было безразлично.

— Никогда, — рычу я, с трудом сдерживаясь.

Ава удивлённо моргает.

— Никогда что?

— Он никогда больше не будет так с тобой разговаривать. Никогда. Если хоть раз ещё осмелится — будет иметь дело со мной. Поняла?

Она долго смотрит на меня, потом медленно кивает.

— Хорошо. Спасибо. Мне правда стало легче. Намного легче.

— Отлично. Ты показала ему наши переписки?

— Хрена с два. У него нет на это права. Он просто пытался меня задеть. Он до сих пор держит на меня злобу с момента развода — он считает, что я разрушила наш брак. Хотя, если быть честной, первой я наняла адвоката. Но я сделала это только тогда, когда поняла, что между нами всё кончено. Я годами пыталась всё наладить, но в итоге осознала: Дэн никогда не отпустит меня из той клетки, в которую сам же меня посадил. Ему не нравилось, что я была дикой, он пытался меня изменить. И какое-то время я позволяла ему это. Верила, когда он говорил, что я слишком эмоциональная, слишком неудобная, слишком… недостойная любви. Но со временем я поняла — проблема не во мне. Проблема в нём. Он так и не смог полюбить меня настоящую.

Я сжимаю зубы так сильно, что у меня скулы сводит.

Теперь я понимаю, почему Ава не спешит снова связывать себя узами брака. Для неё брак был тюрьмой. И кто в здравом уме добровольно вернётся туда?

— Ты заслуживаешь куда большего, чем жить с мужчиной, который обзывает тебя и пытается тебя переделать, — тихо говорю я.

Ава кивает.

— Я знаю. Быть с тобой показало мне, что бывает по-другому. Что бывает хорошо.

— Плачешь так, как будто это что-то плохое, красавица, — тихо говорю я.

— Но быть с тобой? — Она берёт мою руку, переплетая наши пальцы. — Это лучшее, что со мной когда-либо случалось. Я никогда не чувствовала себя лучше. Потому что ты любишь меня такой, какая я есть.

В груди поднимается тёплая волна, скапливаясь где-то в горле.

— Люблю. Чертовски сильно, красавица. Я тебя так люблю, что самому страшно. Люблю твою жажду приключений. То, какая ты спонтанная. Безумно весёлая. Люблю, что ты не боишься пробовать новое. Люблю, как ты любишь свою малышку. Даже не представлял, насколько мёртвым внутри я был, пока не встретил тебя. И что бы ни случилось, я всегда буду благодарен за то, что ты вернула меня к жизни.

Её лицо дрожит от эмоций.

— Спасибо, — шепчет она.

— За что? За то, что люблю тебя? Тебе не нужно благодарить меня за это. Это было самое лёгкое и лучшее, что я когда-либо делал — влюбиться в тебя.

— О, Сойер... — Она всхлипывает. — Я готова, родной. Я хочу быть с тобой. Но я знаю, как для тебя важны брак и дети. А я не уверена, что когда-нибудь этого захочу. Если для тебя это критично, я пойму. Но если ты примешь меня такой, какая я есть — я вся твоя, без остатка.

Она прикусывает губу.

— Я знаю, всё это гораздо сложнее, чем мы рассчитывали…

— Правда? — ухмыляюсь я. — А мне кажется, всё как раз очень просто.

Её ресницы трепещут.

— Но мы хотим…

— Одного и того же, Ава. Друг друга. И чтобы кто-то помогал разгружать посудомоечную машину.

Её глаза наполняются слезами.

— Господи, — выдыхает она. — Ты чертовски хорош.

Смеясь, я ладонью обхватываю её лицо и притягиваю к себе для поцелуя.

— Я люблю тебя, Ава. И не шутил, когда сказал, что влюбился в тебя в тот самый момент, как ты врезалась в меня в том забегаловке.

— Ковбой, я тебя люблю, кажется, всю свою жизнь.

Она целует меня в ответ — медленно, нежно, с лёгким привкусом слёз и с ощущением свободы.

У нас впереди ещё куча вопросов. Дети, бывшие супруги. Согласится ли она переехать ко мне? Это увеличит её дорогу на работу...

Я ещё даже не знаком с её семьёй.

И я не хочу, чтобы фаза наших свиданий закончилась. Я хочу встречаться с ней вечно, если она позволит.

Дарю ей последний короткий поцелуй и отстраняюсь.

— Ну что, раз уж всё уладили...

Она смеётся.

— Всё это произошло слишком быстро.

— Да.

— Мы ведём себя безрассудно.

Я ухмыляюсь.

— Может быть.

— Но мы всё равно идём вперёд.

— Однозначно. Потому что, возможно, это лучшее решение в нашей жизни.

Она улыбается — той самой улыбкой, которая добирается до самых уголков её зелёных глаз. Большим пальцем проводит по тыльной стороне моей руки.

— Я в деле.

— Я тоже.

Мы смотрим друг на друга.

— Спасибо. За то, что превратил ужасный день в лучший.

Теперь моя очередь сжать её руку.

— Это ведь моя работа — быть твоим парнем.

— Значит, я теперь твоя девушка?

— Я никем делиться не собираюсь, если ты об этом.

В её глазах вспыхивает яркий, тёплый огонёк.

— Я тоже не хочу тебя ни с кем делить, родной.

— Как ты думаешь, что было самым неприятным в разговоре с Дэном?

Она задумывается, глубоко вздыхая.

— Самое большое, что меня всегда бесило в браке с Дэном — это то, что ему, по сути, было наплевать. На меня. На мои мечты, желания. Он просто хотел, чтобы я была идеальной маленькой женой, которая заботится о нём и упрощает ему жизнь.

Я кладу свободную руку на руль, слушая, как ровно урчит двигатель в тишине между нами.

— Тяжело, когда чувствуешь, что стараешься только ты один.

— А иногда — что вообще никто не старается, кроме тебя.

— Я тоже это понимаю.

— Дэну было плевать годами. А теперь вдруг он хочет копаться в моём телефоне и читать наши переписки.

— Бред какой-то.

— Ну, яйца у него, конечно, железные, — горько усмехается она. — Но больше всего меня задело даже не это, а то, что он намекнул — будто я подвергаю Джуни опасности. Будто бы привожу к ней кого попало. Это было оскорбительно. И ужасно меня взбесило. А когда я злюсь по-настоящему... я плачу, — она кивает на своё лицо. — Так что да, я сегодня наплакалась.

— Как Джун отреагировала?

— К счастью, она была слишком занята своим Киндл, чтобы заметить.

Я крепче сжимаю руль.

— Я не хочу ненавидеть твоего бывшего…

— Я тоже этого не хочу. Обычно он не такой, честно. Но... в общем, причин для развода у нас хватало.

— Он ведь завтра привезёт Джуни домой?

Ава кивает.

— Хочешь с ним познакомиться?

— Хочу.

— Оставь оружие дома.

— Ава, я не собираюсь его стрелять, — смеюсь я. — Может, разве что подбить глаз…

— Не надо, — усмехается она.

— Шучу. Я не люблю начинать драки.

— Нет, — её глаза вспыхивают. — Ты лучше умеешь зажигать огонь.

У меня в штанах всё вздрагивает.

— Может, свалим отсюда?

— Ну, я бы не против, — она бросает взгляд вниз, на мою промежность. — Но знаешь что... Я решила ещё давно: Дэн больше не будет портить мне жизнь. Так что зачем портить сегодняшний вечер? Пойдём лучше танцевать.

Мы обмениваемся долгим взглядом.

Я не спрашиваю её, уверена ли она.

Не спрашиваю, можно ли сначала быстро порадовать её прямо здесь — потому что если начнём, то уже не остановимся.

Я просто целую её в губы и выключаю зажигание.

Выбравшись из машины, я обхожу её и открываю ей дверь.

Потом беру свою девушку за руку и веду её обратно в бар, где Frisky Whiskey исполняет кавер на Джонни Кэша.

Горит, горит, горит...