Пусть день

Медленно исчезает,

Тогда ночь будет следить за тобой.

Темно-синяя, неподдельно тихая,

Она окутает твое сердце и душу…

Босые женские ступни медленно и осторожно касались пожелтевшей травы, покрытой росой…

Лаэта крутила головой, осматривая потрясающей красоты пейзажи, окружавшие ее. Как восхитительна была эта нетронутая красота природы.

С каждым шагом она все больше и больше ощущала осенний холод земли и мягкость травы. Пальцы ног замерзали… А сквозь тонкую ткань старинного платья чувствовалось лёгкое дуновение ветра… Она пришла туда, где погибло ее тело, и теперь душа возвращала свою телесную оболочку.

Голубые глаза с интересом изучали высокие холмы с растущими деревьями. В ее голове роились воспоминания о том, свидетелями скольких битв и событий они стали.

Словно наяву раздавались тихие звуки волынки и лёгкое пение юных дев… Лаэта наблюдала за душами, которые бродили по земле Ангальт. Слышала звон скрещивающихся клинков и крики воинов.

Она повернула голову в сторону, именно туда, где тысячу лет назад рос огромный белый дуб… Но сейчас там была лишь пожелтевшая трава, словно его никогда и не существовало.

Но это величественное дерево навсегда останется в ее памяти. Ведь там, стоя под его раскидистыми ветвями, Арман сказал, что любит ее. Именно этот дуб стал единственным свидетелем того, как зародилась их любовь…

И именно там она спрятала сердце своего возлюбленного.

Лаэта, гонимая воспоминаниями, медленно направлялась туда, где тысячу лет назад ее возлюбленный так безжалостно ее обманул.

И добравшись до места, опустилась на колени.

Женские пальцы дотронулись до пожухлой травы, и Лаэта почувствовала в глубине земли биение спрятанного сердце Армана…

С каждым его ударом по ее щеке текла слеза… Всхлипнув, она набрала побольше воздуха в грудь и закричала, как раненый зверь.

Выплескивая всю боль предательства и разбитого сердца…

От осознания того, что слышит стук сердца Армана. И от того, что это сердце никогда ей не принадлежало…

Лаэта упала от бессилья на покрытую росой траву, прислушиваясь к каждому удару… Слезы текли по проторенным мокрым дорожкам. И в голове крутился лишь один вопрос…

Почему?

Тысячу лет она ждала его. Десять веков была в заточении за то, что подарила возлюбленному то, чего он хотел. Исполнила его мечту. И каждые сто пятьдесят лет ждала, что снова встретится с ним. Почувствует его поцелуи и посмотрит в любимые черные глаза.

Но оказалась ему не нужна.

Арман никогда ее не любил. Он просто ее использовал.

И хотел убить…

Погрузившись в воспоминания и переживая внутренние страдания, Лаэта плакала навзрыд, осознав свою глупость и слепоту. Ругала себя за то, что позволила обмануть себя. Но с каждой пролитой слезинкой в душе становилось легко и пусто… А в женской груди замирало сердце…

Но зато биение чужого сердца, глубоко в земле, она слышала очень отчётливо… И с каждым ударом в ней поднималась злость…

Ярость завладевала ее душой, заполняя пустоту…

Тыльной стороной ладони она вытерла мокрые дорожки слез и медленно поднялась на ноги.

Вытянув перед собой руку, Лаэта громко начала читать заклинание, вкладывая в каждое слово всю свою ярость и обиду. Удары чужого сердца становились все отчетливее и отчетливее, словно оно уже на поверхности.

Земля задрожала, а небо затянулось тучами, спрятав солнце.

– Никогда я тебе этого не прощу, – прошептала она, смотря заплаканным, но гневным взором на уже парящее в воздухе сердце возлюбленного. – Никогда!

Схватив его в руки, Лаэта быстро побежала обратно в сторону холмов.

Ты хотел власти?!Подчинить себе весь мир?! Так смотри, как властвовать буду я! Чтобы ты, наконец, осознал, чего ты лишился.

– Lapis! ¹ – закричала она изо всех сил, направив руку в сторону холмов.

Земля снова задрожала, а все вокруг медленно начала поглощать мгла.

Камень за камнем летели с холмов прямо в центр огромного поля, пока Лаэта изучала потемневшее небо.

– Arcis!² – воскликнула она, взглянув на огромную груду камней.

Серые, покрытые мхом, камни, находившиеся уже в центре поля, зашевелились, складываясь один на один и образовывая высокие стены.

А Лаэта просто смотрела на то, как восстанавливается разрушенный замок Ангальта. Она вновь обретала свой дом.

Обитель, где она будет одинока и могущественна.

Когда же все камни сложились в крепкие стены, Лаэта, окинув взглядом величественный замок, образ которого намертво засел в ее памяти и стоял перед глазами столько лет, двинулась вовнутрь.

Через несколько часов здесь соберутся ее подданные. Они почувствуют ее магию. И солнечные лучи будут им не страшны, потому что небо закроет тьма.

Лаэта крепче сжала бьющееся сердце в своих руках. Но ее, окаменевшее от боли, не билось ему в такт.

А пока нужно избавиться от этого ненужного стучащего атрибута.

И позволить Арману увидеть, что он потерял. А наблюдать за этим он будет вечно…

* * *

Как только все вернулись домой, Софи тут же направилась на второй этаж. Она хотела увидеть Рэя хоть одним глазком, убедиться, что с ним все в порядке…

Тихо приоткрыв дверь их с Рэем спальни, она заглянула вовнутрь и ужаснулась.

Ее любимый лежал на огромной постели, совсем без движения. И на мгновение Софи показалось, что он мертв.

Она тут же бросилась к нему, но, увидев искаженное от боли лицо, остановилась.

Серые глаза бездумно смотрели в потолок, а на красивом лице проступили вены… Выглядел Рэй, как живой мертвец.

– Рэй, – тихо окликнула Софи, проведя рукой по его темным волосам. – Я здесь. Все в порядке.

Блэкмор слышал ее голос словно издалека. Тело находилось в агонии, а безумно сильный голод затмевал все. В голове была лишь мысль о еде и собственной смерти.

– Софи, не трогай его, – Джаспер появился в дверях так внезапно, что она вздрогнула. – Сейчас он ещё не способен думать о чем-то другом кроме своей смерти. Вот когда его тело окончательно ослабнет, тогда ты станешь его маяком.

Софи не спеша вновь провела по темным волосам Рэя.

Ее сердце разрывалось при виде серо-бледного измученного лица, но она понимала, что это единственный шанс его спасти.

– Пойдем, – окликнул ее Джаспер. – Лучше пропустим по стаканчику. Никогда не думал, что с таким нетерпением буду ждать наступление рассвета.

Софи крепче сжала руку Рэя и поднесла ее к губам.

Я обещаю тебе. Я справлюсь. Потерпи, любимый… Скоро все будет хорошо.

И поднявшись на ноги, она поплелась за Джаспером на первый этаж.

Расположившись в огромном кресле в гостиной, она закрыла глаза, пытаясь совладать со своими эмоциями.

– Он справится, Софи, – произнес Джаспер, ободряюще сжав ее худенькое плечо. – Он уже проходил через этот ад.

– Когда? – встрепенулась она и перевела зелёные заплаканные глаза на вампира.

– Давно, – усмехнулся грустно Джас и, подойдя к бару, наполнил два стакана, один из которых протянул Софи.

Она приняла из его рук стакан и перевела взгляд на пылающий камин, наблюдая за тем, как языки пламени лижут обгоревшие поленья.

Джаспер уселся в свободное кресло рядом с девушкой и тоже устремил свой взгляд на огонь.

– Это был одна тысяча восемьсот семьдесят четвертый год. В то время я путешествовал по Риму. Вечный город… – мечтательно произнес он. – Я бродил по ночному Колизею, изучал ночные и такие загадочные улицы Ватикана… В общем, наслаждался путешествием до тех пор, пока в одном из музеев, куда я пробрался ночью, не обнаружил мертвые тела.

Софи с ужасом взглянула на собеседника.

– Мертвые тела? – переспросила она.

– Да, – протянул Джаспер. – Я сразу понял, что это дело рук вампира. И, признаться по правде, сперва подумал, что это дело рук Армана. Уж очень почерк был похож. Только Арман с такой жестокостью расправлялся со своими жертвами…

– Только не говори, что это был…

– Рэй, – договорил вампир и повернулся к девушке.

Зелёные глаза стали огромными, а рот приоткрылся от удивления. Она встряхнула головой и сделала несколько больших глотков, поморщившись от крепости напитка. Вытерев губы тыльной стороной ладони, Софи тихо спросила:

– И что ты сделал?

– Я встретил его совершенно случайно. Он ужинал какой-то испуганной девицей прямо у Колизея. И, мягко сказать, я был сильно удивлен, увидев то, кем он стал. Даже в моих самых враждебных мечтах не было такого, чтобы охотник на вампиров сам стал тем, кого с таким рвением уничтожал. Увидев меня, Рэя усмехнулся и предложил присоединиться к его маленькому пиру. Измазанный чужой кровью, с бешенным взглядом… Монстр.

У Софи по коже пробежался холодок, а волосы встали дыбом. Все это не укладывалось у нее в голове. Она не могла представить, что мужчина, который с такой страстью и любовью целует ее, может быть таким.

«Я – монстр, Софи…».

– Рэй не умел контролировать себя, – продолжил рассказ Джаспер. – Абсолютно. Я пытался научить его, но не мог. Потому что стоило ему ощутить голод – все мои советы летели к чертям. Но после своих зверств, когда голод отпускал, он страдал от того, что делает. Понимание обрушивалось на него, заставляя ненавидеть и презирать самого себя. Он хотел умереть. Но не мог. Рэй не хотел оставлять тебя одну. Не в силах смотреть на его внутренние терзания, я решил действовать по-другому. Я отправил его в ад, чтобы научить контролю.

– И ты опоил его кровью мертвого?

– Да. Это самый действенный способ обезвредить вампира. У Рэя не было сил причинить кому-либо вред.

– А как это действует?

– Это адская боль. Кажется, что твои внутренности высыхают, – Джаспер сжал руку, словно показывая ей, как именно. – Ты чувствуешь постоянный голод, медленно и мучительно умираешь, превращаясь в мумию.

Софи до крови закусила губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.

При мысли о том, что сейчас испытывает ее любимый, ей хотелось плакать. Хотелось хоть на миг облегчить его боль…

– Да, Софи. Он страдал. Долго и мучительно. Я давал ему кровь лишь в маленьких количествах, чтобы поддерживать в нем жизнь. Но обездвиженный и беззащитный, он страдал не только от физической боли, но и от душевной. Потому что понимание, что он делал и скольких людей лишил жизни, намертво засело в его голове.

– Но он же справился?

– Ты помогла ему, – улыбнулся Джас, взглянув на девушку. – Несколько раз Рэй просил меня, чтобы я его убил, когда ему казалось, что он больше не выдержит… Но я каждый день напоминал ему о том, ради кого он стал таким. И ты не поверишь, но твое имя творило чудеса, придавая ему сил сражаться с самим собой.

– Сколько продолжалось его обучение контролю?

– Четыре месяца.

Софи, не выдержав, все-таки расплакалась, продолжая смотреть на огонь.

Четыре месяца ада и пыток… сто пятьдесят лет вечной жизни в облике того, кого Рэй всегда презирал… Внутренние терзания… Цена этой любви слишком высока.

Неужели он думает, что теперь я так просто сдамся и позволю ему умереть?

– Но зато мой друг научился контролю, – усмехнулся Джас и поднял свой стакан, словно произнес тост. – Он справится, Софи. Тогда ему помогало твое имя, а сейчас ты здесь. Но ты должна быть сильной… Проявив слабость, знай, что ты сама его убьёшь.

Только теперь она поняла, почему Рэй считает Джаспера другом.

– Почему ты помог ему, если знаешь, кем он был?

– Потому что Рэй спас мою жалкую жизнь, – пожал плечами вампир. – Спас тогда, когда я больше был его врагом, чем другом. Разве он тебе не говорил? Ты же тогда ещё была рядом с ним.

Софи отрицательно замахала головой.

Джаспер поведал ей о событиях сто пятидесятилетней давности. О том, как Рэй поручил ему забрать у Армана медальон, и о том, как он с треском провалил задание и оказался в подвале, в таком же мучительном положении. Как и не забыл поведать, что Рэй дал ему свою кровь, когда спасал своего горе-помощника.

– Наверное, он просто меня приворожил своей кровью, – заключил, смеясь, Джаспер, и Софи не смогла сдержать улыбку.

– А Арман? Как ты оказался рядом с этим монстром?

Лицо Джаса мгновенно погрустнело, а улыбка спала с его лица. Голубые глаза потускнели, и в них отразилась огромная боль.

– Если ты не хочешь, можешь не рассказывать, – попыталась исправить свою оплошность Софи, увидев, как отреагировал он на этот вопрос.

– Это был одна тысяча шестисот сорок пятый год. Лондон. Я являлся пятым сыном герцога Кентербийского. Мне было двадцать три, когда на пороге нашего дома появился Арман. Он убил всю мою семью, включая братьев… Но не тронул меня.

– Почему?

– Я не убегал от него, и ему, привыкшему к крикам ужаса, и тому, что его жертвы пытаются спастись, стало интересно. Арман подошёл к моей постели, где я лежал, и заглянул в глаза, – Джаспер рассказывал это так, словно снова оказался в своем прошлом. – Он долго изучал меня взглядом, словно пытался решить, что со мной делать.

– А почему ты не пытался сбежать? Неужели тебе не было страшно?

– Мне было чертовски страшно, Софи. Ужас, который я испытывал в тот момент, нельзя было описать словами. Но я не мог убежать от Армана… – Джаспер повернулся к девушке и добавил: – Я не мог ходить, и был прикован к постели. За два года до этого я упал с лошади и повредил позвоночник. Мое здоровье ухудшалось с каждым годом, и было слишком слабым, чтобы я мог прожить долго. Возможно, в тот момент я считал, что мои мучения закончатся, если Арман убьет и меня… Поэтому я не кричал и не звал на помощь.

Софи попыталась не выдать своих эмоций.

Джаспер был прикован к постели и не мог ходить?

Она невольно взглянула на его ноги, изучив начищенные до блеска дорогие туфли. Глаза изучали хорошо развитую мужскую фигуру, в которой чувствовалась сила.

– Но он не убил меня. Арман обратил меня. Он сказал, что именно так выглядел бы его сын.

– Вы действительно чем-то похожи внешне, – усмехнулась Софи.

– Возможно. Но в то же время мы абсолютно разные. Я остался с ним, и подключился к его игре под названием «отец и сын» для того, чтобы отомстить за свою семью. Он же думал, что избавил меня от физических страданий и подарил шанс на новую жизнь.

– Но почему Арман так поступил?

– Ты разве забыла, какой он хороший тактик? – мужская бровь вопросительно выгнулась, а губы скривились в усмешке. – Арман создал меня в надежде на то, что я стану тем, кому он безоговорочно смог бы доверять. Сыном.

– Но ты выбрал другой путь…

– В одна тысяча восемьсот семьдесят первом году я думал, что все закончится, и Арман умрет. Но все вышло не так, а я выдал свои планы в отношении его. Хотя, если бы я провел эти сто пятьдесят лет рядом с ним, возможно, знал бы о нем намного больше.

– Зато сейчас он мертв.

– Но Лаэта жива. А это новость ещё хуже…

Двери гостиной распахнулись так внезапно, что Софи и Джаспер встрепенулись. Шон и Эрон, стоявшие на пороге, выглядели весьма взволнованно.

– У нас проблемы… – произнес Шон, направляясь к плотным шторам.

– Что случилось? – Софи вскочила на ноги.

Что-то с Рэем?

– Вот что случилось, – Шон раздвинул шторы и повернулся к Джасперу. – Уже час, как должен был наступить рассвет…

Софи изучала глазами серые тона улицы. Сумеречная темнота была непривычна для такого времени суток.

– Солнца нет… – заключила она.

– И не будет. Вампиры – теперь подданные Лаэты, и она сделала все возможное, чтобы они как можно быстрее явились к ней.

Софи взглянула на Шона и прищурилась.

– Но как они узнают, где она?

– Скоро она заявит о себе, используя магию. И мы тоже должны это почувствовать.

– Тогда нужно придумать что-то, чтобы Лаэта не могла вами управлять, – встревоженно произнесла Софи, запустив руку в светлые волосы, и повернулась к Эрону: – А где Шайла?

– Наверху.

Взгляды всех присутствующих обратились к Эрону.

– Но ты же сказал ей, чтобы она не ходила к Рэю, ведь так? – аккуратно поинтересовался Джаспер. – Или ты совсем ничего не рассказал своей пьяной ведьме?

По лицу Эрона было понятно все.

Все быстро рванули к лестнице, в надежде на то, что Шайла ещё не отважилась навестить лучшего друга.

Но успокаивающий и жалостливый голос рыжеволосой ведьмы, раздававшийся на втором этаже, говорил им совсем об обратном…