Джулия

Первым делом, что я увидела, когда открыла утром глаза, — это спящий Эрик. Расслабленные черты лица, в уголках губ застыла легкая улыбка, волосы в беспорядке разметались по подушке, одна рука находится под головой, а вторую закинул на меня. Сейчас он походил на мальчишку, а не на серьезного молодого человека, которого привыкли видеть все вокруг. Безмятежность и покой, которых так не хватает в жизни, царили вокруг.

Аккуратно развернувшись, я хотела вылезти из кровати, но меня обхватили крепкие руки и прижали к широкой груди.

— Куда? — хриплым ото сна голосом мне в волосы проговорил парень.

— Туда.

— Мелочь, это не ответ. Ты болеешь, вернись в кровать быстрее.

— Мне надо.

— Чего тебе надо? Иди ложись, буду тебя лечить.

— Эрик! Мне в туалет надо, а ты прицепился. И вообще, мне уже лучше.

— А, ну это да. — Приподнявшись на локтях и пристально взглянув, парень спросил: — Что значит лучше? Врать нехорошо.

— Да не вру я!

— Так, ладно, иди по своим делам, а потом — сразу в постель. А я — за градусником. — И мой личный доктор, встав, подошел ко мне, губами потрогал лоб, что — то проворчал и вышел из комнаты.

Выйдя из ванной, я увидела сидящего на моей кровати Эрика. Он уже переоделся и, судя по мокрым волосам, принял душ.

— Я решил, что ты заплыв решила в ванной устроить. Ну или уснула там. Давай быстрее под одеяло!

— Не ворчи.

— Даже не начинал. Мелочь, давай быстрее. — похлопал по постели рукой парень.

Закатив глаза, послушно побрела к кровати.

Измерив температуру и убедившись, что она в норме, любимый изрек:

— Сегодня все равно пастельный режим! Сейчас принесу сюда завтрак. Свет скоро восстановят, так что можно будет фильмы посмотреть.

— Не хочу я целый день в постели валяться!

— Возражения не принимаются.

— Но…

— Никаких но! — и после этой фразы он удалился.

Умытое вчерашней бурей солнце робко кидало свои лучи в приоткрытое окно. Легкий ветерок играл с занавеской. Птицы, которые еще вчера притихли во время непогоды, сейчас наполняли своими трелями все вокруг. Мир обновился и улыбался новому дню.

— Малыш, завтрак готов, — дверь распахнулась и в дверном проеме появился Эрик с подносом, — и только попробуй откажись от еды!

— И не подумаю, я голодная, как стая волков. Давай быстрее свой завтрак. Хотя я и на кухне могла поесть.

— На кухне еще успеешь. — Ставя поднос мне на ноги и поцеловав в лоб, произнес Эрик.

— Как покойника. — Откусывая тост с сыром, пробубнила я.

— Что? — приподнял бровь парень.

— Говорю, как покойника в лоб целуешь.

— Мелочь, лучше жуй молча. Поцелую в губы, когда все съешь.

Я заиграла бровями и отхлебнула чай с лимоном, запивая откусанное.

После завтрака, получив свой поцелуй, потянулась. Так болеть мне нравилось. Я хотела встать и отнести посуду на кухню, но, естественно, мне не дали. Вскоре восстановили электричество, и я

упросила этого вредного врача, что так заботливо хлопотал рядом, смотреть фильм не в моей постели, а внизу в гостиной. Мне очень нравилось именно там лежать в объятиях своего парня, чувствовать его дыхание в волосах, кольцо сильных рук, в котором мне было так комфортно.

Сегодня мы опять смотрели черно — белые фильмы, наслаждаясь их уютом и душевным теплом. Под один из таких фильмов дрема накрыла меня, все — таки простуда дала о себе знать. Проснувшись от бешено колотящегося сердца, потрогала свои щеки и поняла, что они мокрые от слез. В комнате, где царил легкий полумрак, я была одна. В груди ужасно ныло, и хотелось плакать. Сон, глупый сон! Все, что запомнилось, — это то, что безумно хочу что — то поймать, удержать. Но руки раз за разом хватали лишь холодную пустоту.

— Эрик, — мой голос дрожал.

Мне стало необъяснимо страшно. Но вскоре в дверях появился парень. Быстро встав с дивана и обняв любимого, уткнулась носом в его грудь.

— Малыш, ты чего? Тебе стало хуже? — попытался заглянуть мне в глаза он.

— Нет, просто сон глупый приснился. Неприятный. Проснулась, а тебя нет.

— Я тут, все хорошо, — принялся успокаивать и гладить меня по голове Эрик.

— Давай погуляем? Не хочу больше лежать.

— Сначала меряем температуру, а потом я посмотрю. А пока — марш назад!

— Ты самый вредный доктор, мистер Гризли, — проворчала я, усаживаясь на диван.

Температура у меня была нормальная, и после ужина мы решили сходить на обрыв, проводить солнце и полюбоваться мерцанием звезд. Погода на улице была замечательной. Эрик хотел просто посидеть на веранде, так как боялся, что я еще не оправилась и могу замерзнуть после заката. Но уговорить мне его получилось, хоть и нелегко далось.

Только мы собрались выйти из дома, как зазвонил телефон. Это был Дэвид. Парни долго беседовали по поводу работы. Мне казалось, что этот разговор не кончится никогда, и мы не пойдем гулять. Тут Эрик протянул мне трубку.

— Тебя Дэв, да и Ксю там еще трубку упорно отнимает.

— Привет, мой дорогой братик! Как вы там?

— Привет! Все отлично!

— Передавай Ксю привет, а мне пора, — хотела я положить трубку, но услышала недовольства Дэва

— Эй, гном!

— Что?

— Ты куда там намылилась?

— Гулять.

— С кем?

— Опять допрос. Я большая уже! Да и с Эриком тут не разгуляешься. Ну правда, Дэв, мы уже выходили, как ты позвонил.

— Ты с Эриком гулять собралась?

Так, что сказать?

— Я …. С Сетом гулять собралась, Эрик с нами, естественно. Так все, а то уже темнеет. Передай Ксю, что скоро поболтаем. А да, кстати, когда вас ждать?

— Через пару дней.

— Отлично! Все. Целую крепко, чао!

И пока не услышала что — то в ответ, повесила трубку.

Когда мы дошли до обрыва, на ночном бархате неба россыпью жемчуга в лунном свете мерцали звезды. Эрик предусмотрительно взял с собой плед, и мы лежали, взявшись за руки, наслаждаясь ночной красотой. Казалось, что мы летим, не разжимая рук, среди всего этого сверкающего великолепия, утопающего в бескрайней тьме.

Краем глаза заметив падающую звезду, резко села.

— Малыш, то чего? — Эрик поднялся следом за мной.

— Не успела.

— Что?

— Звезда упала, хотела загадать желание и не успела.

— Ты сама — как звезда — и, уронив меня обратно, парень навис надо мной, любуясь — и что же ты хотела загадать?

— Вечную любовь.

Эрик внимательно посмотрел в мои глаза и резко встал, протянув руку.

— Встань и закрой глаза, — голос парня звучал тихо и нежно.

Повинуясь этой нежности, я сделала то, о чем меня попросили. Удаляющиеся шаги немного напрягли. Но вскоре я почувствовала, как Эрик, обхватив меня одной рукой за талию, прижал спиной к своей груди. Вкрадчивый шепот защекотал ухо.

— Легенда гласит, что если парень подарит цветок, что растет на этом обрыве своей любимой в лунную ночь под звездами, то этим он клянется в вечной любви, и они всегда будут вместе, конечно, если девушка примет этот цветок. Решай, принимаешь ты мою любовь или нет.

Широко распахнув глаза, увидела, как свободной рукой любимый сжимает тот самый АмариЛис, о котором говорится в легенде. Бережно погладив шелковые лепестки цветка, приняла этот бесценный дар. Меня резко развернули и, заключив в кольцо рук, прижали к себе.

Я чувствовала, как гулко бьется сердце Эрика, а мое вторило ему. Хрустальный блеск любимых глаз отражался во мне. Жидкая, чистая любовь текла по нашим венам.

— Вечно? — спросила я.

— Вечно, — был мне ответ.

— Люблю, — практически беззвучно прошептали его губы.

— Люблю, — повторили мои.

— Знаешь, — пальцы любимого нежно провели по моей скуле, — раньше я не чувствовал запах этого цветка. Он просто ничем не пах.

— А сейчас? Чем он пахнет для тебя сейчас?

— Тобой… — жаркое дыхание скользнуло по моему виску.

Я не знаю, сколько мы так простояли, растворяясь друг в друге. В груди было тесно, и казалось, что сам воздух искрит между нами.

— Нам надо идти домой, начинает холодать. Я не хочу, чтобы ты опять свалилась с температурой.

— Нуууууу, давай еще тут побудем. Здесь так хорошо.

Ветер — шалунишка зашуршал кронами деревьев, и показалось, что сам лес решил повторить мои слова: «Хорошшшо, хорошшшо» Я улыбнулась этому шуму, а Эрик, как самый что ни на есть обломщик, строго произнес:

— Нет, домой. Ветер поднимается, да и спать уже пора.

— Вот ты... — но в голову так и не пришло, как его можно назвать, и я решила согласиться.

— Ладно, но лягу спать при одном условии!

— О, даже так? — прижимая меня к себе, спросил парень, — и какие у нас условия?

— Я хочу заснуть в твоих объятиях под твою колыбельную.

— Мммм, ну если ты будешь себя хорошо вести.

— А если плохо? Отшлепаешь? — заглянув в глаза парня, я невинно улыбнулась.

— С огнем играешь, Мелочь!

— Я стараюсь.

Мой звонкий смех разлетелся в ночной тишине над обрывом. Эрик лишь покачал головой.

А ветер тем временем действительно начал усиливаться и, перестав играть с листвой, принялся с яростью за все цепляться. В один из порывов он попытался вырвать мой цветок из рук, словно дерзкий хулиган в темном переулке пытается отнять нечто ценное. Я лишь сильнее прижала алые лепестки к своей груди. Всю дорогу до дома мне казалось, что нас трое идет по тропинке. Третий был ветер. Он как живой цеплялся за нас, мешая идти, не оставляя попытки отнять мой бесценный подарок. Переступив порог дома, сразу стало легче на душе. Смешно, конечно, испугаться какого — то ветра, посчитав его живым существом. Но… Из задумчивости меня вырвал голос любимого:

— Малыш, я сейчас переоденусь и вернусь. Иди пока к себе, готовься ко сну.

— А… да, хорошо. Буду ждать.

Поцеловав меня быстро в нос, парень направился к себе.

Поставив цветок в вазочку, что нашлась на кухне, я поняла, что замерзла. Горячий душ мне сейчас совсем не повредит.

Стоя под обжигающими струями, в клубах пара, я возвращалась мыслями к обрыву. Вечная любовь, вечная нежность! Я верила Эрику как никогда и никому не верила! Не просто верила, а доверяла! Не знаю, когда это чувство появилось во мне, но сейчас оно расцвело большим алым

цветком в моей душе, удивительно похожим на тот, что подарил мне он. Это был не просто

цветок, сегодня на краю обрыва мне вручили сердце, сильное и нежное одновременно. Сердце, наполненное жаркой, горящей любовью. Здесь и сейчас я поняла, что хочу стать с ним еще ближе, стать одним целым. Отдать навсегда свое сердце, душу и тело самому любимому и дорогому мне человеку — Эрику.

Трясущимися от переполняющих меня эмоций руками я натянула маленькие кружевные трусики и футболку, которая практически не скрывала их, и вышла из ванной. Парень сидел на кровати, скрестив ноги по — турецки, и в свете прикроватной лампы внимательно рассматривал журнал. Не поднимая головы, он постучал ладонью рядом с собой.

— Давай, Мелочь, быстрее под одеяло.

Мое сердце бешено стучалось о ребра. Мне было страшно и волнительно. Я лишь потеребила край футболки, но осталась стоять на месте.

— Ну ты где…

Договорить Эрик не успел. Подняв глаза, он сначала замер, а потом резко встал. Журнал с глухим стуком ударился о пол.

— Джул, — нерешительно продолжил парень, — у тебя безумно красивые ноги, но мне тяжело будет вот так рядом с тобой уснуть. Ты… мне. ээ

— Подойди ко мне, — робко попросила я. Вдох — выдох. — по — пожалуйста.

Мгновение, и горячие руки взяли меня за запястья.

— Джулия, посмотри мне в глаза.

Стоило мне поднять голову, как рой бабочек, что жил в моем животе, начал усиленно махать своими полупрозрачными мерцающими крылышками, пробуждая вулкан во мне. И казалось, что первые, робкие толчки землетрясения, мелкой дрожью разносятся по всему моему телу.

— Малыш, пожалуйста, не играй со мной, — парень тяжело выдохнул — я в шаге от безумия, мне тяжело себя сдерживать.

Голос звучал тихо, интимно, что приумножало количество мурашек, бегающих вдоль позвоночника. — Я… я — робко, немного прерывисто слова вылетали из меня — хочу… с тобой сделать этот шаг и разделить безумие на двоих.

— Маленькая моя, — пальцы нежно скользнули по моей скуле, и взгляд Эрика застыл на губах.

Сводящий с ума поцелуй, кажется, длится вечность. От томительного ожидания все внутри сжимается и начинает бешено пульсировать. С неохотой оторвавшись от моих губ, любимый рвано произносит, заглядывая в самую душу.

— Ты... точно этого… хочешь? — в зыбком свете лампы было видно, как пульсирует жилка на его шее, задавая ритм бабочкам, которые уже порхали рядом.

Моя ладонь скользнула под футболку парня и аккуратно легла ему на живот. Мышцы от такого прикосновения сразу напряглись, и я, чуть осмелев, начала подушечками пальцев, на которых уже разгорался огонь, выводить замысловатые узоры. Глядя в черные, как самая глубокая бездна, глаза, сказала:

— Да, я хочу этого. Я хочу тебя!

— Мелочь, — шумно втянув воздух и выдохнув мне в волосы, произнес Эрик.

Любовь, чистая, не разбавленная, одна на двоих, резким напором ударила в вены и понеслась ярким потоком, разнося по всему телу жар тысячи звезд. Мгновение — и между нами нет преград, вся одежда сиротливыми кучками валяется на полу. Его руки и губы жадно скользят по моему телу, и там, где они прикоснулись, распускаются огненные розы. Я непроизвольно выгибаюсь от его прикосновений, пытаясь оказаться ближе к нему. А он дразнит, играет со мной. В моих легких вот — вот закончится воздух, я задыхаюсь, тону в теплой карамели... Полу — стон, полу — вскрик срывается с моих губ.

— Все нормально? — слышу хриплый голос.

Не в состоянии ответить, я лишь киваю головой.

— Малыш, — парень навис надо мной — открой глаза.

И я вижу его взгляд, темный, искрящийся, полный дикой страсти.

— Я люблю тебя! — выдыхает он мне в самые губы.

Легкая боль пронзает меня.

— Прости, — доносится до меня.

Но боль быстро уходит, гонимая теплыми волнами нежности, что одна за другой накрывают нас. И мы парим в небесах, ласкаемые звездами, пока свет далеких галактик полностью не поглощает нас, взрывая наш мир на яркие хрустальные брызги.

Его влажный лоб с прилипшими прядями темных волос прижимается к моему лбу. Тяжело дыша, Эрик целует меня и, улыбаясь, ложится рядом, притягивая меня к себе.

— Ты — моя вселенная, вселенная с именем Джулия, — прошептал мне на ухо парень, — ты самое ценное, что есть у меня. Моя Мелочь.

— Мой мишка Гризли. — Улыбаюсь я сквозь тягучую негу, — мне так хорошо в твоих объятиях. Пожалуйста, не отпускай меня никогда.

Мы лежали, наслаждаясь теплом друг друга. А потом пришла очередная волна, унося нас далеко — далеко. Я хватаюсь за его широкие плечи, чтобы не потеряться в реальности, но видя его потемневший взгляд, взлетаю вслед за ним к далеким звездам, оставляя след от зубов и ногтей на коже Эрика. Хриплое, тихое — «Джул» — сорвавшееся с его губ разрядом тока проносится по оголенным нервам. И снова слепящий взрыв, рассыпающийся яркими кристалликами, поглощает все вокруг. И на смену ему приходит тягучая нежность.

Мы так и задремали в объятиях друг друга, когда солнечные лучи уже во все скользили по стенам.

Эрик

Она моя!

Это первая мысль, которая посетила меня после пробуждения. Как же я был счастлив, смотря на спящее и так мило сопящее чудо рядом с собой. Слегка приоткрытый манящий ротик, подрагивающие реснички, веснушки на аккуратном носике. Мне захотелось их пересчитать: раз, два, три.

— Что ты делаешь? — не открывая глаз, спросила Джул.

— И тебе с добрым утром, любимая! Четыре, пять.

Малышка нехотя приоткрыла один глаз и смешно пошевелила носом.

— С добрым утром! Так что ты там считаешь?

— Веснушки. Шесть, семь, — продолжил я невозмутимо свой подсчет.

— Зачем? — окончательно проснулась Джулия, и на меня уже уставились два глаза цвета жидкого меда.

— Ну… хочу знать, сколько их, а потом — многозначительно помолчал я, — столько же раз поцелую тебя.

— Я помогу тебе и облегчу задачу. Мне уж точно известно, сколько их — золотые полупрозрачные искорки тут же игриво сверкнули в глазах малышки.

— И сколько же? — мои руки скользнули под одеяло и неспеша провели по ребрам девушки.

— Много, очень много. — тихо, зажмурившись прошептала Джул.

— Ну, значит, я буду целовать тебя много, очень много раз. — прижав к себе ближе любимую, неспешно провел губами по ее скуле.

Когда мы наконец спустились на кухню, чтобы перекусить, время уже давно перевалило за полдень.

— Я такая голодная, — Джулия схватила яблоко и уселась на барный стул, весело болтая ногами.

На ней была надета моя футболка, вырез которой сполз с одного плеча, оголяя ключицу и трогательную впадинку над ней. Никогда раньше не позволял девушкам надевать мои вещи, меня это дико раздражало. А они, как назло, так и норовили натянуть на себя хоть что — то. Но сегодня утром, когда моя Джул, такая хрупкая и нежная, поднявшись с кровати, начала растерянно озираться в поисках своих вещей, я ей сам протянул эту футболку, что была на мне вечером. Она доходила ей примерно до середины бедра и была значительно широкой. Но кто бы знал, насколько она была прекрасна в этом одеянии! Во сто раз лучше и соблазнительней, чем самые откровенные и облегающие наряды! Я остался в одних шортах, решив чуть позже заглянуть в свой гардероб.

— Когда возвращается Дэв? — поинтересовавшись, достал из холодильника яйца и бекон.

— Вчера сказал, что через пару дней. — Джулия с хрустом откусила яблоко, — А что?

— Хочу с ним поговорить о нас.

— О нет, я лучше сама и потом.

— Малыш, не спорь. — я подошел к задорно болтающей ногами и аппетитно поедающей яблоко девушке.

Джул сразу отложила фрукт и, обняв меня за шею, притянула к себе. Ногами она обхватила мои бедра. Футболка задралась, открывая взору розовое кружево трусиков. Сердце гулко ударилось о ребра. Эта девчонка реально превратила меня в глупого пацана пубертатного периода!

— Это мой брат, и я сама с ним поговорю. Но точно, не сегодня и не завтра.

— А когда? — раздалось из дверного проема.

Ну вот, точно, кого я сейчас не ждал, так это Дэвида!

Джул испуганно пискнула и, спрыгнув со стула, начала нервно дергать задравшуюся футболку.

Джулия

Такого злого брата я еще ни разу не видела! Глаза, обычно похожие на летнее небо, сейчас потемнели и метали молнии. Кулаки сжаты, а на шее выступили вены. Тяжелый взгляд уперся в Эрика.

— Привет, как съездили? — конечно, более глупой реплики мне в голову прийти не могло.

Брат только гневно сверкнул глазами в мою сторону и опять уставился на своего друга.

— Дэв, нам надо поговорить. — спокойным голосом произнес тот.

— Да ты что? И о чем? Может, о том, что ты подкатил к моей сестре?

— Дэвид, у нас все серьезно, и я…

Договорить Эрику мой брат не дал.

— Серьезно? Тебе что, баб вокруг мало? Ты обещал ее не трогать! Почему она, почему Джул? — крик разлетелся по кухне.

— Я не поняла, что значит «обещал»? Я уже большая и сама могу разобраться, и хватит тут орать! — моему возмущению не было предела.

— Не лезь! — рявкнул на меня мой любимый братик.

Если честно, то я обалдела. Он еще никогда так со мной не разговаривал!

— Не смей с ней так разговаривать! — в голосе Эрика проскользнули стальные нотки.

— А то что? — я даже и не подозревала, что Дэв может быть таким!

— Она — моя девушка, и я не позволю…

— Она — моя сестра, и это я не позволю!

— Але! — тут уже и я перешла на крик, — я тут, и я сама решу, что кому позволять, а что нет!

— Отойди! — произнесено это было хором, и на меня уставились пара черных глаз и пара синих.

Вот так, значит?

— Малыш, нам надо поговорить с твоим братом. Все будет хорошо.

Эрик источал сейчас само спокойствие, в отличие от Дэва.

— Что будет хорошо? Ты совсем что ли попутал?!

Как так быстро брат оказался рядом с моим парнем и когда он успел замахнуться, я не поняла. Просто увидела удар. Эрик пошатнулся, но не упал. Поднеся руку к разбитой губе и вытерев большим пальцем кровь, бегущую тонкой струйкой из разбитой губы, тихо проговорил:

— Хорошо, этот удар я заслужил. Но на следующий я отвечу.

Гнев, поднимающийся со дна черных глаз, напугал меня, да и сжатые кулаки до побелевших костяшек у моего брата тоже не внушали спокойствия. Мысли, подобно молекулам в броуновском движении, начали хаотично носиться у меня в голове, увеличивая скорость по мере закипания моего мозга. Сейчас случится апокалипсис, и мне надо его предотвратить! На глаза попался кувшин с водой и, недолго думая, схватив его трясущимися руками, одним резким движением выплеснула воду на парней. Эти два, которые сейчас походили на мартовских котов во время разборок, вздрогнули от такой неожиданности и гневно, с легким флёром удивления, молча уставились на меня. Я скромненько поставила кувшин на стол и робко улыбнулась.

Тишину нашего апокалипсиса, который вот — вот должен был превратиться в линчевание одной милой девушки, прервал звонкий голос моей подруги.

— Ой, а что это тут у вас? Мальчики, почему вы сырые? Эрик, у тебя кровь? Дэв? Дэв! Что ты сделал?!

— А мой горячо любимый братик, по — моему, совсем умом тронулся. Не успел приехать, так начал кулаками махать — я решила сама броситься в атаку, прежде чем бы мне предъявили претензии по поводу незапланированных водных процедур.

Парни посмотрели друг на друга, но искры, еще недавно летевшие из их глаз, стали медленно оседать на пол и затухать. Накал страстей явно снижался. Ксю подлетела к Дэвиду и, потянув его за руку, потащила с кухни.

— Любимка, тебе явно надо успокоиться, ну и переодеться заодно. Пойдем.

Обернувшись перед самым выходом из кухни и стирая каплю воды, что повисла на подбородке, тронутом легкой щетиной, Дэв бросил через плечо.

— Мы не договорили, давай через полчаса на веранде.

— Как скажешь, — был ему ответ.

Я подбежала к Эрику и прижалась к нему, обхватив за пояс.

— Я так испугалась. Тебе больно?

Мой любимый, потрепав меня по голове как маленького ребенка, положил свой подбородок мне на макушку и крепко обнял.

— Все будет хорошо, моя боевая Мелочь.

От улыбки, которую я не видела, но чувствовала, мне стало очень тепло на душе.

— Мне тоже надо быть на веранде при этом разговоре, — чуть отстранившись, заглянула в глаза Эрика.

— О, нет! — целуя меня в нос и выпуская из объятий, нежно и одновременно строго произнес парень, — ты останешься тут. Поешь пока.

— Мне кусок в горло не лезет.

— Обязательно поешь. И не переживай так. А мне надо переодеться.

Я лишь тяжело вздохнула, смотря в удаляющуюся спину любимого.

Эрик

Переодевшись, я сразу вышел на веранду. Ветер неспешно играл с листвой, давая возможность полупрозрачным золотистым солнечным лучам то тут, то там падать на землю. Скоро к концу подойдет это лето. Сколько у меня их было, но это… Даже и не думал, что оно так перевернет все верх дном! Моя девочка тоже скоро уедет. Немного грустно, что не смогу ее каждый день держать в своих объятиях. Может, бросить все к черту тут и перебраться в Эдинбург поближе к своей малышке? Эта мысль заставила меня улыбнуться.

— Чего улыбаешься? — садясь в соседнее кресло, пробурчал Дэв.

Сейчас он напоминал обиженного и надувшегося на всех подростка.

Немного помолчав и глядя в небо сквозь кроны вековых деревьев, я произнес:

— Твоя сестра — сердце тут же с силой ударилось о ребра — самое дорогое, что есть в моей жизни. Знаешь, я жил в темноте, а в темноте так легко заблудиться. Джулия — мое персональное солнце, даже если темно, я все равно вижу ее лучи.

Дэвид бросил на меня быстрый взгляд и тут же молча уставился вдаль. Я видел, как ходят желваки на его щеках. Мы просидели в тишине минут 10, прежде чем Дэв изрек:

— Если ты хоть словом или делом обидишь мою сестру, это будет последнее, что ты сделаешь. Понял?

— Я ее не обижу.

— Ты понял?

— Да понял, понял.

— Придурок, — усмехнулся Дэв и искоса посмотрел на меня.

— Сам такой, — улыбнувшись, вернул я парню.

— За разбитую губу извиняться не буду, заслужил, — голос старшего брата был деланно серьезен.

— Согласен, — потрогав место удара, я покачал головой как в знак согласия и протянул руку Дэвиду.

Тот посмотрел на нее, пожевал губу, чуть призадумался и пожал мне ее в ответ.

— Пиво будешь? У меня в холодильнике целая упаковка.

Мое предложение заинтересовало парня.

— Тащи, — был короткий его ответ.

На кухне я встретил двух взволнованных девчонок.

— Ну как? — сразу, напуганным котенком, бросилась ко мне моя малышка.

— Я же говорил, что все будет хорошо.

Обняв Джул, нежно коснулся ее губ и практически сразу отстранился, помня, что мы тут не одни.

— Мы собрались попить пива на свежем воздухе, хотите, пошлите к нам.

На веранду мы вышли, держась за руки с Джулией, и сразу удостоились грозного взгляда брата. Не обращая на него внимания, я сел на небольшой диванчик и притянул свою любимую к себе. Тут Дэв вообще закатил глаза и тяжело вздохнул, за что был награжден тычком в плечо от Ксю, которая усаживалась рядом с ним. Мы все весело рассмеялись. На душе было хорошо и спокойно.

Жалко, что это было всего лишь затишье перед самой страшной бурей, которую готовила нам судьба...