Особняк Телеро горделиво возвышался над богатым кварталом.

В нем было три корпуса, соединенных переходами. В главном четыре этажа, а в остальных — по три.

— Нравится? — спросил Лаэрт, обводя рукой все это величие.

— Да, очень внушительно, — согласилась я, чувствуя, как меня покачивает после трехчасовой дороги, — как чудесно, что у нас есть общая собственность.

Лаэрт сжал кулаки. Разумеется, я его специально дразнила. Радоваться совместному жилью мне вовсе не хотелось.

Но особняк и правда был красив, очень похож на дворец. Лорд-губернатор не поскупился на свадебный подарок для сына. Да и мне он в своем семействе явно был рад.

Слуги сновали, перетаскивая наши вещи из кабриолета в дом.

— Добрый вечер, метрано Телеро! — на крыльцо вышел чопорный дворецкий, такой же значительный, как весь особняк.

— Здравствуй, Алонсо! — обрадованно пожал ему руку мой муж. — Рад, что ты все еще с нашей семьей.

— Поздравляю вас, метрано, с бракосочетанием.

Наконец дворецкий повернул голову и в мою сторону. А затем резко склонился, будто пополам сломался, и принял мою руку, чтобы поцеловать кончики пальцев.

— Приветствую вас, метрис Телеро.

Я восхищенно разглядывала Алонсо. Высокий, явно у него великаны в роду были.

— Зови всех, у меня объявление, — велел Лаэрт.

Вид у него был деловой и хозяйский, не узнать того шалопая, к которому я уже начала привыкать.

В просторном холле по приказу Алонсо выстроился весь штат слуг.

Как я ни пыталась запомнить всех сразу, не уверена, что у меня хоть наполовину это вышло.

Главный повар, два его подмастерья и три кухарки. Трое горничных и столько же прислужников. Двое садовников, водитель кабриолета и четверо охранников.

Все они жили в одном из флигелей на территории особняка.

— Это моя жена, Зелла Телеро, — представил муж меня всем собравшимся, — ваша хозяйка, которую вы должны слушать. Этот особняк теперь принадлежит нам.

Слуги захлопали, поздравляя нас со всеми этими прекрасными переменами.

— Подготовьте покои, — распорядился Лаэрт.

— Общие покои уже вас ожидают, нужно ли вместо них вам настроить для жизни мужскую или женскую половину? — чуть согнулся в пояснице великан Алонсо.

— Нужны и те, и другие, и третьи, — сказал муж, не моргнув глазом, — у супругов должна быть возможность иногда побыть в одиночестве.

— Как вам будет угодно, хозяин.

Эти слова внушили мне надежду, что удастся перевести наши с Лаэртом отношения в соседские.

— Ужин готовится? — осведомился Лаэрт у повара, кажется его зовут Рич.

— Да, мы ждали вас, метрано, — подтвердил главный кухонный мастер. Он был высок, худощав и совершенно лыс. Кроме того, на лице его не было никакой растительности. Даже бровей! Руки Рича обтянуты совершенно белыми перчатками. Уверена, на его кухне все просто идеально чисто.

— Идем, — велел Лаэрт уже мне, — наши общие покои в главном корпусе, женская половина в правом крыле, мужская — в левом.

— Завтра все это будет доступно для использования, — пообещала главная горничная, Исольда, — мы ваши вещи распределим именно там.

— А сегодня уж прости, милая, будем ютиться вместе.

— Дорогой, мы же с тобой молодожены, — улыбнулась я кротко, — мне совершенно не хочется расставаться с тобой ни на одно мгновение. Согласна тебя даже в общую уборную сопровождать.

Исольда побледнела и растерянно заморгала, а потом смахнула слезу.

— Какая любовь! — прошептала она.

— Да, женушка по мне просто с ума сходит, — хохотнул Лаэрт, с опаской поглядывая на меня.

Войдя в покои, муж притворил за нами двери.

Я увидела самую большую в моей жизни гостиную. Светлую, обставленную салатовой мебелью, а в тон ей и все остальное — шторы, гобелены на стенах, ковер, небрежно брошенный на пол.

У окна стоял рояль, также в общей цветовой гамме, даже клавиши отливают зеленью.

— Направо уборная, налево гардеробная, — просветил меня Лаэрт, — а прямо спальня.

— Идем, — он потянул меня за руку, увлекая за собой. Ногой открыл дверь спальни, и я ахнула.

Там все было готово для страстной ночи. Нежнейшее белье на постели напоминало взбитые сливки, одеяла свернуты лебедями, над кроватью парят магические бабочки, а воздух пронизывают прозрачные нити.

Лаэрт вдруг толкнул меня так, что я оказалась в постели.

— Ай! Что ты делаешь?

Муженек тут же примостился рядом.

— В общем так, моя дорогая, — прошептал он, — я тебя не трону пока что… однако пока я тут хозяин, все домашние должны считать, что тебе со мной ох как хорошо. Поняла?

Я молча смотрела на него, ожидая, что он скажет дальше.

— Хочешь свои собственные апартаменты?

Я кивнула.

— Тогда нужно постараться… ты, верно, не знаешь, какие звуки должна издавать счастливая женщина… Но тебе придется их изобразить, так, чтобы все эти любопытные уши, что сейчас прижимаются к нашей двери снаружи, покраснели от услышанного.

* * *

— Ах! Лаэрт! М-м-м! Еще! Не останавливайся!

— Как горячо!

— Мы созданы друг для друга, любовь моя! Возьми меня снова!

Стоны, звуки поцелуев и скрип кровати наполняли нашу супружескую спальню.

— Ты такая страстная, Зелла! — прорычал муж, и снова смачно чмокнул свою ладонь, стараясь сделать это взасос.

Я же в это время старательно прыгала на супружеском ложе.

— Стони более протяжно! — прошептал Лаэрт. — А то слишком прерывисто, будто ты скулишь.

Не исполнить его приказ я не могла. Единственное мое пособие по страсти — подслушанная измена Лаэрта, но его любовница не успела слишком-то разогнаться, поэтому мне приходилось импровизировать.

— А теперь кричи: Да! Да! Да!

— Лаэрт! — простонала я. Мне не хотелось позориться. Но противостоять не выходило. Поэтому я исступленно вопила то, что он мне велел, и с нужной ему интонацией.

— О, мой зверь! — кричала я. — Сделай это снова! Я вся твоя!

— Детка, ты такая страстная! — гудел в ответ Лаэрт.

Зверь? Я вся твоя? Детка?

Какие пошлости!

— Кажется, уже достаточно, — прошептал Лаэрт.

Откинувшись на подушки, он тихо рассмеялся.

— Ты так забавно пыхтишь, Зелла, когда недовольна.

— Рада, что тебя это веселит, — пробурчала я, приводя в порядок платье, которое изрядно помялось во время прыжков по кровати.

— А раскраснелась-то как. Действительно, никто теперь не усомнится в том, что я исправно выполняю свой супружеский долг.

Он пригладил и свои растрепанные волосы. А потом устроился удобнее и… засопел!

Он просто вот так вот взял и уснул после того, как я тут полчаса изображала страсть так, что теперь выйти в коридор боязно.

Как на меня будет смотреть прислуга? Я уже предвидела смешки и перешептывание.

— Эй, просыпайся!

Я толкнула разомлевшего Лаэрта.

— М-м-м… крошка, я уже утомился, дай передохнуть. Ты слишком ненасытная.

— Лаэрт! — возмущенно воскликнула я.

Но дальше этого мое возмущение дойти не могло. Я попыталась его шлепнуть по плечу, но вместо этого нежно провела по волосам.

— Да тьма тебя побери, проклятый колдун! — хотела сказать я.

Но получилось:

— Храни тебя Небо, лучший из всех мужчин в это мире и всей вселенной, наполненной мирами!

Муж довольно расхохотался и открыл глаза.

— Продолжай, моя дорогая. Скажи еще, как ты ко мне относишься! И не жалей эпитетов, я требую.

— Быть с тобой рядом, это великое счастье для меня. От твоих прикосновений в моем сердце разгорается пожар, я хочу целовать следы твоих ног, любимый!

— Ладно, надоело, — Лаэрт нахмурился, — но иногда стоит устраивать час мужепочитания. Может тогда ты перестанешь доводить меня в другое время.

— Какой же ты прекрасный и удивительный человек! — сказала я с чувством.

— Ты, верно, сейчас назвала меня подонком? — Лаэрт насмешливо изогнул бровь.

Я кивнула.

— Какой же я, однако, мощный маг! Мой преподаватель по ментальному внушению, метрано Ботлер, взял бы обратно свои слова, что я не сумею заговорить даже птичку.

Метрано Ботлер… наверняка этот достойный муж живет в Изенплао, в далеком королевстве.

Но ведь есть способы связаться с ним на расстоянии!

Я оставила Лаэрта сопеть дальше, а сама лежала рядом и раздумывала, как бы мне подать знак учителю этого проходимца, чтобы он сам заинтересовался успехами студента. Ведь тот, кто знает толк в подобных заклятьях, может их и снимать.

И в чем я точно уверена — он выкрутасы моего мужа не одобрит!

* * *

За ужином слуги смотрели на нас с мужем очень многозначительно. И дворецкий, как мне показалось, всячески выражал Лаэрту свое одобрение. Или я уже везде вижу то, чего нет.

Вот так, стоило изобразить то, чего нет, и уже репутация определенная сложилась.

Но если Лаэрта это устраивает, я не против. Главное, избежать его настоящих посягательств на мое тело.

После ужина муж принялся разбирать поднос, наполненный конвертами разных цветов.

— Это все приглашения на званые обеды, ужины и даже полдники, — сказал он немного раздраженно, — отец ведь всех оповестил о нашем приезде. Ты, если желаешь, можешь прогуляться, осмотреть владения. Наши общие.

Я с удовольствием воспользовалась его предложением.

— Только боюсь заблудиться, — призналась я Лаэрту с некоторым колебанием, — дом такой большой и двор тоже.

— Увы, сопроводить тебя сам не смогу, вон тут сколько всего.

Он обвел рукой горку на подносе.

— Но Алонсо с удовольствием все тебе покажет.

Человек-мачта, наш дворецкий, церемонно предложил свою руку.

— Для меня счастье ввести в курс всего нашу дорогую хозяйку, — галантно сказал он.

— Пожалуй, начнем с дома.

В главном корпусе кроме столовой, кухни, большой гостиной и нашей супружеской спальни оказалось еще много полезного.

Например, две библиотеки. Одна с развлекательной литературой, вторая с познавательной, наполненная старинными книгами о разных магических науках.

— Здесь ваш супруг готовился к выпускному экзамену, — сказал торжественным тоном Алонсо, заводя меня в прохладное помещение, пропитанное ароматом старинных переплетов и древних страниц.

— Он немного рассказывал мне о своей учебе, — сказала я будто мимоходом, — особенно о метрано Ботлере. У него особое отношение к его предмету.

— Это верно, — вздохнул Алонсо, — профессор так его гонял, что бедняжке пришлось приехать в нашу резиденцию Только здесь, вот прямо в этой библиотеке, уникальные труды по менталистике. У нашего метрано Лаэрто удивительные способности. Поэтому профессор Ботлер драл с него по три шкуры.

— Я так люблю своего дорогого мужа! — выдохнула я, с восхищением и надеждой глядя на книги. — Мне хочется все-все о нем знать! Вы подскажете, Алонсо, каких именно трудов касались его чудесные пальцы?

— Хм. Надо сказать, я начинаю завидовать моему молодому метрано. Такая преданность.

— Ничего удивительного, Алонсо, — хихикнула я, — меня ведь с детства готовили в жены Лаэрту.

— Очень разумно со стороны его родителей, заранее озаботиться семейным счастьем сына. А то ведь молодой мужчина вряд ли с первой попытки удачно женится…

Тут Алонсо смутился и кашлянул.

— Прошу прощения, метрис Телеро, это было совершенно недопустимое замечание.

— Да, Алонсо, — благочестиво согласилась я, — тем более что Лаэрт вряд ли выберет недостойную женщину в супруги! Он идеален во всем.

Я не поверила своим глазам, когда суровый чопорный великан-дворецкий смахнул слезинку с сухого века.

— Это так… романтично. Простите!

Он всхлипнул.

— Так что, вы покажете книги? — спросила я.

— Разумеется, метрис Телеро.

— Вы можете называть меня Зелла, — мне просто неприятно было слышать, как ко мне обращаются по фамилии ненавистного Лаэрта.

— Польщен, метрис Зелла, — склонил голову Алонсо, — вот, подойдите к этой полке. Те самые книги наверху, нужно подняться на стремянку, чтобы их взять. Хотя я могу просто так дотянуться.

Он улыбнулся. И правда, чуть привстав на цыпочки, долговязый дворецкий вытащил три книги.

Я прочла на корешках названия:

“Ментальное внушение и его последствия”

“Заклинания и любовь. Заставить или завоевать?”

“Вечные привязки через словесные формулы”.

Меня даже затрясло. В любой из этих книг могло быть решение моей проблемы!

Нетерпеливо схватив ту, что про вечные привязки, я открыла увесистый и очень старый томик. И тут же из него выпал квадратик из плотной черной бумаги.

“Профессор Ажеборн Ботлер. Магистр ментальных практик. Изодия, Изенплао. Академия магии. Код для связи по магическому зеркалу: “Отвар из розмарина”.

Код для связи! Значит, если я найду магическое зеркало, то смогу пообщаться с профессором, который научил Лаэрта заклинаниям, испортившим мне жизнь!

* * *

Наша жизнь в городском особняке продолжалась вот уже три дня.

Когда меня привели в мою собственную “женскую” половину дома, я была счастлива. Но радость моя длилась недолго.

Заклинание Лаэрта Телеро с принятием брачного обета обретало все большую силу.

Вдоволь налюбовавшись своей спаленкой, гостиной, будуаром и гардеробной, понюхав каждую соль и пенку для ванной в туалетной комнате, я радостно откинулась на подушки… и тут же на меня накатила такая тоска!

Захотелось бежать, сломя голову, в супружескую спальню и свернуться клубочком у ног мужа.

Да что за напасть!

От обиды я разрыдалась.

Вскочила, дошла до двери спальни, усилием воли повернула обратно.

И так раз десять, пока ко мне не постучали.

— Лаэрт! — возмущенно крикнула я, увидев мужа на пороге.

— Да, моя дорогая, — сказал он самодовольно, — ты чем-то опечалена?

— Только невыносимо долгой разлукой с тобой! — простонала я.

Лаэрт хохотнул.

— Тем проще нам будет соблюдать приличия, душа моя. Каждый вечер я буду приходить к тебе… или ты ко мне. Либо мы будем встречаться в общей спальне и проводить вместе какое-то время. Чтобы все в доме видели, как часто мы с тобой бываем наедине. Так молодоженам и положено.

— Разумеется, Лаэрт, все будет, как ты скажешь.

Заклейте мне рот, что ли! Сил больше нет.

А еще у нас каждый день были визиты. Во второй день нашего пребывания приезжали к нам, трое благородных мужей с женами и детьми. Все в разное время.

И перед тем, как они заходили в дом, Лаэрт говорил мне:

— Сейчас ты выйдешь в гостиную и продемонстрируешь огромную любовь ко мне и радость от общения с нашими посетителями. Почаще поглаживай мою руку и смотри влюбленными глазами.

— На тебя? — уточнила я. Просто чтобы его позлить доступным мне способом.

— А какие еще варианты? — он усмехнулся, разгадав мою маленькую хитрость. — Есть кто-то лучше меня?

— Ну что ты, милый! Ты самый умный, самый нежный и прекрасный мужчина на свете.

— Честно сказать, уже подташнивает от этого чрезмерно сладкого масляного крема, — пробурчал Лаэрт.

Встречи прошли неплохо, если не считать того, что у меня к вечеру от улыбки свело губы. Меня попросили поиграть на рояле и спеть, что я с удовольствием сделала. Лучше петь, чем разговаривать.

А ночью мы немного поизображали страсть и разошлись по своим спальням. Увы, для меня это оказалось мучительно.

Один раз я даже проснулась в коридоре!

Шла в ночной рубашке со свечой в руке, и уже была на переходе между моей частью дома и центральным корпусом!

Какой кошмар.

Я должна найти магическое зеркало и связаться с бывшим наставником Лаэрта. Но где эта полезная вещь?

По логике, должна быть в кабинете мужа. Но при том, что мы с Алонсо три часа бродили по особняку и саду, в кабинет-то он меня и не водил, потому что нечего там жене делать. Что ж, вычислить его несложно, планировка особняка напоминает таковую в усадьбе Телеро. А там я, к несчастью, знала где кабинет.

Главное улучить минутку, когда буду предоставлена сама себе. С этим пока сложности. Эрнан Телеро и правда очень озаботился нашими контактами в столице и обеспечил нам постоянное, непрерывное общение!

После дня встречи гостей нас ожидали выезды в лучшие столичные дома!

Я нервничала, кусала губы, стоя у зеркала. Горничная затягивала на мне корсет.

— Барон Лепентир — чудеснейший метрано, — заливалась она соловьем, — бедняжка овдовел год назад. И только-только начал устраивать приемы после траура.

Я слабо улыбнулась, прислушиваясь к хрусту собственных ребер.

— Замечательно выглядишь, дорогая, — Лаэрт ждал меня возле кабриолета. При особняке их был целый парк, из пяти машин. Одна из них выглядела откровенно дамской.

Сегодня же нам подали кабриолет темно-вишневого цвета, с бордовыми сиденьями, вензелями дома Телеро повсюду.

Водитель церемонно мне кивнул.

Ехать было по меркам огромной столицы недолго. Чуть меньше часа.

— Зелла, — Лаэрт накрыл мои пальцы своей немаленькой ладонью, — барон Эрнест Лепентир — старинный друг моего отца. Его покойная супруга была завзятой сплетницей, и он так скучает по ее тарахтению, что в гости к себе приглашает дамочек, да и кавалеров, у которых слухи от зубов отскакивают. Так что я особенно прошу тебя быть безупречной.

— Постараюсь, дорогой. Какой мне еще быть рядом со своим идеалом?

— Вот и славно, детка, — он выдохнул эти слова мне в ухо. Горячее дыхание щекотало шею, пальцы поглаживали мою руку. Дрожь, которой я не смогла скрыть, прошла по телу.

Лаэрт отстранился, и я увидела мимолетную самодовольную усмешку на чувственных губах.

Остаток пути он рассказывал о бароне, к которому мы едем. Он довольно пожилой, у него есть трое дочерей, все замужем и у каждой по двое своих дочерей.

— Надеюсь, не все они будут сегодня у папочки.

Прикинув, сколько наследниц самой красноречивой сплетницы Пинартеса может явиться на прием, я содрогнулась снова.

— Что-то тебя потряхивает, родная, — изобразил заботу Лаэрт, — не приболела ли? Или это мое соседство настолько волнительно?

— Именно так, дорогой, — потупила я взгляд, чтобы он не увидел, как я его желаю испепелить на месте.

— А давай немного взбодримся перед тем, как явиться в это гнездо любителей посудачить, — оживился Лаэрт.

Не успела я ничего предположить, как он развернул меня к себе и припал губами к шее, скользя все ниже. И вот уже муж неторопливо целует мои открытые плечи, смакуя каждое касание, дует на горячую кожу, рисует фигуры языком…

Руки Лаэрта опустились на мою талию, поглаживая, сползли к бедрам, затем еще ниже. Я чувствовала, как он приподнимает длинный подол платья, гладит меня по ноге. Водит пальцем по колену.

Не в силах сдержаться, я застонала.

— М-м-м, — Лаэрт оторвался от меня, посмотрел в глаза затуманенным взором, — согласись, это очень приятно.

— Да, милый, — ответила я прерывающимся голосом. Как же я сейчас ненавидела и себя, и его!

— Скажи, что хотела бы продолжения, — велел он.

— Да, любимый, я очень хочу продолжения, — как бы не пыталась я сдержаться, слова сами срывались с моих губ.

Кабриолет остановился.

— Запомни это состояние, — подмигнул мне Лаэрт, поправляя свою прическу и мои юбки.

Мы вышли из машины, причем я почти свалилась на руки мужа, так подкашивались ноги. Кажется, выглядела я очень красноречиво, потому что седой богато одетый мужчина, что встречал нас, одобрительно крякнул.

— Ларри! А я смотрю, ты вырос и повзрослел во всех отношениях!

— Здравствуйте, дядя Эрнест! — муж тепло обнял барона. — Сколько же мы не виделись?

— Со дня похорон моей нежной Розы, — вздохнул вдовец.

Взглянув на его хоромы, я сразу поняла, кто там был хозяин. Стены высокого дома, больше похожего на дворец, были выкрашены в розовый, а изящные флюгеры говорили о хорошем вкусе покойной супруги барона. Представляю, как ему тяжело, на каждом шагу воспоминания.

— А это, надо полагать, наша прекрасная Зелла, — сказал старик с прищуром.

— Именно она! И не сказал бы, что в замужестве она стала выглядеть счастливее!

Из-за соседнего кабриолета вышел Хьюго и насмешливо уставился на кузена.

* * *

Мой первый выход в свет показался мне мучительным, хоть раньше я и спокойно относилась к балам и званым приемам. Без особого восторга, но понимала, что это неотъемлемая часть жизни благородной девицы. И будущей жены блестящего лорда Телеро-младшего. Тоже будущего.

Сейчас же я чувствовала себя запертой в собственном теле и никак не могла подать знак, что мне необходима помощь!

Просторный белый зал, занимавший большую часть первого этажа дворца барона, сумел вместить множество гостей. И все с интересом смотрели на нас с Лаэртом. И на Хьюго, который держался неподалеку от кузена. Мне показалось, или двоюродные братья ненавидят друг друга?

Я решила присмотреться к обоим.

— Метрано и метрис! — пронесся над головами гостей глубокий мужской баритон. — Просим освободить центр зала для важного сообщения барона Лепентира.

Присутствующие оживленно переглядывались и шептались. Мне показалось, что часть из них в курсе того, что сейчас расскажет хозяин дома.

Гости расступились, освобождая середину помещения. Стоящих напротив нас попросили сделать коридор, чтобы пропустить барона. К моему удивлению, он был не один. Старец шел под руку с фигуристой и явно молодой особой, чье лицо было закрыто плотной вуалью.

— Мои дорогие гости, — торжественно начал барон Лепентир, — все вы знаете, сколь сильно я любил свою супругу, несравненную Розу. Подобной женщины нет во всем мире. Но одиночество, на которое обрекла она меня своим уходом, стало просто невыносимым. Уверен, что все вы меня поймете… и мои давно выросшие дочери в первую очередь. Я не зря вас сегодня пригласил, дети…

Барон сделал паузу и глубоко вдохнул. Ему было сложно долго говорить.

— Отец, что такое ты сейчас нам пытаешься донести? — выкрикнула немолодая сухощавая и долговязая брюнетка, рядом с которой стоял пышный господин.

— Не торопи меня, Алоисия, — осадил ее Эрнест Лепентир, — дай досказать. Вы живете далеко, даже старшие внучки уже замужем. А я устал прозябать в одиночестве и без женской красы… Хотя ко второму я давно уже привык, надо сказать.

— Папа! — возмущенно взвизгнула еще одна женщина, чуть моложе первой. Шатенка с мелкими кудрями и сильно подведенными глазами.

— Всем известно: хочешь продлить свой век, женись на молодой. И сегодня я хочу представить вам свою юную и прекрасную невесту. Когда вы увидите ее личико, тут же меня поймете. Прошу любить и жаловать, великолепная метрис Альма Данли!

Присутствующие были настолько ошарашены, что молчали и даже не хлопали, как было бы вполне ожидаемо.

Девушка откинула густую вуаль, и нашим взорам предстала ослепительная красотка. Та самая, что пыталась сорвать мою свадьбу!

Любовница моего мужа и бессердечная вертихвостка Альма Данли!

Значит, ее обещали в жены дряхлому старику Лепентиру. Несмотря на всю мою ненависть к этой девушке, я ощутила нечто наподобие сочувствия.

Впрочем, оно тут же потускнело, стоило мне понять, куда она смотрит.

Взгляд невесты барона был устремлен на Лаэрта. И мой муженек выглядел ошарашенным.

— Ты что, не знал об этом? — не удержалась я от вопроса.

К моему удивлению, Лаэрт ответил мне шепотом, так чтобы соседи не слышали:

— Был в курсе, что ее отдают за старика. Но не знал, за кого. Это правда. Вот почему отец так настаивал, чтобы мы сегодня здесь были.

— Он что, знал о вас? — я удивилась чуть громче приличного, хорошо, что все внимание было направлено сейчас на возмущенных дочерей барона.

— Тише, — прошипел Лаэрт.

Мне кажется, вокруг какой-то заговор. Все в курсе измены Лаэрта. Может быть, даже одобряют его.

А хуже всего — любовница, как оказалось, здесь же, в столице Пинартеса!