— Мотя… Я хочу тебя… Ты меня поцелуешь?

— Конечно, конфетка, — спокойно отвечает мажор и усмехается, только как-то невесело. — Сейчас доберёмся до дома…

— Матюша… Я хочу…

— Понял.

— Да трахни ты уже меня!

Матвей поворачивает голову влево и смотрит прямо в экран.

— Ты ещё кто такой? А ну давай сюда телефон, — злобно произносит он.

Изображение начинает трясись и запись обрывается.

Это была я. Матвей нёс меня на руках, а я жалась к нему и умоляла взять меня. Чувствую себя самой гадкой и отвратительной девушкой на свете. Будто я опустилась на самое дно. Скатилась в пропасть.

Да как такое вообще возможно?

Я не могла говорить такие вещи! Я ведь ни разу не хотела, чтобы у нас с Матвеем что-то случилось. Не хочу я секса, я вообще ещё морально до такого не доросла.

Но словно как издёвка видео включается снова.

Я опять вижу, как Матвей несёт меня к машине, а нас кто-то снимает на камеру.

И я раз за разом говорю эти ужасные слова. Заявляю во всеуслышание, что хочу Матвея. Как много людей видели мой позор? Как много снимали меня пьяную, прижимающуюся к мажору?

— Выключи, — шепчу я и закрываю глаза.

Хотя изображение отпечаталось уже на сетчатку.

Я сама липла к Матвею. Сама! Если следом между нами что-то и произошло, то я и виновата в этом. Только он ведь сказал, что дело наше незакончено… И про девственность упомянул. Но кто знает, что ещё мы с ним делали в этой комнате?

Вот это я докатилась…

— Вполне показательное видео. Ты меня безумно хочешь, когда отпускаешь свой разум.

— Разум для того и нужен, чтобы не делать глупостей, — вздыхаю я и открываю глаза.

Матвей недовольно смотрит на меня. А какой реакции он ожидал на это видео? Думал, я посмеюсь вместе с ним над собой? Над тем, как унизительно я вела себя?

Между мной и мажором возникает пауза, в которую мои шестерёнки пытаются расставить всё по местам. Я совсем не помню этого момента, зато я точно теперь знаю, что в машине пыталась приставать к Матвею, но он меня остужал.

Я правда лезла к нему с поцелуями. Не знаю, что на меня нашло, но я правда клеилась к нему. Один раз вроде даже получилось. Но Матвей быстро прервал поцелуй. Сказал… он что-то мне говорил…

Потом пристегнул ремнём и вообще стал довольно отстранённым. Будто что-то обдумывал. А потом опять провал…

— А причём тут месяц? — вспоминаются недавние слова Моти.

Перед тем как показать видео. Не вижу никакой связи с тем, что увидела и словами про месяц в объятиях друг с другом. Может быть это видео неполное? Может я сама напрашивалась на то, чтобы мы с ним были вместе?

Правда срок такой странный. Почему месяц?

— Ты так долго меня динамила. Я думаю, что за месяц я успею наиграться с тобой по полной программе, — усмехается он. — Глубоко и обстоятельно.

— Что? Я не буду с тобой месяц встречаться!

— А кто говорит, что я хочу с тобой встречаться? Ты будешь тут жить. И весь месяц мы будем с тобой трахаться. Всё как ты и хотела. И как хочу я.

Я застываю каменным изваянием. Он ведь должен понимать, что я была не в себе. Я не хочу ничего подобного. Да ещё и жить тут. Он меня не заставит. На такое я уж точно не пойду!

С чего мне соглашаться? Я итак уже достаточно долго велась на все его махинации. Хватит с меня. Он больше не заставит меня творить всякую дичь.

После этой вечеринки осознание того, что я пошла по наклонной дорожке, очень хорошо на меня снизошло.

— Ни за что на свете, — возмущаюсь я и снова дёргаюсь под ним.

Скорее сбежать отсюда! Пойти к Насте и попросить её уехать со мной в общежитие. Я всё ей расскажу. Больше никаких секретов. Это зашло слишком далеко. Я делаю ошибку за ошибкой.

Пора признать, что я одна не справлюсь. Мне нужна помощь. Да мне давно нужна была она. Может следует и признаться Илье. Он будет возмущён, будет ругать меня, но поможет. Он избавит меня от Матвея.

— А я разве спрашиваю? Ты будешь делать так, как я сказал.

— С чего бы? — взбрыкиваю я. — Я ухожу. Отпусти меня!

— Это видео может отправиться в сеть в любой момент. Как думаешь, кто его заценит? Может твоя мама с братом? О, постой, а ведь можно выложить в чат универа. Классная идея, правда?

Сердце сжимается от ужаса. Ненавижу! Как он может быть таким жестоким? Ладно, мама. Мне уже всё равно, что она про меня подумает. Я сбежала из дома и не желаю там больше появляться. Но Илюша… Он не должен видеть эту мерзость…

А если Матвей скинет видео в мой университетский чат? Тогда моей репутации полный конец. Итак уже она неплохо пошатнулась…

Во мне смешивается убойный коктейль. Беспомощность вперемежку со злостью.

— За что ты так со мной?

— Я тебе всегда говорил открыто. Хочу тебя.

— Ну отлично. Давай. Может прямо сейчас? Давай, Матвей, возьми меня, сделай, что хочешь, и отпусти уже меня на все четыре стороны, — отчаянно прошу.

Его взгляд становится холоднее. Кажется, будто мои слова бьют по чему-то живому. Неужели? В нём есть что-то человеческое? Не хочет, значит, на самом деле, чтобы я была безвольной куклой, готовой раздвинуть перед ним ноги?

Ему нравится, что я сопротивляюсь? Нравится, что я будто жертва, на которую вышел охотник? Извращенец!

— Нет, конфетка. Теперь так неинтересно, — ледяным тоном говорит мажор. — В следующий раз ты сама будешь просить меня. Умолять тебя трахнуть. Только по трезвой. Потому что будешь течь и хотеть меня.

— Не будет такого никогда! Только в твоих грязных мечтах!

Матвей стискивает зубы.

А его руки на мне становятся будто бы тяжелее.

Похоже, что злюсь не только я одна.

— Спорим?

Я удивлённо хлопаю глазами. Это… шанс. Вот моё спасение. Только что он может мне предложить? А вдруг какой-то дурацкий спор вытащит меня из этого идиотского положения?

Избавит меня от Матвея без особых потерь…

— На что? — спрашиваю я настороженно.

Надеюсь, что это не очередная ловушка. Боже. Как я надеюсь, что не лезу сейчас добровольно в петлю.