До пристани, продуваемой всеми ветрами, они добрались днём. Им вернули чемоданы, а ящик носильщики отнесли на борт. Уна крепко схватилась за чемодан, когда Мать повела её к трапу. Отец тоже шёл рядом, весело рассказывая о конструктивных особенностях парохода.

Уна отчаянно оглядывала пассажиров, собиравшихся в очередь, чтобы подняться на борт «Попутного ветра», надеясь, что её родители как-то выдадут себя и все поймут, что они – машины. Она часто задышала, ожидая странных взглядов или тревожных перешёптываний. Может быть, сползёт манжета или перчатка, обнажив характерный шов от шарнирного сустава. Или солёный воздух, который так пагубно действует на машины и которого нужно всеми силами избегать, заставит их споткнуться, или затрещать, или заскрипеть. Она надеялась, что воздух хоть как-то на них подействует. Здесь у неё преимущество, потому что она человек.

Но никто на них даже не покосился. Мать была одета в отороченные мехом перчатки и пальто с воротником из такого же меха, Отец тоже надёжно прикрылся пальто и костюмом. Их походка была очень естественной, Мать крепко сжимала руку Уны. В воздухе пахло солью и дымом парохода, над водой кричали чайки.

– Мы не уезжали так далеко с тех пор, как посетили Дом, чтобы удочерить тебя, Уна, милая, – сказала Мать. – Помнишь? Кажется, это было так давно.

Уна настолько старательно пыталась сдержать дрожь, что икнула от натуги.

На пристань выехал грохочущий грузовик, и грузчики начали доставать из кузова тяжёлые ящики и коробки. Отец и Мать внимательно следили за ними, стоя, несмотря на солёный ветер, у самых поручней. Мать подтолкнула локтем Отца, увидев, как на борт заносят их ящик.

Сердце Уны сжалось. Смиты не сводили глаз с ящика всё то время, что его несли по трапу, а потом взялись за руки и довольно улыбнулись друг другу.

Уна хорошо понимала, что в этом ящике. Но зачем Смитам протаскивать Ани на борт тайком? Они что, ещё не уверены, что она идеальная Анимобильная Диковинка и сможет так же хорошо обмануть людей, как они сами? Если Ани – враг Уны и в сговоре со Смитами, зачем её запирать и прятать? Они что, больше ей не доверяют?

Эта мысль подарила Уне хоть каплю надежды. Какую бы страшную судьбу ни уготовили Смиты для Уны, у неё, возможно, есть подруга, которая сможет прийти на помощь.

– Билеты у меня, – сказал Отец, раскрывая бумажник. – Наша каюта на штирборте[9]. Пойдём, познакомимся с этой старой посудиной.

Мать по-прежнему крепко сжимала руку Уны, когда они поднялись по трапу. Заиграл духовой оркестр, приветствуя пассажиров. На палубе у них забирали багаж и предлагали отдохнуть и прогуляться. На корабле была кают-компания, где пассажиры могли отдохнуть, довольно тесная столовая и «роскошные спальные места», сильно похожие на аккуратно прибранные шкафы. Родители Уны оплатили две соседние каюты – одну себе, одну Уне. Через маленький, покрытый коркой соли иллюминатор виднелась вода, бившаяся о борт парохода.

Длинный ящик лежал на полу каюты Смитов. Из-за размеров втиснуть его туда удалось не без трудностей. Уна сжала искусанные до крови губы, думая, как чувствует себя Ани, которую снова спрятали в полной темноте. Её снедало беспокойство. Может быть, сама Ани и не желает зла Уне, но она её двойник, её близнец. Если Смиты хотели иметь дочь – Анимобильную Диковинку, такой же автоматон, как они сами, то что они собираются сделать с Уной?

– О, наш дополнительный багаж. Цел и невредим! – весело сказал Отец. Уна старалась не смотреть на него, не показать, что она злится или боится.

– Пойдём, милая. Давай уйдём из этой каюты и насладимся прекрасным круизом.

Мать вытолкнула Уну в коридор и отвела её по лестнице на верхнюю палубу.

Оркестр играл весёлые марши. Уна прошла мимо фотографировавшихся семей, пожилых пар, которые неспешно прогуливались под руку, детишек, которые носились туда-сюда по лестнице и кричали: «Дульси, слезай отсюда!» или «Капитан тебя поймает и выкинет с корабля, Альфред!».

Не прекращая улыбаться, Смиты нашли столик в столовой и заглянули в меню. Они тихо обсуждали блюда и цены, как будто по-настоящему собирались есть. Уна окинула взглядом другие семьи, собравшиеся вокруг них, – молодые и старые, добродушные и высокомерные. Никто не обращал внимания на Смитов. Чета замечательно вписывалась в обстановку. Они были идеальными Анимобильными Диковинками.

Корабль дрогнул, Мать приподняла голову и радостно улыбнулась. Они наконец отошли от берега и направились в открытое море. Огни города постепенно исчезали вдали и в конце концов превратились в маленький кружок на горизонте, похожий на алмазный браслет.

– Лучше не играй пока с другими детьми на борту, Уна, – сказала Мать. – У тебя потом будет на это очень много времени.

– По-моему, у меня начинается морская болезнь, – ответила Уна.

– О нет! – Мать осторожно раздвинула чёлку Уны и ощупала её лоб. Её восковая ладонь была холодной. – Да, ты в самом деле довольно горячая, – обеспокоенно проговорила она. – Как ужасно. Тебе очень плохо?

– Да, – прошептала Уна.

– О нет, – сказала Мать и села чуть прямее, её руки нетерпеливо подёргивались. – Может быть, тебе стоит пока исчезнуть… то есть побыть подальше от всего этого шума и суеты?

– Я отведу её в каюту, – сказал Отец, поднимаясь на ноги. – Полежи немного, Уна, девочка, и всё с тобой будет отлично.

– Не задерживайся надолго, Хью, – распевно проговорила Мать. – Обязательно убедись, что с нашей юной леди всё хорошо!

Отец довёл Уну до каюты, не спуская с неё глаз.

– Бедное дитя, – сказал он. – Бедная маленькая крошка. Не хочешь выпить водички?

– Можно немного лимонада? – спросила Уна самым слабым голоском, на какой была способна, и свернулась на постели. – Спасибо, Отец.

– Хорошая девочка. Сейчас, поднимусь наверх и принесу. Надеюсь, скоро тебе станет лучше. Не хочу, чтобы ты пропустила всё веселье.

Отец ушёл, его шаги вскоре стихли в коридоре.

Уна открыла дверь каюты и услышала приглушённые голоса на палубе: смех, детский визг. А потом она открыла каюту Смитов, которая, к счастью, оказалась не заперта. На полу лежал нетронутый ящик с Ани. Уна бросилась к нему. Ани была заперта в темноте, совсем одна. А Уне нужно обязательно узнать, что известно Ани. Она невиновна – или же замешана в злодейском сговоре?

– Ани? Ты меня слышишь?

Тишина. На лбу Уны выступил пот. Она потянула за верёвку, потом толкнула крышку.

– Ани, мы на корабле. Издай хоть какой-нибудь звук, не знаю, хоть пошурши!

Ани вообще в сознании? Она работает? Осталась ли она собой? У Уны возникло тошнотворное чувство, что Мать или Отец сломали её пластинку памяти, превратив её в бездумную машину. Или, может быть, её повредили, пока везли в ящике?

Снова вернулся прежний страх: что, если Ани знала всё с самого начала и тоже участвует в заговоре? Уна представила, как кукла-близнец добровольно заходит в ящик, ехидно улыбаясь в ожидании гибели Уны. Она заменит меня. И эту замену сделают тайком: от одной девочки избавятся, другая выйдет вместо неё – ловко, как партнёр в танце.

Когда Уна убрала руку с крышки, изнутри раздался стук. Уна ахнула.

– Ани? Ты меня слышишь? Мы на корабле!

Ещё один громкий стук.

Уна наклонилась к ящику и быстро-быстро заговорила.

– Ани, Мать и Отец… ты ведь знаешь, что они такие же, как ты? Они Анимобильные Диковинки. Я видела запястье Матери. Ты знаешь, что они запланировали?

Ящик молчал.

– Я поверить не могу, что раньше этого не заметила, но всё так и есть. У них такие же суставы, как у тебя. Кукольница – мисс Люмьер – наверное, сделала и их тоже. Они – Анимобильные Диковинки, которые перепугали всех в Найфли-Стайфлинге. И я очень их боюсь, Ани. По-моему, они хотят оставить тебя и избавиться от меня. Вот зачем тебя сюда привезли. Ты… ты хотела этого?

Из ящика послышался шорох, потом он сильно затрясся. Уна вздрогнула, не зная, что сейчас чувствует Ани. Если Анимобильная Диковинка и правда хочет от неё избавиться, то она совершила ужасную ошибку. У неё был выбор: оставить Ани в ящике или помочь ей вылезти наружу, а потом уже разбираться с последствиями.

Она начала развязывать узлы на верёвке.

– Подожди немного, Ани.

Её пальцы сосредоточенно работали. Ни одному узлу ещё не удавалось одержать победу над Уной Вексфорд – она развязывала узлы с такой же лёгкостью, как и придумывала их.

– Что хорошо на этом корабле, Ани, так это то, что на борту много людей – и команда, и пассажиры. Если я тебя вытащу, люди увидят нас вместе. Подумают, что мы близнецы. Мать и Отец не посмеют ничего сделать при свидетелях. Надеюсь… надеюсь, что ты – до сих пор ты.

Стиснув зубы, она развязала последний упрямый узел.

Крышка с грохотом открылась и полетела на пол. Восковые пальцы Ани потянулись к горлу Уны.