– Ну, что думаешь? – тут же спросила Мэри. – Папа видел в доме свечи. Это не могла быть кукольница, значит, это точно Ани. Ходила по дому. Думаешь, она там так и бродила все эти годы?

Она вздрогнула.

– Скорее всего. Неудивительно, что Ани странноватая, – пробормотала Уна.

– Странноватая! Ну вот, опять начинается, ты её жалеешь. Ты что, не боишься за своих родителей, которым приходится жить вместе с Анимобильной Диковинкой? Она всё это время там была, а они и не знали.

Уна задумалась. Она в самом деле боялась, но не того, что считала Мэри. Она больше не опасалась, что Ани сделает больно её родителям. Боялась она того, что родители полюбят Ани больше, чем её. Она почувствовала себя кем-то из маленьких О’Конноров, топавших ножками, когда их просьбы не исполняли сразу же.

– Берегись, Уна. Тебе не стоит быстро засыпать – вдруг твоя кукла-близнец проберётся в комнату и незаметно нападёт на тебя? Она уже заходила так, помнишь? Ты не можешь ей доверять.

К ним прилетел резиновый мячик, брошенный кем-то из хихикающих младших братьев, и Мэри бросила его обратно.

– Пойдём, – сказала она Уне. – Найдём, где поговорить, чтобы нам не мешали эти стихийные бедствия.

Они пошли в кафе под названием «Ветролом», которое порекомендовала Мэри.

– Если ты ещё голодна, тут делают потрясающий апельсиновый пирог, я готова его есть каждый день. Пирог, который можно съесть в одиночку, – это настоящая роскошь, скажу я тебе. А сейчас у меня ещё и карманные деньги в кои-то веки есть.

– У меня тоже. Я расплачусь, – предложила Уна. Она, конечно, уже наелась, но апельсиновый пирог звучал заманчиво, к тому же она ещё никогда не была в кафе.

Кафе «Ветролом» оказалось красивым зданием, выкрашенным в белый с синей окантовкой. У входа висели корзины с цветами. Уне очень понравилось слышать колокольчик, когда открывается дверь. Несколько столов были заняты женщинами, поглощавшими бутерброды. Мэри сбросила пальто и кивнула продавщице за прилавком. Уна села напротив, взяла меню и задумалась, стоит ли заказать вместе с пирогом ещё и мороженое.

Она постепенно поняла, что на неё таращатся. Посетители украдкой глядели на неё, они даже перестали есть и пить. Продавщица сжала губы и разглядывала Уну, словно магазинную воришку.

Мэри ничего не замечала, пока владелица кафе не подошла к их столу.

– Боюсь, у нас закончились пироги, – вежливо, но твёрдо сказала она.

– Закончились? – Мэри уставилась на неё. – Но, миссис Меррилл, они же у вас никогда не заканчиваются. А что посоветуете вместо них?

Миссис Меррилл опустила глаза, и у Уны загорелись щёки. Она поняла, что происходит.

Миссис Меррилл заговорила тише.

– Жаль так говорить, Мэри, но ты должна осторожнее выбирать себе компанию. Люди, знаешь ли, многое поговаривают. А этот дом… ну, ты понимаешь, о чём я.

Мэри стиснула зубы, её глаза вспыхнули.

– О, отлично понимаю. Что ж, тогда больше не будем вам мешать, миссис Меррилл. – Она медленно поднялась на ноги. – Пойдём, Уна. Уверена, мы найдём какое-нибудь местечко получше, чтобы потратить деньги.

Уна, не разбирая дороги, вышла вслед за ней. Они пошли по улице куда глаза глядят.

– В городе нет других кафе, но какая разница. Как она посмела! Фу! – кипятилась Мэри. – Не беспокойся из-за неё, Уна. Здешние люди бывают очень глупыми.

– Я не могу жаловаться, – печально ответила Уна. – Ты же видела… ну, её. Ани. Ты тоже испугалась.

– Но ты-то не Ани! Нечестно, что с тобой так обращаются. Пирогов у них нет, значит, – фыркнула Мэри. – Пойдём ещё куда-нибудь. В бакалейную лавку! Купим целый пакет ячменного сахара и съедим его, проходя мимо кафе.

– Нет, не надо, – взмолилась Уна. – Не сейчас. Я лучше пойду домой. Не хочу видеть их лица.

– Ладно, хорошо. Но это просто ужас. Ты осиротела на войне. Все только и твердят, как это ужасно, даже здесь многие потеряли близких, а с тобой всё равно обращаются как с изгоем. – Мэри замолчала. – А твои родители знают?

Уна покачала головой.

– Ну, может, тебе стоит им рассказать.

– Нет, – сказала Уна. Налетевший с моря ветер щипал лицо. – Нет, я не хочу их беспокоить. По-моему, их сейчас больше интересует Ани. Они знают, что я хорошо разбираюсь в машинах, а она очень ценная, поэтому им нужно, чтобы я за ней присматривала.

– А, ещё и это, – с сочувствием протянула Мэри. – Моя семья тоже заставляет меня присматривать за братьями и сёстрами. «Они же ещё маленькие, будь для них хорошим примером», бла-бла.

– Именно, – слабо улыбнувшись, ответила Уна. – Бла-бла.

Мэри задумалась.

– Нам всё-таки нужно узнать побольше о «Копперлинсе». Подожди… Как насчёт миссис Эрминтруды Уилкинс? Она библиотекарь и любит поговорить – наверное, потому, что в библиотеке часто тихо, как на кладбище. Она точно знает что-нибудь о кукольнице. Мы её разговорим, особенно если ты ей расскажешь о маяках. Она любит жуткие истории, а на нашем побережье разбилось немало кораблей.

– Она точно не попытается меня выгнать? – Уна до сих пор злилась из-за того, как с ней обошлись в кафе.

– Надеюсь, что нет, – сказала Мэри. – Она всегда рада с кем-нибудь поболтать. Сейчас уже поздно, может, сходим в понедельник утром, после школы?

Уне очень хотелось сказать «нет». Она уже устала, что с ней обращаются как с экспонатом кунсткамеры. Но она никогда раньше не бывала в библиотеке. На маяке было очень мало места для книг, а мама постоянно жаловалась из-за плесени на учебниках. К тому же из-за поведения Ани и жителей Найфли-Стайфлинга необходимость узнать побольше о «Копперлинсе» становилась всё более неотложной.

– Хорошо, – согласилась она. – В понедельник сходим к миссис Уилкинс.

Лёжа в кровати, Уна прислушивалась к рёву океана снаружи. О, как же он сегодня избивал берега! Надвигалась гроза, а Уна очень любила грозы. Вспышка молнии подтвердила её предчувствие. Она практически чувствовала запах водорослей. За шумом океана слышался скрип «Копперлинса», дверей и окон, на которые налетал свирепый ветер. Капли дождя стучали по карнизам и стекали по желобам. Ветер ворчал в саду, дёргая деревья за ветки и срывая листья. Облака скрыли луну.

Она перевернулась на другой бок, прислушиваясь к раскатам грома, и услышала новый, загадочный звук. В полудрёме она не могла понять, что это. Он сливался с шумом начавшегося дождя.

Что-то скрипнуло – то ли дверная петля, то ли половица, – потом послышались тихие щёлкающие звуки. Уне очень не хотелось снова просыпаться, но что-то в голове предупредило её, что сделать это нужно обязательно.

Щелчки стали быстрее. Это что, ветка бьётся в окно или жук – об пол? Она заставила себя открыть один глаз.

И поняла, что совершенно забыла поставить перед дверью кресло.

В комнате было темно, но Уна сразу почувствовала, что рядом кто-то есть, а потом и увидела бледные восковые пальцы. Жужжание усилилось, и Уна проснулась окончательно. Образ куклы-близнеца, которая подкрадывается к кукольнице, чтобы убить её, вдруг показался Уне настолько реальным, что она поспешно потянулась к лампе на прикроватной тумбочке. Не только для того, чтобы включить свет, но и, если понадобится, отбиваться ей, как оружием.