Мать изменилась в лице, увидев, что перед ней стоят две одинаковые девочки.

– Что? – пролепетала она. – Что происходит?..

Отец надел очки. Он уставился на Ани, на хорошо заметные сочленения на её запястьях и шее.

– Мать, Отец… это Ани. – Уна с большой тревогой разглядывала их, жалея, что одета в халат и тапочки, а её волосы растрёпаны. Ани выглядела такой аккуратной, такой презентабельной, такой непохожей на Уну Вексфорд.

– Не бойтесь, – добавила Уна, когда глаза Матери раскрылись ещё шире. – Она кукла, автоматон, Анимобильная Диковинка. Не знаю, откуда у неё моё лицо, но она… м-м-м… она – машина. Её изобрела кукольница.

Ани застыла на месте, как и Смиты. Всё выглядело очень странно. Уна боялась, что кукла-близнец повернётся и убежит обратно в свою кладовку.

А потом кукла-близнец улыбнулась и вздёрнула скопированный подбородок.

– Мистер и миссис Смит, я Ани, – ясным голосом сказала она. – Я Анимобильная Диковинка. Меня сделала кукольница, которая жила здесь, в «Копперлинсе».

Мать, похоже, утратила дар речи. Отец снял очки, энергично протёр их и надел обратно.

– Потрясающе, – прошептал он, несмело шагнув вперёд.

Мать встала рядом с ним, внимательно рассматривая лицо куклы-близнеца, её суставы, выражение лица.

– Боже, – прошептала она.

– Она пряталась в кладовке наверху, – сказала Уна, вдруг почувствовав, словно её стёрли из комнаты. – Наверное, много лет. Она… она немного покрасила карусель. Она очень талантливая.

– Святые небеса, – проговорила Мать, разглядывая роспись. – Ты ведь никому о ней не рассказывала, да, Уна?

– Я… нет, – соврала Уна. О Мэри она не скажет ничего.

– Какая находка, а, Уна? Настоящая Анимобильная Диковинка!

– Тебе нравится, что она моя копия?

– Дорогая, она настоящее чудо, – сказала Мать. Ани выпрямилась, её глаза заблестели. – Какое прекрасное, изысканное изобретение! Посмею предположить, что она научилась копировать твоё лицо – наверное, бессознательно, это умеют все Анимобильные Диковинки. Они хорошо подражают человеческому поведению.

– Анимобильная Диковинка, – задумчиво протянул Отец, сцепив пальцы под круглым подбородком. Его глаза блестели, Уна сразу вспомнила взгляд Пунктуальности Вексфорда, разглядывавшего новую линзу Френеля. – Кукольники и часовщики столетиями стремились сделать настолько правдоподобный автоматон. А ты его нашла, Уна. Она намного совершеннее, чем я считал возможным.

Уна тревожно переводила взгляд с родителей на Ани. Восхищение – это, конечно, лучше, чем крики и обмороки. Правда?

– Что нам с ней делать, Хью? – Мать схватила Отца за руку. – О, милый, просто подумай. Если о ней узнает хоть один коллекционер кукол, у дверей тут же выстроится очередь. Музеи, университеты. – Она вздрогнула. – Нет, мы должны её оставить. Спрятать в безопасном месте. Я не смогу отказаться от такой редкости.

Отец почесал подбородок.

– Возможно, ты права, Мона, – сказал он таким же восхищённым и алчным голосом, как и жена. – Кукольница умерла много лет назад, и мы теперь владеем этим домом и всем его содержимым. Анимобильная Диковинка должна принадлежать нам.

– Ты прав, – сказала миссис Смит и так энергично закивала головой, что с неё упал ночной колпак. – О… а ты что думаешь, Уна?

– Я… рада, что она вам понравилась, – пролепетала Уна. – Да, её нужно держать в тайне от всех. Если, конечно, вы не возражаете, что она будет похожа на меня.

– Дорогая, это же самое чудесное в ней! – воскликнула Мать. – Сходство с настоящим живым человеком. Ты же воспользовалась материалами из моего кабинета, да, Ани? Стеклянные глаза, кукольные волосы?

Ани коснулась своих подстриженных локонов, её лицо было испуганным.

– Наверное, да, миссис Смит.

– Мы должны держать тебя в доме, Ани, – сказала Мать и отступила на несколько шагов, чтобы рассмотреть куклу во весь рост. – Жители Найфли-Стайфлинга суеверные и будут тебя бояться. Очень глупо с их стороны, но мы должны уважать их чувства. Ты же будешь за ней присматривать, да, Уна? Она ни в коем случае не должна выходить наружу, ты поняла?

– О, да, я знаю.

Это должно быть понятно кому угодно.

– А ты будешь прятаться, правда же, Ани?

– Я сделаю, как вы скажете, миссис Смит.

– И, Уна… – Мать повернулась к ней, лучезарно улыбаясь, несмотря на накрашенные губы. – Ты так замечательно справляешься с механизмами карусели. Если ты будешь очень, очень осторожна, может быть, сможешь присматривать за Ани? Отремонтировать её, если потребуется? Отец хорошо разбирается в часовых механизмах, но с такими машинами ты работаешь просто бесподобно. Я точно знала, что твои умения нам пригодятся.

Уна кивнула, пытаясь чувствовать себя польщённой, а не усталой и измученной. Она должна радоваться, сказала она себе. Всё прошло очень хорошо. Даже, можно сказать, исключительно хорошо.

Потом Мать объяснила Ани, что она не должна зажигать свечи, чтобы не устроить пожар, но ей, конечно же, можно остаться на ночь в погребе. Семье нужно отдохнуть, но они обязательно навестят Ани завтра.

– Иди спать, Уна. А ты, Ани, пожалуйста, больше не шуми.

Выходя из комнаты, Уна глянула на своё отражение в зеркалах карусели. Глаза покрасневшие и с синяками, кожа бледная, волосы растрёпанные. Она выглядела усталой, унылой, неловкой.

Ани же, напротив, буквально светилась изнутри. Её голубые стеклянные глаза блестели, волосы были идеально уложены, восковое лицо – такое же милое и деликатное, как у кукол из кабинета Матери. К горлу Уны подкатил тяжёлый комок. Ани – потрясающее изобретение, а вот Уна – второсортная дочь, совершенно заурядная сиротка. Теперь Уна стояла в тени, а Ани позировала, подобно сверкающей звезде в ночи.

Мэри О’Коннор споткнулась о длинную водоросль. Её глаза широко раскрылись от ужаса.

– Она понравилась твоим родителям? Они встретили говорящую, ходячую машину, которая выглядит точь-в-точь как ты, и не перепугались?

– Да, именно так я и сказала.

Уна настолько обрадовалась реакции Мэри, что ей стало уже совсем не стыдно выдавать секреты. Заброшенный пляж казался самым безопасным местом для разговоров, а свирепый, солёный ветер и волны успокаивали её не меньше, чем мокрый песок и острые камни под ногами.

Мать и Отец были заняты дома, а Ани пряталась.

«Нельзя, чтобы её кто-либо увидел, – таким был вердикт Матери. – Ты ходи дальше в школу, милая Уна, но никому не говори об Ани. Да, конечно, тебе можно погулять с Мэри после школы. Она такая милая, живая девочка».

– Очень странно, – проговорила Мэри. – Не хочу оскорбить твоих родителей, но они что, не заметили, что она механическое чудовище?

Уна не смогла сдержать смеха.

– Они изумлены тем, насколько она замечательная – они обожают механических кукол, а это Анимобильная Диковинка. Они просто в восторге. Разве это не лучше, чем бояться её?

Мэри нахмурилась.

– Они не должны ей доверять. В этом доме всё не так.

Уна вспомнила о подковах, прибитых над дверями других домов в Найфли-Стайфлинге.

– Ты думаешь, что кукольница была злодейкой? Ну, та дама, которая тут раньше жила?

– Скорее всего, – сказала Мэри, убирая с лица растрёпанные ветром волосы. Она отскочила назад, уворачиваясь от шипящей волны. – У неё точно были не все дома, иначе она бы не делала таких странных кукол.

Уна вдохнула морской воздух.

– В Найфли-Стайфлинге есть кто-нибудь, кто может рассказать нам побольше о ней? Мне нужно узнать больше об истории Анимобильных Диковинок. И о мастерице, которая сделала Ани. Она жила одна? Как она умерла?

Неужели она была такой же, как папа Уны, смотритель маяка, одержимый точными механизмами?

– Дело вот в чём: кто согласится поговорить со мной, когда все так боятся «Копперлинса»? Ты выросла тут, в Найфли-Стайфлинге, Мэри, ты должна знать его историю и людей, с которыми можно о ней поговорить. Кто-то обязательно должен помочь.

Уна не понимала, как целый город может молчать о части собственной истории, словно корабль, не обращающий внимания на острые рифы под килем. Сухопутные!

– Так, давай посмотрим, – пробормотала Мэри, потом заговорила в нос с сильным акцентом: – Итак, я умная, элегантная женщина-вамп, девушка, которая может потрясти любого мужчину, девушка, которая хочет узнать правду.

Она перекинула через плечо воображаемый шарф и оттянула пальцами нижнюю губу, на которой виднелись следы помады.

– Что же мы можем сделать? Знаю! Мы поговорим с моим папой. Он всю жизнь прожил в этом городе. Пойдём, пора уже тебе зайти в гости, девочка с маяка. Моя семья хочет с тобой познакомиться.