Они встретились на набережной в сумерках. Дэн и Кристин Мур подошли к Рэйчел рука об руку, в низко надвинутых бейсболках, чтобы скрыть лица. Они были одеты как близнецы: в одинаковые джинсы и футболки под расстегнутыми рубашками. Джинсовая у него. Белая льняная у нее. Их рубашки развевались на ветру, как купола парашютов.

Втроем они сошли с набережной на пляж, пройдя мимо припозднившихся отдыхающих, которые стряхивали песок с полотенец, прежде чем перекинуть их через плечо и отправиться домой. На дальнем конце пляжа серферы гребли к берегу, против воли подгоняемые из океана убывающим светом.

Когда они договаривались по телефону о встрече, Дэн сказал Рэйчел, что они с Кристин были бы рады поговорить с ней, но не в доме. Митч Элкинс был у них накануне. Келли расстраивало, что ее обсуждают внизу, пока она остается в своей комнате, а ее бабушка время от времени заглядывает к ней. Они никогда не оставляли Келли одну надолго.

Встреча в ресторане была исключена. Как и отель Рэйчел. Вокруг дела было столько шумихи, столько внимания, что родители Келли не выходили на люди с начала суда. Дэн сказал Рэйчел, что они сходят с ума. Его напряженный голос говорил о том, что он не шутил и не преувеличивал.

Имя Келли СМИ не разглашали, но ничто не могло заглушить слухи, которые распространялись по городу. Все в Неаполисе знали, что девушкой, которая оказалась в центре судебного процесса по делу об изнасиловании была Келли Мур. Ей пришлось уйти из школы, а затем и из второй из-за постоянного гула сплетен, когда она шла по коридорам. Ее мать начала заказывать продукты онлайн задолго до начала суда. Она не решалась зайти в супермаркет, не говоря уже о ресторане. Анонимность Келли существовала только на словах.

Рэйчел предложила родителям Келли встретиться на пляже в сумерках. Будет достаточно темно, чтобы их никто не узнал, и достаточно безлюдно, чтобы они могли поговорить наедине, не будучи подслушанными. Они договорились, что этот разговор не будет опубликован.

Чем дальше они уходили от гавани, тем меньше людей встречали, пока не остались единственными, кто прогуливался вдоль берега. Их силуэты темнели на фоне смешивающихся чернильных пятен моря и неба, когда начала наступать ночь.

– Как Келли? – спросила Рэйчел.

– Не очень, – ответила Кристин. Ее вздох сказал больше, чем слова. – Она впадает в полную панику при мысли о возвращении в суд.

Кристин объяснила, что Келли принимала сильные дозы противотревожных препаратов, чтобы сохранять спокойствие. Из-за этих лекарств ей было трудно связно мыслить. Когда врач снизила дозировку лекарств, у Келли появилась тревожность.

– Это порочный круг, – сказала Кристин.

Темные круги под глазами от усталости говорили сами за себя.

– Кристин не хочет, чтобы Келли снова выступала в суде, – сказал Дэн, глядя на узор, который подошвы его ботинок оставляли на песке.

– Вы не согласны. Вы хотите, чтобы Келли закончила давать показания, – догадалась Рэйчел.

– Да. – Он поднял глаза. – Митч Элкинс сказал нам, что без Келли не получит обвинительного приговора. Я всю ночь не спал, размышляя о его словах. Келли должна это сделать. Она должна это сделать, чтобы этот сукин сын сел в тюрьму. Она должна это сделать, чтобы суметь двигаться дальше, – твердо сказал он. – Она будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, если не закончит работу. Если Скотт Блэр выйдет на свободу и будет наслаждаться жизнью безнаказанным.

Кристин качала головой, пока муж говорил. Это был явно главный пункт разногласий между ними. Время уходило, а они все еще не пришли к соглашению.

– Что думают врачи Келли? – спросила Рэйчел.

– Ее терапевт против, – сказала Кристин. – Она беспокоится, что Келли может сорваться. Она сейчас эмоционально уязвима. Но Дэн… – Она посмотрела на мужа. – Дэн хочет крови.

Она пошарила в кармане в поисках салфетки и вытерла мокрые глаза.

– Он не понимает, что мы можем потерять Келли в процессе.

Дэн обнял жену и прижал ее к груди, пока она рыдала. Стоя спиной к темнеющему морю, он посмотрел поверх головы Кристин на Рэйчел, умоляя ее найти выход из тупика. Она опустила глаза и, отвернувшись, пошла вперед по пляжу, чтобы дать им уединение.

– Каково ваше мнение, Рэйчел? – спросил Дэн, когда они, успокоившись, догнали ее. – Вы были в суде каждый день. Вы видели доказательства и слышали показания. Как думаете, присяжные вынесут обвинительный приговор, если Келли не вернется на трибуну?

Рэйчел посмотрела вдаль, где виднелись характерные очертания причала Моррисон-Пойнт, уходящего в воду. Родители Келли прижались друг к другу, вместе ожидая ее ответа. Рэйчел подумывала подсластить пилюлю. Но потом вспомнила, что сказал ей Митч Элкинс. Им нужна правда. Грубая и неприукрашенная.

– Если Келли не даст показания, Дейл Куинн заявит, что показания Келли должны быть изъяты из протокола. Все. Потому что она важный свидетель, и он не смог провести ее перекрестный допрос должным образом. Я считаю, что без показаний Келли у присяжных недостаточно доказательств для вынесения обвинительного приговора.

Они оба вздрогнули от жестокой честности ее слов. Кристин обхватила себя руками, похолодев.

– Келли не выдумала. Он изнасиловал ее. Почему бремя доказательств должно лежать на Келли? Она ребенок. Это она страдает.

У Рэйчел не было ответа. Ответа не существовало. Пока они шли, она насобирала ракушек и сейчас остановилась, чтобы бросить их в океан, по одной ракушке за раз. Грохот прибоя заглушал мягкие всплески ракушек, ударяющихся о воду.

– Вы думаете, что судья Шоу пойдет на это? – спросил Дэн. – Вычеркнет из протокола все показания Келли?

– У него не будет особого выбора, – сказала Рэйчел. – Он не может оставить ее показания, если Дейл Куинн не получит возможности нормально провести перекрестный допрос.

Дэн и Кристин стояли, обняв друг друга за талии. Рэйчел знала, что Митч Элкинс говорил что-то похожее, хотя, возможно, менее дипломатично, когда приходил к ним вчера вечером. Элкинс сказал Рэйчел, что был резок с родителями Келли, прежде чем покинул их дом.

– Если Келли не даст показаний, то есть реальный шанс, что Скотт Блэр останется на свободе, – сказал он.

Рэйчел надеялась, что Элкинс прав и тот же вывод, услышанный от нее, будет иметь больший вес. В конце концов, у нее не было личной заинтересованности в результате. На кону не стояла ее репутация прокурора. К тому же она знала улики вдоль и поперек; она была в суде каждый день, выслушивала показания, делала заметки, сообщала о ходе судебного разбирательства в подкасте.

Они столкнулись с ужасным выбором. Допрос мог сломать их дочь. Снятие обвинений со Скотта Блэра могло сломать ее еще сильнее. Крикнула чайка, пролетая над пляжем в поисках места для ночлега.

– Мы не можем так поступить с Келли.

Кристин повернулась лицом к мужу.

– Мы должны. Как мы можем позволить ему уйти? Его имя незапятнано. Его репутация нетронута. Он должен страдать. Он заслуживает наказания, – парировал Дэн. – Пусть кто-нибудь сделает с ним в тюрьме то же, что он сделал с Келли.

Кристин слабо колотила его по туловищу ладонями, ее тело сотрясалось от рыданий.

– Каждый раз, когда Келли говорит об этом, и я имею в виду каждый раз, она заново переживает ту ночь. Снова. И снова. И снова. Это разъедает то, что осталось от ее духа. Мы не можем заставить ее сделать это. Мы ее родители. Мы должны думать не только о справедливости. Или о мести. Наша работа – помочь ей исцелиться.

– Дача показаний поможет ей исцелиться. Сначала будет больно, но оно того стоит. Он будет наказан, а ее имя будет очищено. Она будет оправдана, – сказал Дэн, пиная комок водорослей по песку, пока тот не шлепнулся в воду.

– Имя Келли не нуждается в очищении. Она не сделала ничего плохого. Она не…

Голос Кристин дрожал от гнева.

Дальше Рэйчел не слышала, она пошла вперед, чтобы дать им возможность поговорить. Ей было ясно, что они уже несколько дней обсуждают одно и то же. Ходят по кругу. У них не оставалось времени. Уже вечер субботы. Если Келли будет давать показания в понедельник утром, им нужно потратить все воскресенье на ее эмоциональную подготовку. Возможно, даже позволить Митчу Элкинсу или его сотрудникам подготовить ее к перекрестному допросу.

После перепалки с женой Дэн стремительно прошел мимо Рэйчел. Она задержалась подождать Кристин, которая вытирала глаза, когда догнала ее. Обе женщины шли рядом в тишине, намеренно отстав от Дэна, даже не пытаясь догнать его. Он шел быстро и скрылся за следующим мысом, вне поля их зрения.

Темнело, и видимость ухудшалась. Они прошли еще немного, пока не услышали стон древесины, это дальше впереди причал Моррисонс-Пойнт качался от ветра и прилива.

Когда они догнали Дэна, он ждал, уставившись на темный контур причала, словно боясь подойти слишком близко.

– Не думал, что мы зашли так далеко. – Он вздрогнул. – Всегда ненавидел это место.

Дэн резко отвернулся и зашагал обратно к гавани.

– У него такой вид, будто за ним гонится дьявол, – сказала Рэйчел Кристин, наблюдая, как он шагает по пляжу.

– Дэн винит себя в том, что случилось с Келли, – сказала Кристин. – Он говорит, что этого никогда бы не случилось, если бы он согласился переехать в Портленд, чтобы жить рядом с моими родителями, когда уволился с флота. Вместо этого мы приехали сюда. Он настоял на этом. Несмотря на свое ужасное детство, он чувствовал, что это то место, где он должен быть.

– В чем его детство было ужасным? – удивленно спросила Рэйчел.

Его отец был начальником полиции города. Рэйчел предполагала, что у него было легкое, защищенное детство.

Кристин грустно покачала головой. Она рассказала Рэйчел, что, когда Дэну было двенадцать, отец избил его так жестоко, что он попал в больницу с переломом черепа. Начальник полиции Мур сказал лечащему врачу, что Дэн упал, совершая опасный прыжок на скейтборде.

– Врач поверил, – сказала она. – У него не было причин сомневаться в начальнике полиции Рассе Муре. Мама Дэна покончила с собой годом ранее. Судмедэксперт сказал, что это была случайная передозировка. Никто случайно не принимает дюжину таблеток валиума. Дэн сказал, что она больше не могла выносить побои. После того, как его мать умерла, его детство прошло в попытках держаться подальше от отца. Слава Богу, что есть флот. Он его сформировал.

– Каким образом? – спросила Рэйчел.

– Смягчил его острые углы. Приземлил. Привил ему ценности. Он преданный отец и замечательный муж, – сказала Кристин. – Дэн много занимается благотворительностью. Он заботится об обществе. Он заботится об этом городе. Вот почему эта ситуация ударила по нему особенно сильно. То, как город разделился. Злоба. Люди отворачиваются от Келли, от нашей семьи. Очерняют ее репутацию. Он не может это отпустить. Это убивает его.

Она понизила голос, когда увидела, что ее муж остановился и ждет их на набережной. Прилив усиливался, пожирая пляж. Две женщины вместе поднялись обратно на дорожку. Вдалеке мерцали огни гавани. Подходя ближе, они услышали музыку из ресторанов на открытом воздухе.

– Я буду скучать по Неаполису, когда мы уедем, – с грустью сказала Кристин.

– Вы уезжаете из города? – спросила Рэйчел.

– Я забираю Келли жить поближе к родителям. Дэн останется, чтобы продать бизнес и дом. Он присоединится к нам, как только сможет, – сказала Кристин.

Но тон ее голоса предполагал, что, возможно, он никогда не присоединится к ним. У Рэйчел сложилось впечатление, что, если Дэн Мур настоит на том, чтобы его дочь выступила в суде, семья – и брак – никогда не восстановится.

Когда они подошли к машине, Дэн взял жену за руки и посмотрел ей в глаза.

– По дороге обратно я думал о том, что ты сказала, дорогая. Я совершил много ошибок в своей жизни, но больше не собираюсь. Я не буду ссориться с тобой из-за Келли. Я должен верить, что Скотт Блэр будет наказан. Когда-нибудь, где-нибудь он будет наказан за то, что сделал с моей маленькой девочкой. – Он покачал головой. – Но ты права; Келли не обязательно быть той, кто это сделает.

Рэйчел смотрела вслед уезжавшим Дэну и Кристин. Они приняли решение. В понедельник Келли Мур не поднимется на трибуну. Процесс закончен.