Рэйчел бежала на фоне неба, напоминавшего лавовую лампу темно-синего цвета с оранжевыми вкраплениями. К тому времени, как она достигла причала Моррисонс-Пойнт, рассвет уже наступил. Тяжело дыша, она перегнулась через перила и посмотрела в темную, непроницаемую воду.

Давно уже не было полевых цветов, которые Ханна разбросала по волнам несколько дней назад в память о смерти сестры. Это было последнее сообщение, которое Рэйчел получила от нее. Пит проверял почтовый ящик подкаста несколько раз в день на случай, если Ханна снова выйдет на связь. Было много писем от поклонников и недоброжелателей. От Ханны ничего. Рэйчел неоднократно звонила по номеру телефона Ханны, который дала ей Китти, но каждый раз звонок попадал на автоматическую голосовую почту. Она оставила несколько голосовых сообщений, но не получила никакого ответа.

«Мне может потребоваться время, чтобы отправить вам последнее письмо. Я все время начинаю и останавливаюсь, – написала Ханна в конце электронного письма. – Мне понадобятся все мои силы, чтобы выразить словами то, что случилось с Дженни той ночью. Может, мне не стоит вам рассказывать. Может, мне стоит оставить прошлое в покое. Пусть оно умрет вместе со мной».

Последние слова Ханны глубоко встревожили Рэйчел. В своей переписке Ханна несколько раз намекала, что подумывала о смерти. Рэйчел хотела бы, чтобы у нее был способ связаться с Ханной. Успокоить ее. Оказать ей помощь, если необходимо. Но Рэйчел не могла помочь тому, кто так полон решимости оставаться вне досягаемости. Как будто Ханна хотела держать Рэйчел на расстоянии вытянутой руки. «Все так, – думала Рэйчел, наблюдая, как розовый рассвет стекает с неба, – будто я пешка в игре, правила которой знает только Ханна».

Накануне поздно вечером позвонил Пит, чтобы поделиться результатами проверки биографических данных Винса Нокса.

– Четыре года назад человек по имени Винс Нокс умер от сердечного приступа в тюрьме, – сказал Пит.

Рэйчел уже засыпала, когда он позвонил, но его голос был настолько настойчивым, что она моментально проснулась.

– Свидетель, давший показания о том, как Скотт Блэр спас тонущего мальчика, никак не может быть Винсом Ноксом, Рэйч. Во-первых, все записи о его существовании датируются ровно неделей с того дня, как упомянутый мной Винс Нокс умер в тюрьме. Я считаю, что свидетель взял имя Винс Нокс после смерти настоящего Винса Нокса, но он не родился с этим именем. На самом деле он кто-то другой. Вопрос в том – кто?

– Может, мне стоит его расспросить, – сказала Рэйчел. – У тебя есть его адрес?

– Постоянного адреса нет. Он бродяга. Видимо, летом он иногда ночует на пляжах к югу от города.

– Это большая площадь, – сказала Рэйчел, зевая. – К югу от города много пляжей.

– Если это поможет, я только что разговаривал по телефону с сотрудницей благотворительной организации, которая работает с бедными в Неаполисе, и она сказала, что известно, что он ночует в лодочном сарае возле морского заповедника, – сказал Пит.

Рэйчел знала, о каком пляже речь. Прямо рядом с национальным парком находился защищенный пляж с рядом лодочных ангаров и пандусом. На карте он назывался Андерсонс-Бич. Но Рэйчел знала его в другом контексте. Это был пляж, куда Скотт Блэр водил Келли Мур есть пиццу, а затем предположительно изнасиловал ее.

Закончив разговор с Питом, Рэйчел завела будильник, чтобы встать до рассвета. Она хотела пробежаться по пляжу к югу от Моррисонс-Пойнт на случай, если наткнется на Винса Нокса, спящего на открытом воздухе в одном из своих обычных пристанищ.

Отдышавшись на причале, Рэйчел побежала дальше на юг к национальному морскому парку, перепрыгивая через пучки блестящих водорослей, которыми были усеяны пляжи за ночь. Она приближалась к последнему мысу и увидела вдалеке ряд лодочных сараев, окрашенных в выцветшие пастельные тона. С той стороны пляжа слышался повторяющийся стук. Это хлопала на ветру дверь лодочного сарая. Рэйчел побежала по песку к сараю, чтобы закрыть дверь. Иначе ее в конце концов сорвет с петель.

Когда она приблизилась, дверь широко распахнулась от свежего порыва ветра, давая Рэйчел возможность ясно увидеть, что внутри. Там стояла старая стеклопластиковая лодка с подвесным мотором. На гвоздях, вбитых в древесину, висела мужская рабочая одежда. На бетонном полу стояла самодельная кровать и куча одеял. На стенах газетные вырезки трепетали на утреннем ветру.

Рэйчел вошла в лодочный сарай, ее взгляд был прикован к стене, украшенной газетными вырезками. Она была потрясена, увидев, что все они посвящены делу Скотта Блэра. Они были аккуратно вырваны и вбиты в деревянные стены ржавыми гвоздями. Там были черно-белые фотографии Скотта Блэра, приходящего в суд, и фотографии Митча Элкинса и Дейла Куинна, спускающихся по лестнице здания суда с пустыми выражениями лиц.

Статья о показаниях Келли Мур была прикреплена на видном месте на стене. Фрагменты текста были обведены шариковой ручкой. Когда Рэйчел приблизилась, чтобы прочитать текст в тусклом свете, дверь за ней захлопнулась. Это погрузило комнату в непроглядную черноту.

Рэйчел инстинктивно слепо двинулась в сторону двери, сильно толкнув ее плечом. Дверь резко распахнулась. Рэйчел споткнулась и вывалилась на яркий утренний свет и прямо в голую мужскую грудь.

Правая сторона его торса была ужасно изуродована шрамами от сильных ожогов, сморщена и залатана кожными трансплантатами. Участки груди, не испорченные шрамами, были покрыты татуировками. В одной из них Рэйчел опознала тюремную бандитскую татуировку. Она подняла голову, чтобы посмотреть на лицо незнакомца. Глаза Винса Нокса были прищурены и горели от ярости.

– Что вы тут вынюхиваете? – прохрипел он.

Рэйчел от неожиданности отпрянула, и его губа поднялась в полуоскале.

Он качнулся к ней, словно хотел напугать. Это вызвало инстинктивный порыв отступить назад, чтобы создать между ними пространство, но Рэйчел воспротивилась этому желанию. Если она отступит, он сможет загнать ее в лодочный сарай и запереть там. Рэйчел сделала шаг в сторону, что хотя бы давало возможность сбежать от него по песчаным дюнам.

Только Рэйчел не побежала. Ей это было не нужно. Мужчина отвлекся от нее и наклонился погладить дрожащую чайку, которая была завернута в клетчатую рубашку у его ног. Его нежное прикосновение и глубокая обеспокоенность, исказившая лицо, когда он ухаживал за птицей, были резким переходом от его гнева на Рэйчел мгновением ранее.

– Я не знала, что здесь кто-то живет, – сказала Рэйчел в качестве извинения. Она решила, что единственный способ разрядить обстановку – вести себя нормально. – Я думала, что замок на сарае сломался.

– Я оставил дверь открытой, когда пошел плавать.

Он поднялся, нависая над Рэйчел, чтобы снова ее запугать. Она не отступила.

– Что вы здесь делаете? Вы же не коп? – прошипел он. – Ненавижу копов.

– Я репортер, освещающий судебный процесс. Я видела, как вы давали показания в пользу Скотта Блэра. Не похоже, чтобы вам это нравилось. После того как вы покинули зал суда, я видела, как вы разговаривали с каким-то парнем, который работает на Грега Блэра. Грег Блэр купил ваши показания, мистер Нокс?

– Нет, – сказал он. – Все, что я сказал в суде, было правдой. Скотт Блэр спас жизнь парнишке в тот день. Выплыл и вытащил его. Это чистая правда.

– Тогда что вас связывает с Грегом Блэром? – спросила Рэйчел.

– Это не ваше дело, – проревел он.

Поняв, что напугал птицу, он снова наклонился, чтобы успокоить испуганное существо тихим голосом.

– Может, и не мое, – сказала Рэйчел. – Это дело прокурора Митча Элкинса. Ему может быть очень интересно, особенно если Грег Блэр заплатил за ваши показания.

– Каждое сказанное мной слово было правдой. Этот суд, он не имеет ко мне никакого отношения, – сказал Винс Нокс. – У меня нет времени на ваши глупые вопросы. Нужно наложить шину на крыло птице, прежде чем она впадет в шок.

Он зашел в сарай и через мгновение вернулся с коробкой бинтов, присел на корточки и под взглядом Рэйчел умело восстановил крыло раненой птицы грубой шиной и бинтами.

– Сколько вы тут живете? – спросила Рэйчел через несколько минут, когда он начал складным ножом отрезать кусочки свежей рыбы и кормить раненую птицу, теперь запеленутую в бинты.

– Иногда я остаюсь на лето. Мне платят за то, что я присматриваю за лодками. Есть душ и туалеты. Барбекю за монеты, чтобы я мог готовить. Это все, что мне нужно.

– Где вы живете зимой?

– Справляюсь, – сказал он. – Если летом я зарабатываю достаточно денег, то снимаю комнату. В основном я занимаюсь своими делами. Вам стоит как-нибудь попробовать.

Рэйчел покраснела. Он прав. Она не имеет права вламываться в жизнь этого человека со своими вопросами.

– Расскажите мне, откуда вы знаете Грега Блэра, и я уйду, – сказала она.

– Я знал Грега раньше. Он вспомнил меня. Попросил дать показания в пользу его сына о том разе, когда я видел, как он спас тонущего ребенка. Сказал, что если я этого не сделаю, то он напомнит людям о том, что я сделал давным-давно. Все, чего я хочу, – это спокойная жизнь, поэтому я согласился. Не сказал ничего неправдивого в суде. Я позаботился об этом.

– У меня сложилось впечатление, что вы знаете больше, чем рассказали в суде. Что вы что-то утаили, – мягко сказала Рэйчел.

– Почему вы так решили?

Он уставился на нее с выражением, которое она не могла расшифровать.

– Инстинкт, – сказала она.

– Ваши инстинкты ошибаются, – огрызнулся он.

– Как вы получили свои травмы? – спросила Рэйчел, когда он надел клетчатую рубашку и застегнул ее, чтобы скрыть сморщенные шрамы от ожогов на груди.

– Поножовщина, – сказал он, показывая на шрамы, рассекавшие щеку.

– А ожоги? Выглядят сильными.

– Авария в детстве. Теперь я удовлетворил ваше любопытство? – спросил он. – Может, я и выгляжу не очень, и у меня нет денег. Но в этом городе есть люди гораздо опаснее меня. Они носят костюмы и выглядят респектабельно, но в том, что они готовы сделать, чтобы получить то, что хотят, нет ничего респектабельного. Ничего.

Рэйчел думала о его замечании, пока бежала по пляжу обратно в город. Клочья облаков портили в остальном идеальное небо, впереди виднелся отель. Была пятница, последнее заседание суда перед выходными. Интуиция подсказывала ей, что оно будет драматичным.

Всю неделю суд начинался одинаково. Судья Шоу спрашивал Митча Элкинса, вернется ли Келли Мур на трибуну. Элкинс говорил судье, что психиатр Келли говорит, что она не совсем готова. Что ей нужно немного больше времени. Этим ответом Элкинс тянул время всю неделю. Больше ему это не удастся. У Дейла Куинна заканчивались свидетели, а у судьи Шоу заканчивалось терпение.