Рэйчел заметила энергичную походку Дейла Куинна, когда тот вошел в зал суда, излучая уверенность в себе. В тот день он должен был представить первых свидетелей защиты: свидетелей, подтверждающих добросовестность Скотта Блэра как настоящего святого.

Судебный процесс принял необычный оборот. Внезапный уход Келли Мур с трибуны и невозможность вернуться для завершения дачи показаний поставили судью Шоу в затруднительное положение. Он не мог бесконечно задерживать заседание, ожидая Келли. В конце концов он постановил, что защита представит свою позицию, а Келли вернется на трибуну позже по ходу процесса. Это было необычно, но в делах о сексуальном насилии судьи обладают некоторой свободой действий.

В зал вошел мрачный Элкинс. Рэйчел подумала, что у него есть веские причины для беспокойства, если слухи о том, что у Келли Мур случился нервный срыв и она может вообще не вернуться на трибуну, правдивы. Это стало бы смертельным ударом по версии обвинения. Без показаний Келли было трудно представить себе сценарий, при котором Скотт Блэр не вышел бы на свободу.

Ожидая начала судебного заседания, она проверила сообщения. Дейв, ее бывший парень, писал, что на следующей неделе будет в Филадельфии по работе. Он спрашивал, свободна ли она, чтобы поужинать вместе. Рэйчел считала очаровательным, что Дейв не слушал подкаст и не знал, что она уехала освещать судебный процесс по делу Скотта Блэра. Она ответила, попросив перенести встречу на другой раз. Еще пришло несколько сообщений от близких друзей, которые писали, как сильно им нравится новый сезон.

Наконец Рэйчел дошла до сообщения от Пита, в котором он писал, что просмотрел забитый почтовый ящик подкаста и нашел электронное письмо от Ханны, отправленное двумя днями ранее. Он сразу переслал его Рэйчел. Она уже собиралась открыть электронное письмо, когда судебный пристав призвал всех встать. Ей ничего не оставалось, кроме как выключить телефон и, поднимаясь, бросить его в сумочку.

Первым свидетелем Дейла Куинна был пастор Марк Флеминг из Первой южной баптистской церкви, которую посещала семья Блэр. Вопросы Куинна соответствовали правилам, установленным судьей Шоу, который постановил, что свидетели могут давать показания только о правдивости Скотта Блэра, его общей морали и его прошлом отношении к женщинам. Куинну не разрешалось спрашивать свидетелей, считают ли они, что Скотт Блэр изнасиловал Келли Мур, или считают ли они, что он способен на такой поступок.

Пастор Флеминг сообщил суду, что знает Скотта с детства. Он описал Скотта в восторженных тонах и настаивал, что никогда не было никаких намеков на то, что он вел себя неподобающим образом с девочками, в том числе, когда был тренером по водному поло в женской команде в старшей школе.

– Эти девочки говорили о нем только хорошее, – сказал пастор.

Второй свидетель, Том Тарант, больше девятнадцати лет работал тренером в старшей школе Неаполиса. Он был известной личностью в городе. У него было крепкое телосложение бывшего спортсмена, который накачал мускулы в среднем возрасте, а голова была настолько лысой, что в ней отражались лампы над трибуной для свидетелей.

– Мне бы хотелось, чтобы все дети, которых я тренировал, были такими, как Скотт. Его было приятно учить, – сообщил он суду. – Поверьте, у меня было бы гораздо больше волос на голове, если бы они все были такими, как он, – сказал он, вызвав смешки присяжных.

– Мистер Тарант, – сказал Элкинс, когда пришла его очередь допрашивать тренера. – Из ваших показаний следует, что обвиняемый был образцовым учеником. Если можно так выразиться, звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Наверняка обвиняемый не всегда вел себя идеально? Он должен был сделать что-то не так хотя бы раз за то время, что вы его знали?

– Ничего не приходит в голову.

– А как насчет издевательств?

– Я не совсем понимаю, о чем вы, – нерешительно сказал тренер.

– Был ли обвиняемый когда-либо отстранен от занятий в школе за издевательства над другим пловцом?

– Была шутка, которая немного вышла из-под контроля, – признался тренер. – Не думаю, что это можно назвать издевательством.

– Можете ли вы рассказать присяжным об этой шутке? – спросил Элкинс, сидя на краю стола и скрестив руки.

– П-прошло много времени, – запинаясь, пробормотал тренер. – Не уверен, что хорошо помню.

– Позвольте мне освежить вашу память, – сказал Элкинс. – Правда ли, что обвиняемый принес в бассейн ножницы и, пока двое других пловцов держали руки новичка за его спиной, срезал плавки с его тела? Затем он и его друзья вытащили мальчика, совершенно голого, из бассейна и позвали девушек, чтобы те увидели его гениталии.

– Дети совершают глупости, – сказал тренер. – Слушайте, все извинились, и никто не обиделся.

– Вы помните, что случилось с тем новичком, о котором идет речь? – настаивал Элкинс.

– Он ушел из школы, – сухо сказал тренер.

– Действительно, – согласился Элкинс. – Он действительно ушел из школы. После того как привязал к ногам груз и попытался утопиться в школьном бассейне. Кажется, именно вы вытащили его и сделали искусственное дыхание рот в рот. Вы спасли ему жизнь, тренер. Удивляюсь, что вы не помните.

Зал ахнул, и люди повернули головы в сторону Скотта Блэра.

Во время дневного перерыва Рэйчел купила сэндвич и кофе в фургончике через дорогу от здания суда. Она перекусила на скамейке в тени гигантского дуба на южной лужайке, одновременно читая электронное письмо от Ханны Стиллс, которое Пит переслал ей утром.

Закончив, Рэйчел пошла обратно через площадь, размышляя о том, как бы ей побыть несколько минут наедине с Элкинсом, чтобы снова спросить его о Дженни Стиллс. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что ее окликнули по имени. Она обернулась. Посреди площади стоял детектив Купер, держа руки в карманах, и с веселым выражением на лице наблюдал, как она идет, не замечая его.

– Вы меня звали, да? – смущенно спросила Рэйчел.

– Вы буквально прошли мимо меня, – пошутил он.

– Извините. Я думала о процессе. Дела у Митча Элкинса идут не очень здорово, да?

– Неужели так плохо? Я не особо за этим слежу. Собираюсь послушать ваш подкаст сегодня вечером. Я слышал, что Нат Шоу бесится из-за него. Решил, что, наверное, хороший подкаст, раз он так завелся.

– Нат? – спросила Рэйчел. – Не знала, что вы с судьей зовете друг друга по имени.

– Я знаю Ната с детства. Мы были соседями, – сказал Купер.

– Я думала вы из Род-Айленда.

– Я долго там жил, но вырос здесь.

– Если это так, то вы, должно быть, знали Митча Элкинса, – сказала Рэйчел, увидев возможность получить информацию.

С самого утра, когда она увидела, как Элкинс возлагает цветы на могилу Дженни, ей хотелось прорваться в его окружение и потребовать, чтобы он рассказал ей, как связан с Дженни.

– Митч на несколько лет моложе меня, но да, мы с ним знакомы давно, – произнес Купер загадочным тоном. – Откуда такой интерес?

Рэйчел засомневалась, насколько много можно рассказать, но решила, что терять ей нечего.

– Я слышала, что в юности Митч Элкинс был близок к девушке, которую убили.

Детектив Купер странно на нее посмотрел.

– Где вы это слышали?

– Сестра убитой девушки прислала мне письмо, – сказала Рэйчел.

– И в письме она назвала Митча? – спросил Купер, и его голос дрогнул.

– Нет, – призналась Рэйчел. – Но я слышала от одного местного жителя, что Элкинс знал девушку.

Купер собирался сказать что-то еще, когда у него зазвонил телефон. Он ответил, отойдя в сторону, но жестом показал, чтобы она подождала. Очевидно, он хотел продолжить обсуждение. Его разговор затянулся, и Рэйчел неохотно поднялась по лестнице в здание суда.

Когда Рэйчел проскользнула в зал и направилась на отведенное ей место, заседание уже началось. Она не обратила никакого внимания на свидетеля, которого приводили к присяге на трибуне, пока не заняла свое обычное место. А посмотрев, ахнула.

Это был тот мужчина, который напугал ее на причале Моррисон-Пойнт. В ярком свете зала суда Рэйчел впервые смогла ясно его разглядеть. Рваные шрамы пересекали его скулу и лоб, уродуя то, что могло бы быть приятным лицом для мужчины его возраста, который Рэйчел определила как сорок пять или чуть больше. Его мускулистые руки и выглядывающие из-под воротника татуировки казались неуместными на фоне официального костюма. На мужчине был отглаженный костюм, белая рубашка и полосатый галстук, который казался коротковатым, так как лежал на его выпирающем животе, тесно обтянутом тканью полиэстеровой рубашки.

– Мистер Нокс, вы можете рассказать, как встретили Скотта? – спросил Куинн.

– Это было около трех лет назад, примерно в то время, когда я переехал в Неаполис. Я находился на пляже для серфинга к югу от города, когда с одной семьей случилась беда в воде. Туристы, – сказал свидетель, как будто это все объясняло. – Их унесло в море встречным течением. Я поплыл. Удалось вытащить одного ребенка на берег. Я попытался помочь матери. Она сопротивлялась. Царапала и пинала меня. Хотела, чтобы я оставил ее и забрал второго ребенка, которого уносило еще дальше и который паниковал. Худшее, что можно сделать! Если бы я ее оставил, она бы наверняка утонула. Я не знал, что делать. И тут к ребенку, который барахтался в воде, подплыл подросток. Он схватил ребенка и вытащил его на берег, а я помог матери.

– Подросток, который спас тонущего ребенка, находится здесь, в зале суда? – спросил Куинн.

– Да, – сказал свидетель.

– Вы можете показать его, мистер Нокс? – давил Куинн, пытаясь скрыть разочарование в отношении собственного свидетеля, которому нужно было подсказывать каждую деталь.

– Вон он сидит.

Свидетель, чье полное имя, как Рэйчел узнала из приведения его к присяге, было Винс Нокс, кивнул в сторону стола защиты, глядя прямо на Скотта Блэра.

– Вы свидетельствуете, что Скотт поступил как герой? Что он смело рисковал своей жизнью, чтобы спасти жизнь тонущего ребенка? – снова подсказал Куинн.

– Он получил награду за отвагу, так что, полагаю, это делает его героем, – сказал Нокс после долгого колебания. – Не так уж много людей имеют смелость рисковать своей жизнью ради незнакомца. Что есть, то есть, – добавил он ровным голосом, в котором едва ли звучал энтузиазм.

Его вялая похвала храброму поступку Скотта показалась Рэйчел странной, но она предположила, что это вписывалось в его грубые манеры.

Куинн был явно раздражен лаконичными ответами своего свидетеля. Он, очевидно, надеялся на гораздо более восторженный рассказ о мужественном подвиге Скотта Блэра, нырнувшего в коварные волны и рискнувшего своей жизнью, чтобы спасти ребенка от почти неминуемой смерти. Куинн быстро закончил допрос. Он получил достаточно показаний, чтобы изобразить Скотта Блэра героем, настоящим бойскаутом, который проявил большую храбрость, бросившись в море, чтобы спасти тонущего незнакомца.

Элкинс решил не допрашивать Винса Нокса, хотя и оставил за собой право вызвать его на трибуну. Рэйчел решила, что Элкинс не видит смысла в пересказе показаний свидетеля защиты о храбрости Скотта Блэра.

Когда Винс Нокс покинул зал, Рэйчел встала со своего места и последовала за ним к выходу из здания суда, хотя это означало пропустить следующего свидетеля Куинна. Нокс спустился по ступенькам и пересек южную лужайку. Рэйчел сделала то же самое, держась поодаль, чтобы никто не заметил, что она следит за ним. В показаниях Нокса было что-то, что беспокоило Рэйчел, и она хотела задать ему несколько вопросов, как только он отойдет подальше от здания суда.

Нокс повернул за угол, скрывшись из виду отставшей Рэйчел. Она ускорилась, чтобы не потерять его. Повернув на соседнюю улицу, она сразу увидела его стоящим у обочины и разговаривающим с мужчиной в черном «Линкольне». Стекло машины было полностью опущено, а двигатель работал.

Голоса двух мужчин были слегка повышены, как будто они спорили. Мужчина в машине передал что-то Винсу Ноксу, на что тот уставился на мгновение, а затем почти неохотно сунул в карман. Окно электромобиля закрылось, и машина уехала. Рэйчел мельком увидела водителя через лобовое стекло, когда его машина замедлила ход, чтобы повернуть на дорожный знак рядом с тем местом, где она стояла.

У него были густые седые волосы и аккуратно подстриженная борода. Рэйчел видела его раньше, но не могла вспомнить, где именно, пока не добралась до здания суда и не вспомнила, что видела, как он сопровождал семью Блэр от их машины через площадь к лестнице здания суда в первый день процесса. Он был в своего рода охране, чтобы защищать семью от протестующих. Рэйчел была уверена, что человек в «Линкольне» работал на семью Блэр.

Когда Рэйчел вернулась к залу суда, огромные полированные двери были плотно закрыты. Ей не хотелось раздражать судью Шоу, входя в зал во время дачи показаний свидетелей во второй раз за этот день. Она устроилась на скамейке у окна с видом на площадь и написала Питу, попросив его раздобыть информацию о Винсе Ноксе. Затем она снова прочитала электронное письмо Ханны.