Темные силуэты рыболовных траулеров медленно двигались на фоне розоватого неба, пока Рэйчел делала растяжку подколенных сухожилий у скамьи с видом на море. Рассвет занимался над Неаполисом в самый важный день суда.

Рэйчел должна была крепко спать в своей кровати в номере отеля, учитывая, что легла в полночь после поздней работы в студии звукозаписи. Вместо этого она проснулась до рассвета и надела шорты для бега и топ из лайкры без рукавов для короткой утренней пробежки по набережной, чтобы проветрить голову перед целым днем в суде. День ожидался напряженный и эмоциональный: на свидетельское место должна была подняться Келли Мур.

Рэйчел закончила растяжку и перешла на бег трусцой, постепенно ускоряясь, пока не побежала по набережной длинными, плавными шагами. На бегу она отклонилась от своего предполагаемого маршрута и пересекла дорогу, направляясь к центру Неаполиса, в нескольких кварталах отсюда. Она миновала ряд закрытых магазинов, преследуемая грохотом мусоровоза, опорожняющего мусорные контейнеры позади нее.

Она пробежала мимо кафе рядом с библиотекой, где официант открывал желтые зонтики над уличными столиками, а бариста в черном фартуке поднимал ящик с пакетами молока, оставленный у двери кафе. Она перебежала дорогу в городской парк, где шипение разбрызгивателей заставило ее сойти с травы на велосипедную дорожку, которая вела к историческому району Неаполиса. Рэйчел миновала темное и тихое здание суда и продолжила бежать по лабиринту переулков, пока не достигла мрачного входа на кладбище.

Только посмотрев на часы, подходя к чугунным воротам кладбища, она призналась себе, что в глубине души намеревалась быть на кладбище этим утром. Цветочная композиция Ренаты будет доставлена на могилу Дженни Стиллс специальным курьером ровно в восемь утра. Время доставки было обозначено точно. Это навело Рэйчел на мысль, что кто-то придет на кладбище, чтобы положить букет на могилу. Рэйчел надеялась, что этим человеком будет неуловимая Ханна, которая не выходила на связь уже несколько дней.

Рэйчел следовало одеваться, просматривать заметки, есть сытный завтрак, чтобы поддержать себя предстоящим долгим днем. Последнее, что она должна была делать утром самого важного дня суда, – это бежать на кладбище, чтобы посмотреть, как доставляют цветы на могилу девушки, которая умерла десятилетия назад, в слабой надежде, что появится скорбящая сестра Дженни.

Ворота кладбища резко скрипнули, когда Рэйчел толкнула их и прошла мимо ряда увитых плющом надгробий. Воздух был прохладным и неподвижным, когда она двигалась по лабиринту осыпающихся надгробий по тропинке, обсаженной платанами, которая соединяла старую и новую части кладбища.

Когда Рэйчел увидела могилу Дженни, она сошла с тропы и спряталась среди деревьев, наблюдая и ожидая, пока ее быстрое сердцебиение вернется в норму.

Молодой человек прибыл ровно в восемь утра. Точно вовремя. Он держал под мышкой черный мотоциклетный шлем и нес изысканный букет цветов. Он направился к могиле Дженни, небрежно бросил букет и ушел, надев мотоциклетный шлем, когда выходил через служебную калитку.

Рэйчел услышала рев уезжающего мотоцикла. Она прождала десять минут. Потом пятнадцать. Было двадцать пять минут девятого утра, и никто не приехал. Она не могла больше ждать. Ей нужно было возвращаться в отель, чтобы подготовиться к суду, иначе она опоздает.

Внезапно со стороны старого кладбища послышались шаги. Кто-то шел к ней. Она скользнула дальше в деревья, хруст гравия стал громче. Она была так далеко в листве, что густые ветви закрывали обзор. Рэйчел не могла переместиться в более выгодную точку обзора, не зашуршав листьями под ногами и не задев ветки. Не желая привлекать к себе внимание, она ждала в застывшей тишине, затаив дыхание, когда шаги ненадолго затихли.

Она уловила намек на нерешительность, прежде чем размеренные шаги миновали ее укрытие. Она вообще не двигалась, пока шаги не стали удаляться и она не поняла, что посетитель направляется к новой части кладбища. К могиле Дженни. Рэйчел приблизилась к тропинке, чтобы видеть посетителя. Она удивилась, увидев, что это вовсе не Ханна. Это был темноволосый мужчина в темно-синем костюме.

Рэйчел не нужно было видеть лицо Митча Элкинса, чтобы понять, что это он. Его мощное телосложение и высокий рост были неопровержимыми уликами. Он подошел к могиле и наклонился, чтобы поднять букет, брошенный курьером. Он осторожно положил букет на могилу и постоял мгновение, склонив голову в трауре, прежде чем отступить и резко развернуться.

Рэйчел быстро двинулась глубже в тень между деревьями, когда он стал возвращаться в ее сторону. Он пошел быстрее. На пугающую секунду она подумала, что он ее увидел и идет ругаться. На кладбище было так тихо, что она боялась, что он услышит, как колотится ее сердце, когда пойдет мимо.

Когда он приблизился, она увидела, что его глаза покраснели. Рэйчел предположила, что он допоздна готовился к суду. Она испытала облегчение, когда он быстро исчез тем же путем, которым пришел. Металлический лязг старых кладбищенских ворот подтвердил, что он ушел. Она побежала вперед и сквозь забор наблюдала, как Митч Элкинс уезжал.

* * *

Когда Рэйчел подошла к зданию суда, очередь для прохода через металлодетекторы спускалась до середины лестницы. Она была измотана безумной спешкой, чтобы подготовиться к суду.

У нее не было времени высушить волосы феном или нанести макияж. Одевалась она в спешке, и ее узкая серая юбка и белая рубашка казались перекрученными и неудобными на липкой коже. Решив взять такси и не тратить время на поиски парковочного места, Рэйчел использовала короткую поездку, чтобы сделать прическу и нанести блеск для губ на заднем сиденье, пока такси ехало короткой дорогой на бешеной скорости, прежде чем остановиться у площади. Зал был почти полон, когда Рэйчел вошла и заняла свое место в первом ряду медиа-галереи.

За столом обвинения Митч Элкинс листал блокнот, мелко исписанный черной ручкой. Он был одет в тот же костюм, что и на кладбище. Лицо его было непроницаемым, взгляд – сосредоточенным. Он, казалось, не замечал нетерпеливого шепота в зале суда и скрипа стульев, когда сотрудники усаживались на свои места. За час он мысленно переключился со скорбящего на прокурора.

Зачем идти на кладбище в такой важный день? Этот вопрос беспокоил Рэйчел, пока она не вспомнила, что сказала ей Китти, приемная мать Ханны. Сегодня, должно быть, годовщина смерти Дженни, поняла Рэйчел. Вот почему Митч Элкинс заказал цветы и посетил могилу до заседания. На карточке, которую он заказал вместе с цветами, было просто написано: «Прости меня». Рэйчел задавалась вопросом, что он сделал с Дженни Стиллс, чтобы всю жизнь просить прощения.

Ее мысли прервал приход Софии, судебного иллюстратора, чье угловое место в ложе для СМИ рядом с Рэйчел обеспечивало лучший обзор зала суда и достаточно места для локтей во время рисования. София положила набор пастели на деревянный борт перед собой, готовясь к долгому заседанию.

София была опытным судебным художником, она делала наброски на более чем шестидесяти судебных процессах. Поскольку съемку процесса над Блэром запретили, рисунки Софии были единственными визуальными изображениями процесса, доступными внешнему миру. Ее наброски транслировались в новостных передачах по телевидению каждый вечер с начала суда. Рэйчел также познакомила ее с Питом, который заказал серию судебных рисунков черными чернилами для сайта подкаста. Каждый день публиковался рисунок, связанный с показаниями того дня.

– Вы повидали не один судебный процесс. Что вы думаете, София? – спросила Рэйчел, когда София привела в порядок свои принадлежности для рисования. – Как вы думаете, доказательства, представленные обвинением на данный момент, достаточны для вынесения обвинительного приговора?

– Вряд ли, – ответила София. – Дейл Куинн блестяще справился с тем, чтобы скрутить свидетелей обвинения в узлы и подчеркнуть все мыслимые несоответствия, чтобы выставить их лжецами. Плюс он показал, что у нескольких свидетелей имелся зуб на Скотта Блэра. Я просто не могу представить, чтобы присяжные вынесли обвинительный приговор на основании того, что было представлено до сих пор.

– А как насчет судебно-медицинской экспертизы? – спросила Рэйчел. – Я думаю, что доктор Норт убедительно проанализировала результаты экспертизы взятых образцов, чтобы показать, что травмы Келли однозначно указывают на то, что она не давала согласия.

– Возможно, – вздохнула София. – Проблема в том, что я видела эксперта-свидетеля Дейла Куинна в деле. Он лучший, кого можно купить за деньги. Он разнесет показания доктора Норт в пух и прах.

Она собиралась сказать больше, но ее прервал призыв судебного пристава всем встать перед судьей Шоу.

– Мне жаль говорить, но жизнь и смерть этого дела зависит от показаний Келли Мур, – украдкой прошептала София, когда судья вошел в зал.