Рэйчел вышла из звукоизолированной комнаты после записи подкаста. Секретарь радиостанции, которая встречала ее несколько часов назад, давно ушла. Верхний свет не горел. Остались только те, кто записывал вечернюю программу в студии с красной надписью «В эфире», горящей над закрытыми дверями.

Рэйчел вышла из здания. Вечер только наступил, и она была измотана. Совокупный эффект от четырех-пяти часов сна каждую ночь давал о себе знать. Она прекрасно понимала, что ей нужно сломать нездоровую модель, которой она следовала с момента прибытия в Неаполис. Слишком мало сна, слишком много фастфуда на бегу. Никаких регулярных упражнений. Дома она бегала по утрам четыре раза в неделю. С момента прибытия в Неаполис она не совершила ни одной нормальной пробежки, если не считать тренировкой спринт через парк, чтобы успеть в архив мэрии.

Переходя дорогу к своей машине, Рэйчел увидела письмо, трепещущее на лобовом стекле. Она вздохнула. Она устала от игр Ханны. Рэйчел бросила письмо на переднее пассажирское сиденье и пристегнула ремень безопасности. Она не собиралась торопливо разрывать конверт и читать письмо за рулем, как сделала на стоянке на шоссе. Пришло время попробовать новый подход. Не показывать никакого интереса к письмам Ханны. Возможно, так получится выманить Ханну встретиться и поговорить лично, а не играть в эту игру в кошки-мышки, цель которой Рэйчел никак не могла постичь.

Пит прав. Подкаст должен стать единственным фокусом Рэйчел. Времени на расследование смерти Дженни Стиллс нет. Может быть, подумала Рэйчел, как только процесс закончится, она останется в Неаполисе еще на несколько дней и посмотрит, что сможет выяснить. Пока же ей нужно уделить все свое внимание подкасту. Отвлекаться – последнее дело. Слишком многое поставлено на карту.

Рэйчел ехала к отелю, где планировала поужинать в кафе в лобби, читая свои досье на семью Блэр. Питу удалось устроить ей интервью с Грегом, отцом Скотта Блэра. Она хотела еще раз прочитать все его интервью для прессы, прежде чем встретится с ним и его женой на следующий день. Рэйчел взглянула на письмо Ханны на соседнем сиденье. Она испытывала искушение прочитать его, но не могла позволить себе снова втянуться в эту историю. У нее не было времени становиться спасительницей Ханны или мстительницей за Дженни. Она на мгновение задумалась о том, чтобы разорвать письмо и выбросить обрывки в окно.

Рэйчел проехала два квартала, прежде чем резко затормозить на обочине дороги. Она включила аварийные огни и разорвала конверт. Закончив читать неровный, иногда едва разборчивый почерк Ханны, она бросила страницы обратно на переднее пассажирское сиденье и снова завела двигатель.

Следуя инстинкту, Рэйчел резко развернулась и направилась на юг, в сторону заправки Олд-Милл-роуд. Рэйчел гадала, работает ли там Рик до сих пор и если да, то помнит ли водителя и пассажиров пикапа, описанного Ханной в письме. У Рэйчел сложилось впечатление, что пикап и его шумные пассажиры были постоянными посетителями его заправки.

Проезжая по прибрежной дороге, Рэйчел заметила на фоне темнеющего неба серые очертания причала Моррисон-Пойнт. Снова не раздумывая, Рэйчел свернула с дороги на парковку у пляжа. Она остановила машину лицом к океану. Начало смеркаться. Рэйчел решила, что у нее достаточно времени, чтобы быстро спуститься к причалу и посмотреть, установлен ли знак, предупреждающий пловцов не прыгать в воду, как и говорилось в газетной статье, которую она прочитала в архиве.

Вечерние прибрежные ветры были такими сильными, что Рэйчел с трудом вылезала из машины. Когда она шла по пляжу, песок летел ей в лицо, впиваясь в кожу, словно булавочные уколы. Рэйчел заметила знак. Он висел на ржавом шесте, воткнутом в толстый кусок бетона на берегу, вне досягаемости волн. Выцветшему предупреждению для пловцов на вид было несколько десятилетий. Она не заметила его в прошлый раз, но тогда она его и не искала.

Рэйчел шагнула на причал. Он дрожал под ногами. Ей пришлось держаться за поручень, пока она шла, избиваемая ветром и обжигаемая солеными брызгами бурных волн. В меркнущем свете пенистая вода казалась непроницаемой.

Дойдя до надписи, которую Ханна вырезала на дереве, Рэйчел присела, чтобы прочитать ее еще раз: «В память о Дженни Стиллс, зверски убитой здесь, когда ей было всего 16 лет. Правосудие свершится».

Из-за шума ветра Рэйчел не услышала скрипа причала за спиной. Она также не заметила, как из темноты позади нее возник силуэт мужчины.

– Вы кто?

Его внезапный гневный голос заставил Рэйчел вскочить на ноги.

Она развернулась, чтобы посмотреть в лицо пришедшему, но ее немедленно ослепил луч фонарика, бьющий прямо в глаза. Рэйчел смогла разглядеть плотного мужчину, одетого в джинсы и клетчатую рубашку, настолько пропитанную потом, что она чувствовала его запах. Его руки и шея были покрыты татуировками, а левая сторона лица была испещрена покрасневшими бороздами ножевых шрамов.

– Я задал вопрос, – прорычал он, шагая к ней.

Рэйчел инстинктивно отступила назад, пока ее позвоночник не уперся в деревянную перекладину. Мужчина направил фонарик туда, где Рэйчел сидела на корточках, и провел лучом по надписи, читая. Он остановил луч на словах «зверски убита».

– Что вы знаете об этом? – спросил он.

– Не много, – сказала Рэйчел. – Я слышала, что она утонула здесь. Ударилась головой о камни, когда спрыгнула с причала.

– Люди глупы. Поверят чему угодно, – выплюнул он. – Здесь нет камней, о которые можно удариться. Дно океана вокруг – чистый песок. И здесь глубоко. Очень глубоко. Если я правильно помню, она очень хорошо плавала.

– Если это не был несчастный случай, то как она умерла? – надавила Рэйчел.

Впервые кто-то приблизился к подтверждению того, что она начала подозревать: утопление Дженни вовсе не было несчастным случаем.

– Проваливайте, – прорычал мужчина, приближаясь еще на шаг. Рэйчел увидела проблеск металла возле его ноги. Казалось, он держал выкидной нож. – Убирайтесь. И чтобы я вас тут больше не видел.

С колотящимся сердцем Рэйчел отошла и покинула причал. Быстро шагая по пляжу, она направилась к своей машине. Она намеренно воздержалась от полного бега, хотя рев ветра был слишком громким, чтобы понять, идет ли он за ней. Догоняя. Она устояла перед соблазном оглянуться через плечо. Она не собиралась позволять ему думать, что он ее напугал.

Когда Рэйчел добралась до своей машины, ей потребовалась вся физическая сила, чтобы открыть водительскую дверь из-за сильных порывов ветра. Она скользнула внутрь и захлопнула ее. Оглушительный вой ветра немедленно прекратился. Рэйчел мгновение наслаждалась тишиной, прежде чем завести двигатель и уехать. Только теперь она посмотрела в сторону причала. Мужчина наблюдал за ней, облокотившись на перила.

Рэйчел поехала в сторону Олд-Милл-роуд, на углу которой нашла заправку, как и описывала Ханна. Рэйчел заправилась и зашла внутрь, чтобы расплатиться. Магазин с полом из белой плитки и аккуратно заполненными полками был ярко освещен. Вдоль дальней стены стояли автоматы по продаже кофе и безалкогольных напитков. Имелся шкаф с подогреваемой решеткой, на которой лежали пончики с желе и буррито в пакетиках из серебряной фольги.

– Рик все еще работает здесь? – спросила она кассира.

– Не знаю никакого Рика, – сказал дежурный, не отрываясь от телефона, и подтолкнул к ней терминал для оплаты кредитной картой.

– Он владел этой заправкой или работал здесь несколько лет назад, – сказала Рэйчел, проводя по считывателю кредитной картой.

«Скорее, несколько десятилетий», – подумала она.

– Никогда о нем не слышал, – сказал дежурный, по-прежнему глядя в телефон.

– Может, кто-то еще здесь знает его?

Дежурный поднял голову.

– Кого?

– Рика. Человека, который здесь работал, – сказала Рэйчел, проглотив раздражение.

Дежурный закатил глаза.

– Спросите Салли Кроуфорд. Ее дом примерно в миле в ту сторону. – Он ткнул пальцем в сторону города. – Первый дом после пустого квартала. Она живет здесь уже… веч-ность, – сказал он по слогам, как будто ругательство. – Если Рик работал здесь, она знает.

* * *

Дом Салли Кроуфорд был одноэтажным, возведенные за прошедшие годы пристройки придавали ему ветхий вид. Лужайка заросла высокой травой и сорняками, которые также торчали из утрамбованной земли подъездной дорожки. На лужайке перед домом стоял старый ржавый трейлер и лодка, укрытая заплесневелым тентом. Рэйчел слышала лай собак в саду за домом, когда шла по подъездной дорожке к входной двери.

Рэйчел нажала на звонок. Ответа не было. Она видела свет через матовое окно в коридоре и слышала достаточно шума, чтобы понять, что дома кто-то есть. Она снова нажала на звонок, продержав большой палец на нем на пару секунд дольше, чем необходимо.

Дверь распахнулась, и показался мужчина лет двадцати с открытой бутылкой пива в руках. Он был в шортах. Без рубашки. У него были длинные волосы и неопрятная борода.

– Вы же не продаете крем для лица или еще какую ерунду? – спросил он Рэйчел.

– Я ничего не продаю. Мне надо быстренько переговорить с Салли. Это личное, – сказала Рэйчел, пытаясь создать впечатление, что знает Салли, чтобы он впустил ее внутрь.

Мужчина хмыкнул, развернулся и пошёл обратно по коридору, оставив Рэйчел действовать самостоятельно. На кухне она увидела женщину, которая, видимо, и была Салли. Крупная женщина с ярко-рыжими волосами стояла за кухонным столом и резала арбуз мясницким ножом из нержавеющей стали. Её сын локтем открыл раздвижные двери в сад, где вокруг барбекю собралась компания людей.

– Люк сказал, вы хотите что-то обсудить, – сказала Салли, не поднимая глаз от арбуза.

– Мне сказали, что вы можете помочь с информацией об истории города.

Салли посмотрела на Рэйчел, отметив ее спутанные волосы и потрепанный ветром вид.

– Вы как будто плавали под парусом при штормовом ветре, – сказала она.

– Я была на причале Моррисонс-Пойнт.

– Неразумно ходить туда ночью. По ночам там тусуется городская шваль. Бродяги. Наркоманы. Я постоянно вижу там шприцы, когда вожу собак побегать по пляжу в воскресенье утром, – сказала Салли.

Разговаривая, она разрезала арбуз на дольки, используя весь свой огромный вес, чтобы ввести лезвие в толстую темно-зеленую корку.

– На причале был мужчина со шрамами на лице. Он до чертиков меня напугал. Вы его знаете? – спросила Рэйчел.

– Похоже на бездомного, про которого я говорила копам, – пробормотала Салли. – Слышала, он по ночам ставит там ловушки на крабов. А это запрещено, – сказала она, взглянув на Рэйчел. – Он опасен. Нестабилен. Копы должны были избавиться от него в ту же секунду, как он переехал сюда пару лет назад. Они стали мягкими, – сказала она себе под нос, бросая нарезанные арбузные дольки на огромную тарелку, и резко добавила: – Вы сказали, что вам нужна информация об истории города. Что именно вы хотели спросить? У меня мало времени. Мы скоро садимся есть.

– Я ищу человека, который раньше управлял заправкой на Олд-Милл-роуд, – сказала Рэйчел. – Его зовут Рик. Я не знаю его фамилию.

– Я знаю, о ком вы, – сказала Салли. – Он продал заправку одной из сетей несколько лет назад. Слышала, что сейчас он живет в доме престарелых. Что вам от него надо?

– Его имя упоминалось в письме о девушке, которая выросла здесь. Мне сказали, что Рик должен был ее знать.

– Я больше двадцати лет работала в начальной школе. Держу пари, что знаю лучше Рика. Как ее зовут?

– Ханна Стиллс, – сказала Рэйчел.

– Конечно, я ее помню. – Салли положила нож на разделочную доску. – Она была тихой маленькой девочкой с длинными каштановыми волосами и грустными глазами. Потеряла всю свою семью за один месяц. После этого не разговаривала. Ей пригласили психолога, но она отказывалась произносить хоть слово. Ни звука. После этого она уехала из города. Приемная семья, – зловеще добавила она.

– Где вы это слышали? – спросила Рэйчел.

– Слухи, – осторожно сказала Салли. – Когда ее сестра утонула, а мать забрал рак, у нее не осталось родственников, которые позаботились бы о ней.

– Я слышала, мать была уверена, что Дженни убили. Что она не утонула.

– Чушь, – отрезала Салли. – Дженни Стиллс никто не убивал. Ее мать отказывалась признать это. Дженни ходила купаться по ночам. Мальчики прослышали об этом и присоединялись. Это были не просто купания, если вы понимаете, о чем я. Однажды ночью она напилась и спрыгнула с причала. Ударилась головой и утонула. Это была ее собственная вина. Не люблю говорить плохо о мертвых, но Дженни была дикой девчонкой. Во всех отношениях.

– Что именно вы подразумеваете под «дикой»? – холодно спросила Рэйчел.

– Разве это не очевидно? Дженни Стиллс была городским велосипедом, – презрительно сказала Салли Кроуфорд. – У нее была плохая репутация. И я имею в виду плохую с большой буквы. Эта девчонка была в точности как ее мать. Неразборчивая. Мне было жаль младшую сестру, но Дженни была неуправляема. Новая семья лучшее, что могло случиться с Ханной Стиллс. Семья Стиллс была… Ну, они здесь были хорошо известны. Даже дедушка, Эд. Он был сумасшедшим, как летучая мышь. Неудивительно, что его дочь плохо кончила, а затем и внучка. А затем ее ребенок, Дженни. Говорят, яблоко от яблони недалеко падает.

– Еда готова, – крикнул кто-то с заднего двора.

– Ладно, ладно, – сказала Салли, беря тарелку с арбузом. – Иду.

Возле раздвижных дверей она повернулась к Рэйчел.

– Послушайте совет. Не копайтесь в прошлом, когда дело касается Дженни Стиллс. Одно дело, когда девушка испортилась. Другое дело, когда она увлекает за собой хороших людей. Она стала причиной ужасной трагедии, эта девушка. Разрушила жизни. Не заслуживает ни капли сочувствия. Слышите? Ни капли.