Камень души. Буквально.

– Ты душа Мефиры.

Женщина величественно поднимает голову и убирает руки за спину.

– Лишь фрагмент. – отвечает бесцветным, лишенным эмоций голосом. – Эхо.

– Это была цена за создание Триады, не так ли?

Фея медленно кивает.

Клинок смерти Вериса требует постоянной смерти, убийств. Вот, почему его считают настоящей легендой, ему попросту не было равных. В конечном итоге, думаю, Верис сошел с ума от жажды крови. Нет. Не думаю. Знаю.

Медальон жизни потребовал жизнь Эрианы. Ее сущность. Ее магию. А камень Мефиры…

– Осторожней. – вдруг говорит фея, и я резко вскидываю голову, словно выйдя из транса. – За любое знание последует цена.

Я неосознанно выкачиваю знания из камня?

– Как думаешь, почему ты не можешь запомнить даже простые заклинания?

– Потому что они бесполезны.

– Потому что здесь, – она оглядывается по сторонам. – Детальные воспоминания из твоего прошлого, которые ты хранишь как зеницу ока. У обычного человека со временем память затуманивается, стирается, освобождая место для нового.

– Я не обычный человек. – тут же возражаю.

– Правда. Но ты все равно не всесильна. Ты сумела отделить себя от всех этих знаний, что хранятся в камне веками, да, но если не выставить барьер, твоя личность начнет постепенно стираться, воспоминания заменятся чужими воспоминаниями. В итоге ты попросту сойдешь с ума.

Мефира не говорит мне ничего нового. Ничего, о чем бы я уже не задумывалась раньше.

– Другие царицы… – хмурюсь, вспомнив слова Америды. – Они ведь тоже платили цену за использование камня. Платили собственным рассудком.

Мефира снова кивает, хотя этого и не требуется. Теперь все окончательно встает на свои места. Вот еще одна причина, по которой Америда окружила камень эринием. Она защищала свой рассудок от его влияния.

Думаю, использование камня чем-то напоминает зависимость. Что уж говорить, я и сама сейчас еле сдерживаюсь, дабы не капнуть глубже, узнать больше. Неудивительно, что со временем царицы стали сменять друг друга куда быстрее. Они просто сходили с ума, а Эларис тем временем погружался в еще больших хаос.

И все потому что одна несчастная решила, будто соревнования Мефиры вовсе необязательны для того, чтобы сесть на трон.

Если бы царицы продолжали проводить испытания каждые пятьдесят лет, как задумала Мефира, они бы не сходили с ума, не теряли бы свою память и здравый смысл. Нет. На троне бы сидела та, кто смог бы справиться с силой камня. И так бы продолжалась из поколения в поколение. Все было бы…

Я отрезаю мысль, тяжело вздохнув.

В конечном счете, не имеет значения то, как оно могло бы быть. Важно то, что происходит сейчас. И там, в реальном мире все находится на грани настоящего хаоса.

– Мне все равно нужно кое-что узнать. – говорю, стараясь подбирать слова. Это как ходить по тонкому льду. Если наступить не в том месте, лед треснет, и ты провалишься в бездну, откуда будет трудно найти выход. – Барьер.

– Ты готова заплатить цену за знание?

Ты увидишь звезды, Зейд.

Я дала обещание одному из самых важных людей в моей жизни и намеренна его сдержать.

– Да.

Мефира задумывается на мгновение, и это кажется таким абсурдным, потому что в реальности ее нет. И весь этот разговор в действительности лишь плод моего воображения. Наверное, не стоит очень сильно об этом думать, иначе я и правда рискую свихнуться нахрен.

– Барьер можно разрушить тем же способом, каким он был возведен. – наконец отвечает Мефира.

Мне на ум вдруг приходит то самое воспоминание из ее жизни. Капля ее крови и распустившиеся цветы на том месте, где сейчас мертвая Долина душ.

Озарение буквально тараном врезается в меня, и мои глаза широко распахиваются.

Барьер создан ее кровью.

О, боги, значит…

– Эта идея. – указываю на свою голову. – Она твоя или моя?

– Я не могу создавать идеи. – просто отвечает она.

Я киваю, и Мефира добавляет, отвечая на еще один мой невысказанный вопрос:

– При соединении твоей магии с магией камня выделилась энергия.

Как и при образовании Триады – вспоминаю то, как мы с сестрами одним махом уничтожили всех демонов в поместье.

– У тебя будет совсем немного времени, чтобы ей воспользоваться.

Я снова киваю, и без того чувствуя эту дикую пульсацию под кожей. Все мое тело буквально насыщенно чистой необузданной энергией, готовой сорваться в любой момент.

Мефира растворяется в белом свечении, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Пора возвращаться.

Распахнув глаза, я понимаю, что все вокруг по-прежнему находятся в неподвижном состоянии, но только сейчас до меня доходит, что это делаю я. Камень. Мы оба. Наша совместная энергия трещит вокруг, не давая никому пошевелиться. Ну, никому кроме одного единственного, кого я сама же и отпускаю.

Зейд крутит головой, не понимая, что происходит.

– Ты мне солгал.

Он резко оборачивается с широко распахнутыми глазами. Ох, эти его серые глаза. Столько раз за сегодня я была уверена, что больше их не увижу.

– И да, это делаю я. – делаю медленный шаг к нему, затем еще один. – Но у нас мало времени. Так что, повторюсь, ты мне солгал.

Его серые брови сходятся на переносице, когда я оказываюсь прямо напротив.

– Насчет шивани. Ты нагло солгал мне, ввел меня в долбанное заблуждение.

На его лице вспыхивает замешательство в купе с весельем и вероятно даже, паникой.

«Из всех возможных моментов, ты выбрала именно этот?»

– А что? Ты разве чем-то занят?

Из него вырывается смех. Совершенно неуместный в данной ситуации, и тем не менее я наслаждаюсь им, впитываю каждой клеточкой своей души.

– Ты солгал мне, но мой ответ все равно «да». – смех резко обрывается, и Зейд застывает, уставившись на меня во все глаза. – Да, ведь на твоем месте, я бы поступила так же. Да всему, что ты можешь мне предложить. Да, потому что теперь я знаю, что ты всегда был моим. И я согласна быть твоей шивани, партнером, да кем угодно, потому что…

Я не успеваю договорить. Его рот накрывает мой самым восхитительным образом, а руки притягивают к себе за талию. Могу поднять только одну руку и ей же обхватываю его за шею.

«Я люблю тебя» – заканчиваю мысль, но уже мысленно.

«Я люблю тебя» – эхом произносит он, улыбаясь мне в губы.

Слегка отстранившись, заглядываю ему в глаза.

– Теперь нам нужно быстро провести тот ритуал, о котором ты не переставал мне говорить.

«Сейчас?» – его брови сходятся на переносице.

– Да, это возможно?

Он кивает.

«Все, что требуется, это наша кровь»

Я тут же целую его, прикусывая его нижнюю губу до крови. Металлический вкус расцветает на языке, и Зейд смеется в моей голове, делая тоже самое с моей губой.

– Повторяй за мной. – говорит он, когда мы перемещаемся в его сознание.

Слова срываются с его языка на древнем фейском, и я повторяю их слово в слово, чувствуя странную поднимающуюся вибрацию во всем своем теле, во всем своем существе. Я даже не замечаю, как мы оказываемся в моем сознании, затем снова в его, и обратно. С каждым прыжком это становится легче, быстрее, как дыхание.

Зейд проникает в меня на уровне, который не поддается описанию. Я ощущаю его всем своим телом, каждой своей клеточкой, словно наши души пересекаются, становясь единым сосудом, единым живым организмом.

Я слышу его мысли так, словно они мои собственные.

Я люблю тебя. Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя. Люблю.

Сердце бешено колотится в груди, и все мое тело прижимается к нему сильнее. Я возвращаюсь в реальность и вижу то, чего еще мгновение назад не было – синеву в его серых глазах, крошечные частицы меня самой.

– А теперь сделай это. – шепчу у его губ, направляя всю свою накопленную энергию в его сторону.

Он хмурится, перехватывая поток моих мыслей.

– Уничтожь барьер. – киваю, чувствуя сомнения в его мыслях. – Да, ты можешь это сделать. Можешь снести его, можешь освободиться. Всегда мог.

Потому что он потомок Мефиры. Ее кровь течет в его жилах. Любому Веранису это под силу.

Барьер можно разрушить тем же способом, каким он был возведен.

Мефира использовала магию земли в качестве ресурса, а Зейду все лишь нужна я.

Он снова целует меня. Поток чистой энергии выстреливает вокруг нас, когда Зейд направляет ее вверх, к самим звездам.

Невидимый барьер над всем Эларисом дает трещину и разлетается вдребезги, точно стекляшка. Леса, окропленные звездным светом вспыхивают ярче, будто бы делая глубокий вдох. И мне на ум вдруг приходят слова из маминого пророчества:

Звезды укажут путь двум потерянным душам в день, когда порабощенные обретут свободу, а древо пробудится от долго сна, сбросив оковы под небом, усеянном звездами.