Я помню поцелуй где-то на грани с реальностью. Губы Зейда мягко касаются моего виска и губ. Он что-то говорит, но как ни пытаюсь, не могу вспомнить, что именно. Да и само воспоминание больше похоже сон. Точно знаю, что мы, крепко обнявшись, заснули в его кровати вместе, а потом…

Что-то тяжелое падает рядом со мной, и я распахиваю глаза, резко сев.

Нолан, полностью одетый, лежит на той половине кровати, где должен лежать Зейд и ухмыляется мне. Тру глаза, пытаясь избавиться от этого дурного наваждения, но ведьмак никуда не исчезает. Нет. Вместо этого он двумя руками подбрасывает в воздух розовые лепестки какого-то растения.

– С днем рождения, детка. – довольно произносит он.

Лепестки не успевают коснуться одеяла, как Нолан снова поднимает их в воздух силой мысли.

Мои брови сходятся на переносице.

– Я не праздную. Где Зейд? И что ты здесь делаешь?

– Что значит, не празднуешь? – тут же возмущается он. – Конечно, празднуешь. Я могу понять твое нежелание делать это в Керионе, но здесь?

Тяжело вздохнув, отбрасываю одеяло в сторону и поднимаюсь на ноги. На мне только серая рубашка Зейда, доходящая почти до середины бедра, но Нолан видел меня и не в таком виде. Молча плетусь в ванную, пока он следует за мной по пятам, разглагольствуя о том, как важно праздновать дни рождения, особенно в такие темные времена, когда мы все можем умереть в любой момент.

Умывшись и почистив зубы, я оборачиваюсь к нему. Он все это время стоял в дверном проходе и не затыкался.

– Ты ведь знаешь, что сегодня еще и годовщина маминой смерти? – напоминаю, протискиваясь мимо него.

Где же Зейд?

Прохожу в кабинет. Никого. Ни Валери, ни Ри. Только Нолан. Где все вообще?

– Ты не праздновала целых шесть лет. – продолжает ведьмак за моей спиной, пока я направляюсь вниз по винтовой лестнице в основную часть клуба. – Думаешь, Мирая обрадовалась бы, узнав об этом?

Застываю у барной стойки и оборачиваюсь.

– Я не собираюсь говорить о ней с тобой.

Он надувает губы.

– Почему? В конце концов, я ведь единственный, кто был с тобой после ее смерти…

– Тебе не понять, окей? – складываю руки на груди. – Свою мать ты ненавидишь.

– Ауч. – морщится он, и я уже жалею о том, что сказала.

Айлин Бэлфор не мать года. Все детство она лупила Нолана, который брал на себя любую вину Оливии и Марка. А Гэвину, их отцу, было вообще плевать. Его всегда интересовала лишь власть и место в ковене, хотя он все равно что человек.

– Чтоб ты знала. – произносит он шепотом, сделав шаг ко мне. – Ни один ребенок по-настоящему не ненавидит свою мать.

Обойдя меня, он направляется в сторону кухни, которая расположена за баром. Ориентируется он здесь как у себя дома. Я плетусь следом. Извинения крутятся на языке, но так и не срываются с моих губ. Может, я больше и не держу на него зла, но обсуждать личное все еще не намерена.

Кухня здесь небольшая. Слева длинный стол со шкафчиками и дверь в кладовку. Справа у другой стены стол и несколько стульев. Я запрыгиваю прямо на стол, свесив ноги. В животе урчит, но сама я умею готовить только зелья. Как бы так повежливей попросить его?..

– Я прощаю тебя. – вдруг говорит Нолан с довольной ухмылкой.

– Что? Но я ведь не…

Он указывает пальцем на свою голову и на мою.

– Ты транслируешь. А такому как я, ничего не стоит перехватить обрывки твоего самобичевания.

– Я не…

Он прикладывает палец к моим губам, предотвращая любые возражения.

– Итак, день рождения.

Отпихиваю его руку в сторону, мысленно возвожу свои барьеры, и напоминаю ему в очередной раз:

– Я не праздную.

– Ты ведешь себя как ребенок.

– Ты намеренно пытаешься вывести меня из себя?

– Я? – указывает на себя, вскинув брови. – Нет. Конечно, нет. Я просто развлекаюсь.

Он быстро чмокает меня в щеку, и прежде чем я успеваю стукнуть его кулаком, отходит к противоположному столу.

– Где все? – снова спрашиваю, когда Нолан начинает возиться на кухне, доставая какую-то посуду и продукты из шкафчиков и кладовки.

– Кто именно тебе нужен? – невинно бросает через плечо, начиная что-то взбалтывать и мешать в тарелке перед собой.

– Нолан. – спрыгиваю со стола и подхожу к нему, чтобы видеть его лицо.

Он старательно избегает моего взгляда, но все же сдается.

– Они в глуши.

– Что? Почему?

Он полностью игнорирует мой вопрос, но я и так знаю ответ.

– Зейд думает, испытание будет сегодня.

Они с Валери готовят план нападения на дворец.

– Америда не станет давать тебе еще больше времени слоняться по Эларису и планировать за ее спиной переворот. – добавляет он. – Она уже заперлась в своей библиотеке и готовится сделать свой ход.

Значит, у меня есть только сегодняшний день. И по иронии судьбы я проведу его с Ноланом?

– Почему они не взяли меня с собой?

– Спросишь у своей сестры. Это она приказала мне не спускать с тебя глаз.

Просто чудесно. Ладно Зейд, он то не знал о моем дне рождении, но Валери? Валери точно знала и все равно оставила меня?

– Дай угадаю, – Нолан разворачивается ко мне лицом и склоняет голову набок. – Теперь ты обижаешься, что они тебя оставили в твой день рождения, хотя ты не празднуешь?

– Не неси ерунду. – отмахиваюсь, уставившись на то, что он тут готовит.

Мои брови невольно ползут вверх.

– Это что пирог? Ты печешь пирог?

Нолан мгновенно закрывает мне рот своей ладонью и осматривается по сторонам, словно боится, что нас могут подслушать.

– Тише. Тут даже у стен могут быть уши.

Вот же придурок.

Облизываю его ладонь, потому что да, очевидно мне сегодня исполнилось пять, а не двадцать четыре.

Он отдергивает свою руку, но едва сдерживает улыбку, возвращаясь к своему кулинарному шедевру.

– С каких пор ты умеешь печь? – складываю руки на груди, прислоняясь бедром к столу, наблюдая за тем, как он замешивает ингредиенты, которые я впервые вижу.

– Лет с шести. – пожимает плечами. – Меня бабушка научила.

– Бабушка Тереза?

Эта старушка если и могла чему-то научить, так это тому, как правильно смешивать яды.

– Нет, конечно. – фыркает он. – Другая, с папиной стороны.

А, значит, та, которая человек. Я знаю только, что она была богата и все наследство оставила Нолану. Если подумать, сейчас он куда богаче меня.

– Погоди. – мне на ум вдруг приходит кое-что интересное. – Так вся та выпечка в вашем доме, это был ты?

Он поджимает губы, отчаянно борясь с улыбкой, и коротко кивает. Кажется, кончики его ушей немного покраснели. Поверить не могу. Нолан любит готовить. И не просто говорить. Печь сладости.

– А у тебя что ли нет своей тайной радости? – спрашивает, разрезая большой мягкий комок на несколько частей.

– Тайной радости?

– Ну, занятия. Что-то, чем ты занимаешься, когда не убиваешь демонов.

Я открываю рот, чтобы ответить, но понимаю, что ответа нет. Камилла любит работать в саду, Валери рисовать, но у меня…ничего.

– Что, никогда даже не думала о том, чем займешься, когда все закончится? – в голосе нет осуждения, скорее любопытство.

– Когда. – тихо повторяю, отвернувшись. – Ты сказал когда, а не если все закончится.

Нолан отходит в сторону и присаживается на корточки перед небольшой печью. Открыв нижний отсек запихивает туда, несколько небольших поленьев, сложенных на полке слева, и поджигает все синим пламенем.

– «Если» убивает надежду. – наконец говорит он, не глядя в мою сторону. – Без надежды войну не выиграть.

Я фыркаю, закатив глаза.

– Говоришь прям как Валери.

Он поднимает на меня свои черные глаза, задумавшись.

– Приму это за комплемент.

– Ох, теперь вы с ней закадычные друзья?

– Нет. – улыбается, словно сама перспектива подобных отношений с ней его забавляет. – Но твоя сестра выдающаяся личность.

Он встает и снова подходит к столу.

– Ты и сама знаешь, что в ковене все определяет сила.

Я киваю, не совсем понимая, к чему он клонит.

– Скольких ведьм, способных сжечь страну, ты знаешь? – спрашивает, принимаясь раскладывать лепешки на металической доске.

Одну.

– Хочешь сказать, что уважаешь ее за то, что она почти спалила Эларис?

– Почти. – хватается он за слово. – В том то и дело. Подобная сила опьяняет, и не каждый способен укротить ее, держать в узде на грани, и при этом не возомнить себя богом. Твоя сестра, кажется, справляется. И только это одно достойно уважения.

Мне в голову вдруг приходит бабушка Элоиза. Что бы она сделала, если бы обладала силой Валери? Что бы сделала Каролина? Америда? Что бы сделала я?

Нолан отправляет доску с лепешками в печь и снова выпрямляется, хлопнув в ладоши.

– Теперь подарок.

В очередной раз мои брови взлетают вверх.

– Ты приготовил мне подарок?

– Какой же это день рождения без подарков?

Развернувшись, он уходит из кухни и спустя мгновение возвращается с какой-то коробкой, которую тут же ставит на стол у стены. Подхожу ближе, изо всех сил пытаясь скрыть предвкушение. Нолан отодвигает стул и садится, не сводя с меня глаз.

Открываю черную крышку, и мои глаза тут же лезут на лоб.

– Шахматы?

Поверить не могу, что он запомнил. В последний раз мы с ним играли года три назад у него дома. Как раз до того злосчастного предложения и нашего расставания.

Люди придумали эту игру, так что досок с фигурками для нее в Керионе не делают. Только в Аргосе. И это довольно дорого. В поместье Манро была одна доска, на которой мы играли вместе с мамой, но она сгорела шесть лет назад во время нападения. Попросить отца о новой у меня язык не поворачивался. Да и играть я бы ни с кем не смогла. После мамы, Нолан единственный, кто иногда меня обыгрывал.

В тот наш последний раз я обмолвилась о том, что хочу свою доску. Такую, чтоб была похожа на меня. И эта…просто произведение искусства.

Темное-синее дерево покрыто серебристыми клеточками, а фигурки, явно вырезанные вручную, из двух цветов – серого и черного. Никаких белых оттенков.

– В Эларисе эта игра на самом деле достаточно распространена. Иногда феи даже турниры устраивают.

Ну, конечно. Вот, где мама научилась так хорошо играть.

– Спасибо. – тихо произношу, пытаясь сдержать непрошеные слезы.

– Сыграем?

– Сейчас?

– А ты что чем-то занята?

Подавляю улыбку и сажусь за стол, достав доску из коробки. Она на удивление совсем легкая.

– Готова проиграть? – с ухмылкой спрашивает Нолан, расставляя перед собой черные фигурки.

– О, только, пожалуйста, не плачь, когда я размажу тебя десять раз подряд.

Он смеется, и мы начинаем первую партию. За ней следует вторая, третья и даже четвертая. Я не замечаю, как проходит время. Нолан в перерыве между ходам достает шоколадное печенье из печи и делает нам чай. Честно признаться, мой разум давно так не отвлекался от всего, что…от всего.

Когда я выигрываю седьмую партию из восьми, Нолан вдруг подрывается на ноги и говорит, что нам просто необходимо прогуляться после всего съеденного печенья. Но разумеется, мы оба знаем, что его эго просто напросто не выдерживает давления с моей стороны. Поэтому подавляя смешок, я иду переодеваться.

Вчера мы на всякий случай перенесли все свои пожитки из дворца к Зейду. Я надеваю черную шелковую рубашку и синий корсет с вышивкой вместе с обтягивающими штанами и удобными ботинками. Вместо того, чтобы прикреплять ножны, завязываю на поясе свою сумочку с заклинанием расширения, где уже хранится все мое оружие.

Нолан застает меня как раз в тот момент, когда я запихиваю туда же и свои новые шахматы. Если сегодня начнется четвертное испытание, и нам по какой бы то ни было причине придется поспешно покинуть Эларис, я в жизни не оставлю их здесь. Я уже говорила, что мне пять, и я очень ревностно отношусь к своим личным вещам?

– Не смотри так на меня. – бормочу, завязывая сумочку на бедре.

– Я же ничего не сказал. – возражает Нолан, явно подавляя веселье.

– Заткнись.

Он разражается смехом и открывает портал.

– Боги, детка, ты невероятна.

Я закатываю глаза и направляюсь вслед за ним в место, которое он описал как «ты просто должна это увидеть».

Это волшебное место оказывается обычным лесом. Ну, обычным для Элариса. Судя по тому, что вокруг ни одного подпаленного дерева, мы во втором или третьем круге.

– Идем. – машет мне Нолан и направляется по узкой тропинке через высокие кусты папоротников.

– Зачем ты вообще это делаешь? – спрашиваю, следуя за ним по пятам.

– Что именно?

– Это все. Тебе не обязательно меня развлекать. Я взрослая девочка.

Нолан останавливается так неожиданно, что я едва не врезаюсь лбом ему в лопатки. Вздохнув, он разворачивается ко мне лицом.

– Думаю, за все эти дни, ты познакомилась со всеми темными и развратными частями Элариса.

Ну, еще бы.

– Однако я уверен, Зейд не успел показать тебе веселые части. Этот зануда наверняка уже даже забыл, каково это развлекаться.

И я искренне не могу его в этом винить. Не будь у меня сестер, даже не знаю, справилась бы я в одна со всем этим дерьмом.

– Поэтому мы здесь, Эви. – он обхватывает руками мое лицо и заставляет взглянуть ему в глаза. – Это родина твоей мамы. Твои корни. Знаю, что ты хочешь полюбить Эларис, и быть может, после сегодняшнего дня даже передумаешь сжигать его. Америда не равно этот народ. Она лишь гнилая ветка на дереве.

Я вздыхаю, делая шаг назад, и он опускает руки.

– Что ж, – пожимаю плечами. – Тогда, веди.

Его лицо светлеет на глазах, как у ребенка, которому разрешили съесть еще конфет. Развернувшись, он устремляется в лес. Я следом. Мы петляем между деревьев, пока откуда-то слева не раздается шум воды.

Нолан сворачивает за огромный валун и скрывается в зарослях какого-то растения. У меня по позвоночнику уже стекает пот в трусы, и хочется неистово пить.

– Почему мы не могли просто перенестись сюда? – бормочу, раздвигая руками и магией листья, которые так и норовят ткнуться мне в глаз.

Как только я преодолеваю этот промежуток в лицо ударяет поток прохладного воздуха. Рот невольно приоткрывается из-за красоты перед нами.

Слева от нас река водопадом разбивается о небольшое совершенно прозрачное озеро внизу. Впереди уже знакомые высокие деревья, на которых то тут, то там располагаются домики и подвесные мосты. Ни серебра, ни каких-либо вычурных украшений. Мы точно во втором круге. Возможно, даже на границе с третьим.

– Потому что я не хотел пугать народ. – наконец отвечает Нолан, стягивая через голову свою черную рубашку. – Да, и после небольшой прогулки прохладная водичка самое то.

– Подожди. – я хмурюсь. – Ты, что хочешь прыгнуть?

– Ага. – его черные глаза загораются озорством. – И ты прыгнешь вместе со мной.

Бросаю взгляд вниз. Расстояние примерно такое же, как и тогда, когда мы только пришли в Эларис. Если правильно прыгнуть, больно не будет.

Снова оборачиваюсь к Нолану, а он уже полностью голый со стопкой вещей в руках.

– Обязательно голышом?

– Нет, но я бросаю тебе вызов. – ухмыляется он, оглядывая мое тело с ног до головы. – Эларис это воплощение свободы. Феи по своей натуре народ, не сдержанный рамками морали или же привычным этикетом. Все, что ты видела до этого, не более чем продукт одержимых властью. Вся эта иерархия, круги, это не Эларис. И я знаю, что в тебе, детка, есть этот бунтарский дух.

Что что, а говорить этот придурок умеет. Выругавшись себе под нос, снимаю с себя корсет, рубашку, обувь и штаны. Стоя в одних только трусах, запихиваю все в сумочку, которую передаю Нолану. Скрыв наши пожитки небольшой иллюзией, он переносит вещи к берегу пустого озера.

– Феи боятся некоторых водных источников. – вспоминаю, уставившись в водную гладь далеко внизу.

– Ага. – тихо произносит Нолан. – Но только не все феи знают, что конкретно это озеро закрытое.

Хриплая нотка в его голосе заставляет меня повернуть к нему голову. Его темные глаза не отрываются от моего лица. К моему удивлению, на тело он не смотрит.

– Я когда-нибудь говорил тебе, как ты красива?

– Прекрати. – тут же обрываю его. – Мы ведь договорились быть друзьями, помнишь?

Он прикусывает нижнюю губу, пряча улыбку, и коротко кивает.

– Как скажешь.

Я не успеваю вздохнуть, как невидимая сила толкает меня вперед и вот я уже лечу вниз на бешеной скорости. Крик вырывается из горла, все вокруг сливается в одно сплошное пятно, и мое тело падает в прохладную воду.

Кожу покалывает приятными иголками, и я выныриваю, тут же ища этого придурка. Утоплю его нахрен. Гребаный сукин сын.

Его смех раздается откуда-то сзади, и я силой мысли отправляю в него столб воды. Он только смеется громче.

– Видела бы ты свое лицо.

– Я была не готова, придурок.

Он разражается новым приступом смеха и плывет к берегу. Я за ним следом. Ну что он за идиот? Кто так делает? Затем я вспоминаю, как толкнула нас с Вал с обрыва, точно так же не сказав ей. Но я хотя бы не смеялась над ней.

Нолан без каких-либо усилий выныривает из воды и с голым задом направляется куда-то вперед. Мне остается только следовать за ним. Дерьмо, я даже не знаю, где наши вещи…Твою мать, да он же специально их спрятал. Как до меня раньше не дошло? Он не собирался только искупаться. Нет. Он задумал что-то другое.

Стиснув кулаки направлюсь за ним в лес, откуда еле слышно музыку и смех. Любопытство немного пересиливает злость и раздражение.

Перед нами открывается целый оазис, состоящий из небольших источников. Нечто похожее было и в первом круге, но не настолько масштабное.

Некоторые бассейны прямо таки кипят, где-то они наполнены какой-то странной жижей, и феи зачем-то наносят ее на лицо. В некоторых местах среди ярких цветов стоят кушетки, на которых фэйны делают массаж обнаженным мужчинам и женщинам. Еще я замечаю парочку с книгами, сидящую в стороне под густой кроной дерева. Повсюду с деревянными подносами ходят полуголые девушки и парни, разнося еду и напитки. На нас вообще никто не обращает внимания, даже не смотря на то, что я не стала накладывать на себя иллюзию. Все просто занимаются своим делом.

– Я думала, Эларис оживает по-настоящему только ночью. – бормочу, нагнав наконец Нолана.

– Не всегда. Некоторые предпочитают работать днем. – кивает на небольшой домик из которого продолжают выносить разные подносы. – Нам сюда.

Нолан подводит меня к одному из крупных бассейнов, в котором уже сидит несколько фэйнов и фей. Они даже глаз в нашу сторону не поднимают.

– Давай же, тебе понравится. Это стоит того, чтобы посетить Эларис.

Не дожидаясь меня, Нолан опускается в воду и тут же издает стон, запрокинув голову на каменный бортик. Я размышляю всего мгновение и тоже залезаю следом.

О, боги.

Теплые пузырьки окутывают все мое тело, как бы массируя и расслабляя мышцы. Это просто потрясающе. Лучшее, что происходило с моим телом. Ну, помимо Зейда.

– Говорил же, ты оценишь. – не без самодовольства произносит Нолан.

– Теперь я понимаю, почему ты добровольно согласился приходить сюда. – мой взгляд устремляется вверх, где сквозь густую листву едва пробиваются редкие лучи солнца. – Эларис и правда может быть райским местом.

И мне правда хочется спасти его. Просто я пока не уверена, как именно.

– Прошу. – раздается над ухом женский голос, и я невольно вздрагиваю.

Девушка опускает между нами поднос с выпивкой и уходит.

– Мы будем пить? – выгибаю бровь.

– Они не крепкие. – Нолан хватает две рюмки и передает мне одну с голубыми пузырьками. – Давай, ты должна попробовать.

С нерешительным вздохом принимаю ее.

– За тайные радости. – торжественно произносит Нолан, чокаясь со мной.

– За тайные радости. – эхом повторяю я.