Я ненавижу ошибаться

Ноябрь

Завтра вечером у меня небольшой благотворительный концерт в Нэшвилле, и одна птичка напела мне, что ты в городе. Я пришлю за тобой машину. — ММ

Она подписывается «ММ». Я удивленно приподнимаю бровь. Я пришлю за тобой машину. С ее стороны самонадеянно полагать, что я захочу прийти или что у меня будет на это время.

Конечно, ответ на оба вопроса — да.

И, видимо, судьба этого хочет, потому что в эти выходные я как раз возвращаюсь в Нэшвилл, чтобы собрать вещи в своей квартире. Первый черновик моего альбома готов, и я собираюсь снять жилье в Нью — Йорке, пока мы с Тоби дорабатываем его. Я в восторге от того, как все складывается.

Я откладываю в сторону скотч и быстро отвечаю Молли Мэй, что согласен.

Моё мнение о поп — принцессе, с её огромной интернет — аудиторией и платиновыми альбомами, в общем — то, не изменилось. Мне всё ещё не нравятся её блестящие, перепродюсированные хиты, но при личной встрече в ней было что — то такое, что меня зацепило. Её интеллект, её юмор. Она казалась классной. Плюс, тот факт, что моя мама её любит и даже написала для неё трек, для меня многое значит. Возможно, музыка Молли Мэй не в моем вкусе, но я доверяю маминому мнению о людях.

Как и было обещано, на следующий вечер за мной заехала машина. Место проведения спрятано в старом отеле в центре города, мероприятие проходит в большом бальном зале со столами, украшенными изысканными золотыми аксессуарами, и сценой, освещённой сотнями свечей.

Меры безопасности очень строгие, что, как я начинаю понимать, обычное дело для такой, как Молли Мэй. Я читал, что в прошлом году ей пришлось давать показания на суде по делу одного из ее предполагаемых преследователей. Одного из... Не могу представить, каково это — жить, постоянно опасаясь, что какой — нибудь обезумевший фанат убьет тебя и сделает себе костюм из твоей кожи.

Я проскальзываю в бальный зал после того, как охрана обыскивает меня у двери. На мне костюм, и я даже уложил волосы в некоторое подобие не — беспорядка. Я осматриваю комнату, не зная, где встать или с кем говорить. Я ожидал много представителей индустрии, но, кажется, здесь в основном обычные люди. Пожилые женщины. Много женщин. На вывеске в вестибюле было написано, что благотворительная организация называется «Фонд поздних лет».

Я замечаю её у сцены, она смеётся с двумя пожилыми женщинами. Её тёмные волосы собраны в художественный беспорядок, на ней струящееся золотисто — жёлтое платье, которое невероятно смотрится на её бронзовой коже. Оно облегает каждый изгиб ее тела, а асимметричный подол открывает большую часть бедра.

Молли Мэй машет мне рукой, словно мы старые друзья.

— Уайатт!

Она отделяется от группы и неторопливо подходит ко мне. На ней черные туфли на каблуках с ремешками, которые обхватывают лодыжки.

— Посмотри на себя, — тянет она. — Ты хорошо выглядишь в приличной одежде. Мне нравится весь этот чёрный. Очень по — джонникэшовски (прим. пер.: отсылка на Джонни Кэша. Вы поняли, да?).

Я одёргиваю воротник рубашки.

— У меня сложные отношения с цветом, — отвечаю я, и она смеётся.

Подходит официант, его поднос уставлен не бокалами для шампанского, а маленькими стаканчиками с чем — то янтарным.

— Тема бурбона, — поясняет Молли, усмехаясь.

— Что это за благотворительная организация? — спрашиваю я, принимая стаканчик.

— Они собирают деньги на уход за пожилыми, с акцентом на женщин. Я помогала им и в прошлом году. Обедала с председательницей, и она рассказывала, что в большинстве домов престарелых женщин больше, чем мужчин. Потому что мужчины, в среднем, умирают раньше. Многие из этих женщин, особенно замужние, внезапно оказываются одни в этих местах, страдая от деменции, болезни Альцгеймера или других недугов.

— Это очень печально.

— Я знаю. Моя бабуля в похожей ситуации, — говорит мне Молли Мэй. — Так что это для меня своего рода личное дело.

Мы еще немного болтаем о благотворительности, но вскоре я отвлекаюсь, потому что до сих пор не понимаю, зачем она пригласила меня сегодня вечером.

— Кажется, тебе скучно.

Я смотрю на её насмешливое лицо.

— Прости. Я просто... задаюсь вопросом, зачем я здесь, — признаюсь я.

— Поняла. Ты из тех, кто сразу переходит к делу. — Она отпивает бурбон, привлекая моё внимание к своим красным губам. — Я подкупила Тоби, чтобы он прислал мне несколько треков с твоего альбома.

Я прищуриваюсь.

— Он прислал?

— О да, этот мужчина сделает для меня что угодно. — Она подмигивает. — Как и большинство мужчин. Но я слушаю их без остановки и...

— Молли Мэй, — прерывает кто — то. — Мне нужно ненадолго украсть тебя. Вероника умирает от желания познакомиться!

Я сдерживаю разочарование, когда она убегает. Я вынужден провести следующие пятнадцать минут в ожидании её возвращения. Почти допиваю бурбон, когда она возвращается.

— Почему тебя никто не называет просто Молли? — с любопытством спрашиваю я.

— Потому что меня зовут Молли Мэй. Технически, это одно слово. В моем свидетельстве о рождении есть дефис. Молли — Мэй Ривера. — Она усмехается. — Спасибо ирландской маме и пуэрториканскому папе. Если меня называют по прозвищу, то обычно Мол. В общем, к делу. Я хотела...

Но тут мы слышим:

— Молли Мэй, ты выходишь.

Она снова останавливается.

— Чёрт. Подожди. Время сиять.

У меня кружится голова, пока я наблюдаю, как она неторопливо идет к сцене. Я болтаю с помощником одного из руководителей звукозаписывающей компании, пока мы ждем начала ее выступления. Он шепчет, что вход на это мероприятие стоит десять тысяч долларов с человека. Господи Иисусе.

В зале воцаряется тишина. Обстановка интимная и соблазнительная: столики со свечами и бархатные канаты. На сцене нет группы, только пианино, гитарист на табурете, виолончелист и множество свечей. Это меня удивляет. Выступления Молли, как правило, настолько постановочны, что кажется неправильным наблюдать, как она выступает на такой простой сцене в своем элегантном желтом платье. Никакой автонастройки, никаких танцоров на подтанцовке, никакой пиротехники. Только она и микрофон.

И, чёрт возьми, она хороша. Она проникновенно и чувственно исполняет песню Пэтси Клайн, а затем переходит к одной из своих песен, только в акустическом варианте.

На мгновение мне приходится стиснуть зубы, потому что я терпеть не могу ошибаться. К тому же я чувствую себя мудаком. Эта женщина талантлива. Я годами считал ее бездарной поп — певичкой, а оказалось, что ее талант превосходит все мои ожидания.

Когда её выступление заканчивается, она сходит со сцены и проводит следующие тридцать минут, болтая с гостями, принимая потоки похвалы и перелетая от группы к группе как профессионал. Я понимаю, почему ей заплатили большие деньги за участие. Она, наверное, зарабатывает кучу денег для этой организации.

Наконец, она подходит ко мне у стола с благотворительным аукционом.

— Ну что? — спрашивает она, наклонив голову.

Я наклоняю свою.

— Что «ну что»?

— Тебе понравилось моё выступление?

— Оно было невероятным.

Она кивает, а затем непринуждённо говорит:

— Хочешь выступить на разогреве в моём туре?

— Прости, что?

— Это я и пыталась тебе сказать. Парня, который был у меня на разогреве, задержали за вождение в нетрезвом виде на прошлой неделе.

— Стило Льюиса? — удивлённо спрашиваю я.

— Ага. Это хреново. Так что мы ищем замену. — Она пожимает плечами. — Думаю, это будешь ты.

— Ты серьёзно?

— Как никогда. Ты согласен?

Я всё ещё борюсь с шоком. Даже в самых смелых мечтах я не ожидал, что Молли Мэй, крупнейшая поп — звезда в мире, пригласит меня с собой в тур.

— Но... — У меня голова идёт кругом. — Наши стили...

— Как день и ночь? — подсказывает она.

— Ну, да.

— Поэтому я и хочу тебя. — Она подмигивает, и у меня возникает ощущение, что эта фраза имеет двойной смысл. — Я всегда беру на разогрев авторов — исполнителей. Это помогает подготовить аудиторию, прежде чем погрузить их в хаос.

Я не могу не улыбнуться, потому что видел отрывки её туров. Огонь, пиротехника, подтанцовка в латексе.

— Мне понравилось то, что прислал Тоби. Эти треки. Особенно «Смотритель маяка». — Она вздрагивает. — Медленно в нужных местах, мрачно там, где необходимо, а потом ты выходишь на последний припев, и, боже мой. Такой баланс сложно соблюсти, но у тебя это отлично получается. И не последнюю роль играет то, что у тебя такое... — она неопределённо машет в мою сторону, — лицо.

— Моё лицо? — переспрашиваю я с ухмылкой.

— Ты горяч, — откровенно говорит она. — А нам нужно осчастливить этих натуралочек и геев. Дать им немного услады для глаз.

— Ты прямо заманиваешь меня в этот тур.

Она смеётся.

— Мне не нужно заманивать. Ты уже говоришь «да».

Я усмехаюсь.

— Правда?

— Ну, было бы глупо сказать «нет».

Её снова зовут, и она уходит, оставляя меня в смятении от этого предложения.

Молли Мэй хочет, чтобы я выступал у неё на разогреве. Мне это снится? И я действительно скажу «да»? Я годами высмеивал её песни как претенциозный мудак, утверждая, что это не настоящая музыка. Я буду выглядеть как лицемер, если присоединюсь к её туру.

Но я только что видел, как она выступает без всяких эффектов, вспышек и трюков, и я достаточно взрослый, чтобы признать, что был неправ. Она — музыкант.

И, как она сказала...

Было бы глупо сказать «нет».

Три часа спустя бальный зал почти опустел. Я ожидаю, что Молли Мэй вот — вот заберут телохранители. Я уже направляюсь к выходу, гадая, отвезёт ли меня домой та же машина, что и привезла.

Молли Мэй замечает, что я собираюсь уходить, и отрицательно качает головой. Затем она подзывает своих телохранителей и что — то им говорит. Через несколько минут все, кто был рядом, покидают зал — двери за ними закрываются.

— Ничего себе, — говорю я ей, когда она подходит. — Ты умеешь очищать комнату.

— Практика. — Она тянет меня за руку, направляясь к роялю на сцене. — Давай. Музыка зовёт, — дразнит она. Я смотрю, как она опускается на банкетку, шелк ее платья струится вокруг коленей и лодыжек. — Давай сыграем что — нибудь.

Пожав плечами, я присоединяюсь к ней, и следующие несколько минут мы перебираем мелодии и гармонии, пока не находим ритм. Мы поём дуэтом песню, которую моя мама написала для Молли Мэй и Стило Льюиса, и я немного ошеломлён — мы звучим как настоящий дуэт. Наши голоса хорошо сочетаются: её — богатый, с удивительной нежностью. И снова чувствую себя куском дерьма из — за того, что считал её бездарной.

Последние аккорды песни эхом разносятся по бальному залу. Молли Мэй поворачивается в мою сторону, ее карие глаза с нежностью смотрят на меня.

Затем она меня целует.

Это смело и неожиданно. Её рот движется против моего так, будто она точно знает, чего хочет, и я колеблюсь только мгновение, прежде чем целую её в ответ, поддаваясь дразнящим движениям её языка.

— Чёрт, ты хорошо целуешься, — бормочет она.

Я углубляю поцелуй и пытаюсь притянуть её ближе, но она смеётся и вскакивает. Клавиши из слоновой кости звенят под её бёдрами, когда она забирается на глянцевую чёрную крышку рояля. Она поднимает меня на ноги и притягивает моё тело к себе. Её платье задирается, когда она обхватывает меня ногами.

— Ты уверена? — бормочу я у ее подбородка.

— Не стала бы очищать комнату, если бы не была уверена.

Наши губы снова соприкасаются, на этот раз более грубо. Я провожу руками по изгибам ее позвоночника, поглаживая обнаженную кожу, которую не скрывает платье с открытой спиной. Она с готовностью отвечает, стягивая с меня рубашку. Но когда она просовывает руку между нами, то обнаруживает, что я совершенно не возбужден.

Она отстраняется, тяжело дыша. Ее помада размазалась. Зрачки расширены

— Что не так?

Я сглатываю, всё ещё сжимая её бёдра.

— Чёрт. Прости.

Теперь она хмурится.

— Я хочу этого хотеть, — говорю я с тяжёлым вздохом.

— Но?

— Но не хочу. На самом деле. — Мои руки падают по бокам. — Я люблю другую.

Я отхожу от пианино и запускаю пальцы в волосы. Что, чёрт возьми, со мной не так? Мы с Блейк закончили, а тут красивая женщина развалилась на гребаном рояле и хочет заняться со мной сексом.

Но я не могу заставить своё тело или сердце сотрудничать. Они даже не противоречат друг другу — они в идеальной гармонии в том, что я не хочу этого делать. Целовать её было приятно всего десять секунд, прежде чем стало пустым, бессмысленным, как попытка разжечь огонь мокрыми спичками.

Проходит долгое мгновение, прежде чем Молли Мэй издаёт короткий смешок и вытирает уголок рта.

— Господи, вы, музыканты. Вечно у вас что — то кровоточит.

— Прости, — хрипло говорю я.

— Не надо. — Она соскальзывает с пианино, поправляя платье так, будто то, что произошло между нами, не было чем — то особенным. — Честно, мне было больше любопытно, соответствует ли рот голосу.

Мой смех в ответ — смесь вины и облегчения.

— Наверное, я выбываю из тура? — остроумно замечаю я.

— Ни за что. — Она сверкает озорной улыбкой. — Такое сексуальное напряжение делает шоу отличными. Я уже предвижу как минимум один дуэт. К тому же, я сплю с одним из парней в группе, и он не влюблён в другую. — Она делает шаг ко мне и поправляет лацкан моей рубашки. — Тебе можно будет привести кого — нибудь, кстати.

Я моргаю.

— Что?

— Мой барабанщик всегда берёт с собой девушку. Ничего страшного, если ты захочешь пригласить ту девушку, в которую влюблён. Если она не против полгода жить на чемоданах и не будет путаться под ногами, то почему бы и нет.

— Я ещё ни на что не соглашался.

— Нет, согласился. — Она хлопает меня по руке. — Тур начнется перед Днем благодарения. Сначала Бостон. Увидимся там.

СРОЧНАЯ НОВОСТЬ

Новая пара?? Молли Мэй была замечена с ТАИНСТВЕННЫМ МУЖЧИНОЙ на благотворительном мероприятии!

Похоже, вчерашний гала — вечер «Фонда поздних лет» в Нэшвилле был куда интереснее, чем ожидалось... Камеры засняли поп — принцессу Молли Мэй, милующуюся с таинственным мужчиной, источники сообщают, что пара была неразлучна весь вечер.

Но кто же наш таинственный мужчина? Пока никто не знает, но эти фото вызвали настоящий переполох в интернете, и интернет — сыщики ринулись на поиски ответов.

Наши эксклюзивные источники сообщают, что пара не только шепталась во время гала, но и персонал Молли Мэй после мероприятия полностью освободил бальный зал, чтобы двое могли насладиться небольшим... уединением.

Молли Мэй не любит распространяться о своей личной жизни, поэтому вчерашняя сцена вызвала много вопросов и домыслов. Это пиар — ход, или Молли Мэй наконец — то нашла… [читать далее].