Конец 90-х, Сочи, «Кинотавр».

На этот фестиваль ежегодно съезжался высший киношный свет – в лучшем смысле слова. В лучшем – поскольку я тоже туда съезжался. Программа была плотной – концерты, экскурсии, дискуссии, футбол. Случались даже просмотры фильмов. Впечатления от просмотров оставались разные.

Особое связано у меня с Георгием Николаевичем Данелией.

Тогда мы были только немножко знакомы. Впоследствии-то я и в гостях у него оказывался – Юра Рост, наш общий друг, меня приводил. Однажды я даже был приглашён на домашний просмотр фильма «Ку! Кин-дза-дза» – так он назвал анимационный римейк своей знаменитой картины. Восемь лет над ним работал. Успел, по счастью, завершить. Успел даже призы получить.

Но это позже.

А на «Кинотавре» по вечерам он прогуливался вдоль моря.

Иногда один, иногда с кем-нибудь. Как-то и я удостоился, и мы шагали по пляжу вдвоём. Завидя его, встречные актёры, и особенно актрисы, включали солнечные улыбки, а некоторые аккуратно шутили. Георгий Николаевич милостиво кивал. За нами – то есть, конечно, за ним – на уважительном расстоянии следовали небезопасного вида местные поклонники. Их предводитель, изредка подходя, заверял Георгия Николаевича, что если уважаемому Георгию Николаевичу что-нибудь понадобится, то Георгию Николаевичу стоит только намекнуть и сейчас же всё устроится, а если Георгия Николаевича, не дай бог, кто-нибудь побеспокоит, то Георгию Николаевичу стоит только мигнуть – и этот кто-нибудь больше никогда никого беспокоить не будет. Георгий Николаевич кивал и шагал дальше.

– Пойдём фильм посмотрим, – сказал он, когда мы немножко погуляли.

Я удивился – фильм, о котором шла речь, не числился в фаворитах.

– Мне надо, – вздохнул Данелия. – Картина бывшей ученицы. Пойдёшь?

Вообще я в тот вечер планировал примкнуть к одному дружественному застолью, но предложение было лестным.

– Пойду! – сказал я.

Мы двинулись к Зимнему театру, где шли просмотры.

Обычно, мне казалось, он избегал толпы. А тут стал со всеми раскланиваться, переговариваться и старался быть замеченным. Вскоре почти вся публика уже вошла в кинозал, а мы всё ещё стояли у входа.

– Пусть рассядутся, – объяснил Данелия. – Надо, чтобы видели, когда мы войдём.

Имелось в виду, когда он войдёт.

И мы вошли. «Данелия, Данелия», – зашелестело по рядам. Сели на крайние места – рядом с выходом.

Свет погас – пошёл фильм. Что там мелькало на экране, не помню. Косился на Данелию. Тот сидел неподвижно – был полностью поглощён зрелищем. Через пятнадцать минут чуть шевельнулся:

– Уходим, – шепнул он мне, – только тихо, чтобы не видели.

Мы выбрались за портьеру двери и вышли на улицу.

Минут сорок гуляли вокруг Зимнего театра. Потом он сказал:

– Возвращаемся, только тихо, чтобы не видели.

Тем же путём просочились на свои места. Через пятнадцать минут фильм закончился. Данелия встал с кресла и, кивая направо и налево, вышел вместе с народом на площадь перед Зимним театром.

Его обступили.

– Ну, Георгий Николаевич?

– Что, Георгий Николаевич?

– Как, Георгий Николаевич?

И я увидел и услышал, что такое мастер.

По мнению Георгия Николаевича, фильм в целом сложился, хотя есть, к сожалению, некоторые сбои ритма, к тому же исполнительница главной роли порой наигрывает, при этом операторская работа вопросов не вызывает, однако диалоги могли бы быть поярче, а в середине картины сценарий несколько провисает, но для первой самостоятельной работы…

Слушатели усердно поддакивали:

– Точно, провисает!

– Точно, наигрывает!

– Точно, в середине!

Я стоял в восхищении. Я пытался представить себе его анализ, посмотри он картину целиком. Не представил до сих пор.

Громадный художник был Георгий Николаевич Данелия.