Вечером того же дня я спускаюсь в бар на первом этаже отеля, чтобы выпить пару коктейлей и, что греха таить, тайком попробовать узнать, нашёл ли Громов себе “приятную компанию” для отдыха.
От этой мысли сердце неприятно сжимается, как будто мне не всё равно. Да пусть шеф развлекается, с кем хочет и когда хочет…
Нет, лучше об этом не думать. Только настроение себе испорчу.
Отмахиваясь от мрачных размышлений, прохожу в бар, где уже собралась внушительная толпа отдыхающих. Устраиваюсь на высоком стуле возле барной стойки и жестом подзываю бармена.
Симпатичный паренёк мне подмигивает, давая понять, что заметил и, как только закончит делать очередной коктейль, уделит внимание новой клиентке.
Наслаждаясь приятной мелодичной музыкой, я закидываю ногу на ногу и оглядываюсь по сторонам. Мало ли, может, знакомое лицо увижу.
В какой-то момент бар замирает, и головы присутствующих, как по команде, начинают с любопытством поворачиваться в сторону входа, где, словно статуя свободы посередине одинокого острова, возвышается статная фигура Громова.
Его сильная, непоколебимая и безумно притягательная энергетика заполняет собой всё помещение. Уверенной и грациозной походкой Глеб идёт сквозь толпу, ловя на себе десятки взглядов. Женщины во все глаза с восторгом рассматривают атлетически сложенного мужчину. Но этот красавец не обращает внимания ни на кого, кроме меня.
Его взор скользит по моим ногам, затем он наклоняется и шепчет мне на ухо.
— Ты выглядишь… — облизывает губы и задумчиво замолкает.
Разворачиваюсь к боссу лицом в ожидании продолжения.
— Я пытаюсь подобрать правильное слово. Не отвлекай.
Нет сомнений, что мой наряд не оставил шефа равнодушным. Белое шёлковое платье идеально облегает фигуру, подчёркивая полную грудь, а высокий вырез соблазнительно открывает мои стройные ноги. Глеб смотрит на меня в изумлении, слегка приоткрыв рот. Ладно что слюной не брызжет.
— Помощь нужна?
— Думаешь, я сам не смогу сделать даме комплимент?
— Ты — нет!
— Жестоко. Я хотел сказать, что ты выглядишь неплохо.
— Спасибо. Это, кстати, самый скромный комплимент из всех, что я получала.
— Пожалуйста. Я старался.
Устраивается на свободном стуле возле меня.
— Хочешь что-нибудь выпить перед тем, как мы поднимемся в номер люкс?
— Нет уж, спасибо.
— Как скажешь, тогда пошли, — делает вид, что поднимается.
— Я имела в виду, что никуда с тобой не пойду. А выпить совсем не против.
Глеб одним взглядом подзывает того же бармена, с которым я наладила зрительный контакт ранее. Парнишка, видимо, уже в курсе, что в отеле остановился биг босс, поэтому, завидев Громова, бросает шейкер и как на пожар кидается к нам.
— Добрый вечер. Чем я могу помочь?
— Мне односолодовый виски с выдержкой не менее пяти лет, а даме стакан воды, — глядя на мой недоумённый взгляд снисходит до объяснений, — не люблю, когда от женщин пахнет алкоголем.
— Если не хочешь, чтобы я пила рядом с тобой, то просто отойди.
— Размечталась. Я тебя сегодня никуда не отпущу, пока не закончу то, что начал уже очень давно.
Игнорирую босса и, натянув свою самую обворожительную улыбку, наклоняюсь к стойке, соблазнительно демонстрируя пышную грудь.
— Мне, пожалуйста, “Секс на пляже”, а за ним сразу несите “Кричащий оргазм”.
Паренёк зависает, как перегруженный множеством вкладок браузер на компьютере, а я продолжаю:
— И сделайте нам один счёт на имя Громова Глеба Дмитриевича. Спасибо.
Бармен нехотя отводит взгляд от моих прелестей и уходит, чтобы пойти приготовить наш заказ.
— Умело ты его обработала.
— Видишь ли, я слишком хорошо разбираюсь в мужчинах. Представителями сильного пола руководят самые низменные инстинкты, поэтому если умело тянуть за нужные ниточки, вами можно легко манипулировать.
— Сколько же бравых бойцов пало, пока ты оттачивала свои чары и набирала такой богатый опыт? За тобой чуть ли не каждый день приезжают разные мужики. То Егор, то Саша… Я уже сбился со счёта, сколько у тебя любовников. И у всех как на подбор красуется обручальное кольцо на правой руке. Тебя что, исключительно женатики возбуждают?
— У меня такой богатый опыт, потому что я выросла в семье с четырьмя братьями, а не потому что перетрахала население небольшого городка, как ты, наверняка, подумал. Извращенец.
— Небольшого?
Его подколки заставляют меня вспыхнуть.
— Почему, вообще, общество считает, что если у женщины больше двух любовников, то она автоматически становится шлюхой? А если мужик имеет сотню баб, то он ловелас и герой-любовник.
— Давай оставим цифры в покое и поговорим о наших дальнейших планах на вечер.
— Нет у нас с тобой никаких планов. Глеб, перестань пытаться затянуть меня к себе в постель. Я тебе не доступная одноразовая подстилка на ночь. И с тобой бы всё равно спать не стала.
— Почему?
— Что почему?
— Почему ты меня постоянно отшиваешь? Чем я хуже остальных? Объясни.
Какой же он гад! Ещё объяснений требует, как будто мои мотивы и так не очевидны. От нахлынувшего волнения спазмом сдавило горло, но, переборов себя, я сразу перехожу к сути.
— Ты пустил обо мне грязный слух в университете. И даже представить себе не можешь, через какие гнусные насмешки и издевательства мне пришлось пройти. По твоей вине! — тыкаю указательным пальцем ему в грудь.
Громов бросает на меня задумчивый взгляд.
— Ты про нашу последнюю встречу в столовой?
Не могу сдержаться, чтобы не съязвить:
— Надо же, и её ты наконец вспомнил!
— Я тогда всего лишь высказал свое мнение. Что ещё я должен был подумать или сказать? Девчонка, которая накануне разрешала себя откровенно трогать и целовать, на следующий день на моих глазах поцеловала моего лучшего друга? Мне что, нужно было похвалить тебя и предложить тройничок? Но, блядь, я не делюсь своими бабами. Даже с лучшими друзьями.
Передо мной встаёт вопрос: устроить громкий скандал или уйти тихой мышкой.
Зачем выбирать?
Внутри уже зародилась обида, которая растекается по телу противной кислотой. Я не выдерживаю и, пока тянусь за сумочкой, шиплю со злостью:
— А спорить с ними на наивных дурочек, как я, ты, конечно же, мастер!
— Что за бред? Я ни тогда, ни сейчас ничем подобным не занимался. Нахера мне на кого-то спорить?
Поднимаюсь со стула, но не решаюсь сделать шаг, чтобы уйти, осмысляя услышанное. Между нами выросла стена непонимания. У каждого своя правда и своё мнение на происходящее. Наверное, стоит остаться, высказать друг другу наконец накопившуюся обиду и попытаться дойти до сути, цепляясь только за факты.
— Врать очень низко. Я знаю правду, Глеб.
— Отлично. Тогда поделись и со мной. Мне теперь стало очень даже любопытно.
— Моя подруга слышала, как девчонки обсуждали твой спор, — во рту пересохло, и я тяжело сглатываю. — Ты хотел покрасоваться, переспав с недоступной первокурсницей Левиной.
— Ты это сейчас на ходу придумала или реально все годы тешила себя глупым оправданием для своего поступка?
— Ты отрицаешь, что спорил на меня? — спрашиваю укоризненно. В парне столько упёртости, что он будет сопротивляться до последнего вдоха и никогда не признается.
— У тебя явно был ненадёжный источник. Потому что я тебе со стопроцентной гарантией заявляю, что не было никакого спора. Ты мне нравилась, и я хотел тебя. И всё. Точка.
Спустя мгновение, за которое я уже придумала тысячу и один способ отомстить гаду, со стороны вдруг доносится голос бармена. Он обращается к Глебу, но я настолько углубилась в свои мысли, что не разбираю слов мужчин. Нащупав в сумочке телефон, на ватных ногах иду в сторону пляжа.
В душе закралось сомнение. А вдруг… Вдруг Глеб не врёт?
Номер Ксю у меня стоит на автонаборе. Плевать, что у неё уже глубокая ночь. Я не могу ровно дышать: мою грудь сдавливает тяжёлый груз непонимания.
— Алло, Ди! Всё в порядке? — встревоженный голос подруги появляется после пары гудков.
— Ксю… — от волнения мой голос дрожит.
— Ди! Что случилось? Мне разбудить Егора?
— Не надо.
Сняв туфли, я босыми ногами наступаю на прохладный песок.
— Говори тогда! Я сейчас с ума сойду.
— Ксю, скажи, что ты мне соврала? — судорожно втягиваю воздух. — Ты придумала всё, да? Из ревности?
— О чём ты?
— Или Громов мне врёт? Опять издевается? — голос окончательно срывается. — Господи, пусть лучше будет так.
— Ди…
— Ты прекрасно знаешь, как я ненавижу Громова. И знаешь, почему. Но он всё отрицает. Скажи мне правду. Пожалуйста!
После продолжительный паузы Ксю начинает тороторить на одном дыхании.
— Ди, мне так жаль. Я надеялась, что ты никогда не узнаешь. По молодости мы все совершаем ошибки. Понимаешь?
Дрожащими пальцами сжимаю телефон сильнее.
— Ты же была моей лучшей подругой. Почему?
— Я была глупой, ревнивой, влюблённой в Глеба девятнадцатилетней девчонкой. Сказала тебе про спор не со зла. Боялась, что не выдержу видеть вас вместе. Понимаешь?
Её признание звучит до отвращения неприятно. Чувствую, как между мной и лучшей подругой образуется пропасть, которая ширится с каждой её фразой.
— Нет… — мотаю головой, а по лицу начинают катиться слёзы. — Не понимаю. Друзья так не поступают. Друзья радуются счастью друг друга. А не предают и обманывают.
— Ди, пожалуйста. Мне очень-очень жаль…
— Что случилось. Два часа ночи. Кто звонит? — звучит на заднем плане встревоженный голос брата.
Я отключаюсь и сажусь на холодный песок. Тыльной стороной ладони вытираю слёзы, которые застилают глаза. Глядя на ночное море, обнимаю себя, прижав колени к груди, и начинаю нервно покачиваться.
Моя лучшая подруга! Все эти годы я доверяла ей, как самой себе. Ксю видела, через какой позор мне пришлось пройти. Но её не гложило чувство вины, и она не стала ничего говорить или объяснять.
Все эти годы…
Отвратительная правда обрушивается на меня, словно бетонная плита.
У меня болит голова. Ноет грудная клетка от разрывающей изнутри боли. Хочется выть и кричать во весь голос, чтобы не держать эту мерзость внутри себя.
— Никто не застрахован от предательства близких, — словно появившийся из ниоткуда, звучит хриплый голос Глеба за моей спиной.
О, нет! Как долго он здесь стоял? И неужели всё слышал?
Голова кругом.
Значит, блонди все эти годы презирала меня из-за обмана своей лже-подруги. Это, конечно, объясняет жгучую неприязнь к моей персоне и все язвительные выпады.
Ну, блин, и я хорош.
Обозвал девчонку шлюхой на глазах студенческой толпы, которая с особой жадностью пожирает сплетни.
Ещё в тот момент пожалел. Понял, что погорячился. Но сказанного не вернуть. А сейчас, когда мне открылась вся картина произошедшего, чувствую себя полным идиотом.
Диана не заслужила публичной порки, которую я, сам того не желая, ей учинил.
И что теперь делать?
Молить на коленях о прощении?
Или оттрахать её хорошенько? От качественного оргазма всё плохое быстро забывается.
Да, выберу второй вариант, однозначно.
— Никто не застрахован от предательства близких, — произношу вслух, чтобы обратить на себя внимание.
Диана, сидя на песке, замирает, но не оборачивается.
— Ты следишь за мной?
— Слежу.
От переизбытка эмоций топчусь на месте и убираю руки в карманы брюк.
— Ты слышал мой разговор с подругой?
— Слышал.
Проходит секунда, вторая. Тупо пялюсь на носки своих ботинок и жду, что Левина предпримет дальше.
Она медленно поднимается, стряхивает песок с платья. А я, как заворожённый, любуюсь её стройным силуэтом, длинными ногами и красиво спадающими на оголённые плечи белокурыми волнами. Диана выглядит как греческая богиня, покинувшая море, чтобы впервые вступить на землю.
Нельзя так шикарно смотреться. Так провоцирующе одеваться. Сексуально выгибать спину. Для меня — это чистый соблазн. Крошка явно ищет на свою аппетитную попку ещё больше неприятностей.
Взгляд зелёных глаз поднимается на меня. Мы замираем. Меня пронизывает трепетом и волнением. Я решаю, что настал момент действовать.
— Давай представим, что бы мы делали, если бы Ксю не сказала тебе про спор.
— Не так много, как ты себе уже нафантазировал.
— Покажи мне границы дозволенного.
В два шага сокращаю расстояние между нами и обхватываю её тонкую талию.
— Ты бы разрешила мне обнять себя?
— Возможно, — скептически прищуривается, но не отталкивает и смотрит заинтересованно.
Нежно поглаживая, опускаю ладони ей на ягодицы и слегка сжимаю, восхищаясь их упругостью.
— Трогать здесь?
— Возможно… — сдаётся она, вызывая во мне волну удовлетворения.
Наклоняюсь к шее, жадно вдыхаю воздух с её сладким запахом и с упоением покрываю мелкими поцелуями.
— А делать вот так? — прикусываю нежную кожу.
— Ты хочешь меня съесть на ужин?
— На ужин, завтрак и обед… а потом пойду по второму кругу.
Легкий смех, звучащий как звон китайских колокольчиков, щекочет мне слух.
Я приподнимаю голову, чтобы взглянуть на неё. Мы встречаемся взглядами, и всё. Тормоза сносит враз.
И причём у обоих.
Стоит мне прикоснуться к желанным губам, как Диана, не теряясь, отвечает на поцелуй. С садистским удовольствием я трахаю её рот языком. Так хочу эту девчонку, что задыхаюсь от вожделения.
Подхватываю на руки и тащу в свою спальню. На свою кровать. Туда, где ей и место.
Разум помутился от дикого желания трахаться. Не помню, как мы попадаем в лифт, но я чудом умудряюсь смотреть себе под ноги и не сшибать углы. Открываю дверь и, уже переходя порог номера-люкс, понимаю, что всё!
Мечта сбылась. Левина будет моей. И никуда красотке не деться.
Ставлю её на пол, но не выпускаю из объятий. Хватаю за затылок и прижимаю к себе для поцелуя. А затем, лишь на секунду дав ей возможность сделать вдох, шиплю прямо в губы:
— Раздевайся, или я нахрен порву твоё платья в клочья.
Диана отстраняется, и я вижу, как в её глазах пляшет самый настоящий ужас.
— Не до нежностей. Я так долго ждал тебя. Трахать буду жёстко.
Какие там прелюдии? Нежности? Или петтинг? Мои яйца уже превратились в голубые булыжники. Если я сейчас не кончу, то взорвусь, как пороховая бочка.
Диана продолжает что-то щебетать, пытаясь вырваться. Но я держу блонди мёртвой хваткой. Бросаю на кровать и, раздвинув стройные ножки, сразу устраиваюсь сверху.
— Глеб, стой.
— Остановлюсь, как только закончу, — опускаю лямки вниз и стягиваю платье до талии, открывая для себя её полную грудь.
— Я девственница.
— Не понимаю, что ты имеешь в виду? Это какая-то ролевая игра?
Крышу сносит. Продолжаю целовать её шею, ключицы, сжимая в ладонях огромные шары. Какие же они упругие. Просто созданные, чтобы играть ими во время траха.
— Почему бы тебе не остановиться на минуту и погуглить значение редкого слова “девственница”?
— Но ты… В смысле в рот не брала? Или в попку не даёшь?
— Ничего я не брала!
Что она сказала? Не брала?
Мне что, только что молотком по башке шандарахнули?
— Девственница? — морщусь от колоссального непонимания.
— Я рада, что в твоём словарном запасе появилось новое слово.
— Оно и раньше там было, только не напротив твоего имени.
— Простите, что разочаровала вас, Глеб Дмитриевич. Я могу уйти, а вы идите и снимите себе опытную шлюху.
Делает очередную наивную попытку сдвинуть меня в сторону.
— Стоять! Никуда ты не уйдешь, пока мы не избавим тебя от этой… как её там… девственности.
— Глеб…
— Диана…
Мой твёрдый взгляд буквально приклеивает её к простыне. Шанса на побег нет и не будет. Красноречиво кладу ладонь на торчащую бугром ширинку. Пусть видит, что творит со мной.
— Ты сделаешь мне больно? — вопрос звучит многозначительно.
— Не сделаю, — отвечаю со всей серьёзностью. Слишком много я задолжал этой девчонке. Жизни не хватит расплатиться.
— Обещаешь?
— Почкой клянусь!
Диана смеётся, а я кайфую от её ангельского личика, озарённого искренним счастьем.
Да, я хочу делать тебя счастливой, детка. Хочу видеть твою довольную улыбку. Она греет мне душу. Поднимает меня в небо и заставляет чувствовать себя настоящим мужиком.
Мне реально сперма в мозг ударила… Иначе, как объяснить эти новые для меня эмоции?
Достаю презерватив из кармана. Рывком стягиваю брюки с боксерами. Пока блонди лёжа любуется моим членом, я трясущимися от нетерпения пальцами натягиваю латекс. Её сладкий ротик так близко, что хочется засадить ей по самую глотку.
Но, блядь, девственница. Какой тут минет?
Дианка Левина — невинная дева. А я словно в параллельную вселенную попал. Мир для меня перевернулся с ног на голову.
Девственница!
— Ты ещё пару раз повтори, чтобы точно запомнить.
Бля, я что вслух, что ли?
— Поверить не могу.
Красотка морщится.
— Эй, в хорошем смысле. Я знаю, что полный идиот. Но, блин, я всё восполню тебе в многократном размере. Доверься мне.
Согласно кивает. Мой член дёргается. И каждая новая секунда ожидания сжигает меня изнутри.
Избавляюсь от платья, отбросив его в сторону. Направляю головку ко влажному входу и, как могу, сдерживаясь, вхожу медленно, постепенно растягивая тугую дырочку. Сантиметр за сантиметром, пока не натыкаюсь на преграду.
Девственница.
Моя… Только моя…
Эта девчонка была создана для меня. С ума меня сводила. Мозг весь вытрахала. Но, блядь, вся эта фигня стоила полученного результата.
Резким толчком вонзаю член внутрь и разрываю плеву в клочья. Заявляю о своей безоговорочной власти над этим потрясающим телом.
Моя…
Сладкая, тугая, горячая киска обхватывает мой ствол, сдавливает в своих крепких объятиях.
Я целую Диану в губы, заглушаю вырывающиеся стоны боли. Глотаю их, пожираю. Хочу, чтобы ей было хорошо, как и мне. Чтобы тоже кайфовала. Кончала подо мной. И кричала только от сумасшедшего оргазма.
— Будешь только моей. Поняла?
Загоняю член ей в киску и окончания слов теряются. Пыхчу, еле дыша. Продолжаю долбиться без остановки. На максимальной скорости. Если остановлюсь, то просто сойду с ума.
— Другого мужика рядом увижу, кастрирую. Моя…
Кусаю пухлые губы, потому что слаще вкуса никогда не пробовал.
Диана запрокидывает голову, и я слышу её первые стоны. Мой член сразу реагирует и становится каменным. Ещё парочка мощных ударов, и я кончаю, как обдолбанный наркоман, получая долгожданную дозу своего личного наркотика.
Я потерялась во времени.
Не знаю, как долго нахожусь в спальне Громова. Полчаса? Час? Всю ночь?
Ненасытный монстр, в которого он превратился, взял моё тело в плен с момента, как мы сюда попали.
Я уже сбилась со счёта, сколько раз Глеб брал меня. Безжалостно. Жёстко. Зверски.
В постели мой босс оказался настоящим тираном.
За окном темно, значит, ещё ночь. Но в кровати я одна. Не успеваю додумать последнюю мысль, как слышу приближающиеся шаги.
— Уже соскучилась?
Резко закрываю глаза, притворившись, что сплю. Может, повезёт, и изверг от меня отстанет.
— Я всё видел. Не притворяйся.
Ложится рядом и скидывает с меня одеяло.
— Хочу спать, — хватаю одеяло за край и тяну обратно на себя.
— Я уже дал тебе время отдохнуть.
Громов абсолютно голый.
Какой же он красивый. Его тело превосходно. Кожа покрыта лёгким южным загаром. Идеально изогнутые рельефы мышц делают мужчину похожим на греческого бога.
Наверное, я стала извращенкой, иначе как объяснить нестерпимое желание облизать каждый сантиметр этого божественного тела?
Глеб устраивается сверху и смотрит на меня с застывшим вопросом на лице. Как будто решает, что делать дальше. Как будто столько всего мне уготовил, что сам запутался, за что браться.
— Ты невероятно сексуальная, — целует мой подбородок и опускается ниже к шее.
С каждым его прикосновением чувствую сладкие искры внизу живота. Натиск возбуждённого мужчины напрочь убивает попытки к сопротивлению. Мир вокруг погружается в вакуум. Я закатываю глаза, слыша лишь его учащённое дыхание и своё бешеное сердцебиение.
Глеб раздвигает мне ноги, приподнимает бёдра, чтобы устроиться удобнее, и сразу же входит в моё лоно.
Большой, горячий, твёрдый.
Наполняет собой, даря невероятные ощущения. Никогда раньше я не испытывала подобного. Мне так хорошо, так сладко, так приятно.
Пальцами зарываюсь в тёмные волосы и притягиваю его к себе для поцелуя. Наши языки то сплетаются между собой, то толкаются. В один момент он нежно меня облизывает, а в другой дразняще покусывает.
С ума сойти!
И куда делась вся наша неприязнь друг к другу? От неё не осталось и следа.
Меня одолевают непонятные эмоции. Я то с ужасом осознаю, что позволяю своему ненавистному шефу овладеть моим телом, то с наслаждением закрываю глаза и отдаю всю себя без остатка.
Нами руководит какое-то неудержимое влечение.
Хлюпающие звуки заполняют тишину комнаты. Глеб ускоряется и с моих губ срывается странный гортанный звук. Наверное, именно так звучит отражение блаженного удовольствия.
Стон за стоном.
И ещё, и ещё…
В ушах гудит.
Мышцы в невыносимом напряжении.
Он заполняет меня до самого упора. Огромный, твёрдый, жёсткий.
Кажется, Глеб уже достиг предельной скорости. Не давая себе передышки, трахает меня остервенело. Как в последний раз. Без намёка на усталость. Будто десять минут назад мы не занимались тем же самым.
На его коже блестят капли пота. А на лице сияет долгожданный триумф.
Громов — одержимый нелюдь! Я сорвала замок в клетке и выпустила голодного зверя.
Он берёт меня снова и снова, не давая опомниться. Не давая прийти в себя. Или хотя бы отдышаться.
Это больше не мой босс.
Передо мной сейчас сумасшедший и озабоченный Глеб Громов из моего прошлого. В нём нет ни капли былой собранности, которая свойственна моему начальнику.
В парне бурлит лишь похоть. Ибо его некогда наполненные ироничностью глаза сейчас горят огнём дикого желания.
С каждым вдохом, с каждым ударом сердца я отдаю ему всю себя.
Мускулистые руки удерживают меня в плену. И Глеб продолжает входить глубокими толчками.
Я проваливаюсь в пропасть и теряю последние ниточки связи с реальностью.
Сама не поняла, как тело начало дрожать, и я достигла разрядки. Мерзавец только что довел меня до оргазма. До невероятного экстаза.
Я испытываю неземное блаженство. Чувствам ведь не прикажешь. Они сами руководят нами. А то, что я чувствую к Глебу, это нечто невероятное.
Несколько минут я просто лежу, пытаясь понять, жива ли я ещё или уже умерла и попала в рай.
— Это был последний презерватив. Придётся позвонить на ресепшн, чтобы ещё принесли.
Резко раскрываю глаза.
— Нет! Не нужно никуда звонить. Давай утром сами купим?
— Уже утро.
— Ещё ночь.
— Три часа утра, — последнее слово выделяет как весомый аргумент.
— Глеб, мне нужен отдых. Спи!
— Если я засну, а ты сбежишь?
— Обещаю, что никуда не денусь.
— Знаю. Я об этом позаботился, — многозначительно подмигивает и устало падает на подушку рядом со мной.
Просыпаюсь я от холода.
Источник тепла, который грел меня во сне, куда-то исчез, и стало зябко. Натягиваю одеяло и нехотя открываю глаза, чтобы удостовериться, что Глеб ещё рядом. Забавно, но за короткий миг, что я бодрствую и не чувствую его крепкого невероятно жаркого тела рядом с собой, я начинаю скучать.
И пустота в груди усиливается, когда понимаю, что Глеб ушёл.
Оглядываюсь.
Я одна в комнате. Дверь в ванную открыта, и свет там не горит.
Куда подевался Громов?
Неожиданно оглушающе громко звучит вибрация моего телефона. Сердце дёргается от испуга. Выругиваюсь себе под нос и поднимаюсь, чтобы взять сумочку с пола.
— Алло, — голос хрипит, как старая телега.
— Диана Андреевна?
Прокашливаюсь.
— Да, слушаю.
— Вас беспокоят из отдела кадров.
Настораживаюсь. Мой отпуск заканчивается только через несколько дней. Что могло произойти?
— Слушаю.
— Глеб Дмитриевич с утра дал распоряжение отстранить вас от текущей должности. Мы выслали вам документы на почту для подписи. Вы можете не возвращаться в офис и …
Не выдерживаю и отключаю вызов.
По спине катится озноб, а сердце замедляет свой стук.
Душа скатывается в пропасть.
Какая я идиотка. Лечу навстречу неприятностям, как мотылёк летит на свет.
Прикусываю губу и крепко зажмуриваюсь, чтобы не разрыдаться. На сердце становится невыносимо мерзко. Меня буквально трясёт от ярости. Хочется найти мерзавца и расцарапать его смазливую рожу острыми ногтями, чтобы гад выл от боли.
Плакать? Нет! Только не сейчас.
Я принимаюсь лихорадочно искать своё платье и бельё, бегая по комнате. Ноги совсем не слушаются, и я спотыкаюсь на каждом шагу.
Ничего не нахожу.
Куда делась моя одежда?
Что за чёрт!
В кресле нахожу белую рубашку, в которой Громов был вчера вечером. Не придумав ничего лучше, натягиваю её на голое тело. Застегнув первую пуговицу, на долю секунды застываю, вдыхая аромат мужского парфюма, которым пропитана ткань.
Его запах… Боже, он сводит меня с ума. Кажется, я уже успела влюбиться в этот завораживающий аромат. Аромат моего первого мужчины.
А я ведь, дура наивная, действительно подумала, что у нас может что-то получиться. Отдалась ему. Сдалась без боя. Подарила свою невинность.
Гад. Какой же он противный, заносчивый, эгоистичный гад! Сволочь! Подонок. Козёл.
Презираю. Ненавижу!
Как же больно.
Почему мне так сильно больно?
Горло душит обида.
Зачем он так со мной?
Становится трудно дышать. Грудь словно сдавливает невидимым прессом. Подбегаю к окну и распахиваю его настежь. Прохладный ветер ерошит мои волосы. Делаю вдох, ещё один. Не помогает.
За своей яростью я даже не слышу, как щёлкает замок на двери и в комнату кто-то входит.
— Доброе утро, — за спиной звучит голос Громова.
— И для кого же оно доброе? — чувствуя, как скулы сводит от ненависти, резко разворачиваюсь, чтобы взглянуть предателю в лицо.
— Тебе идёт, — оценивающе разглядывает свою рубашку на моём теле.
А я замечаю букет в его руках. Букет белых гвоздик…
Хочется плакать и смеяться одновременно. Разумом понимаю, что должна ненавидеть мерзавца, но моя душа тянется к нему.
Нет. Стоп. Хватит.
— Я собиралась уйти, но не нашла свою одежду.
— Именно поэтому я её и спрятал. Знал, что сбежишь.
— Предпочитаешь сам выгнать?
С секунду внимательно смотрит мне в глаза.
— Рассказывай, что я пропустил и почему мы снова на ножах.
Решаю выпустить наружу все те эмоции, которые годами копились во мне. Подонок плюнул мне в душу и растоптал мои чувства. Вновь. Он опять это сделал. Опять сломал меня.
— Не нужно делать из меня идиотку. Наигрался с моим телом и выбросил, как пожёванную жвачку. А теперь стоишь и разыгрываешь из себя героя-любовника с жалким букетиком в руках. Да, Глеб, я всё знаю.
— Надеюсь, ты расскажешь мне это “всё” сейчас, а не будешь ждать ещё пять лет.
— Мне позвонили из отдела кадров и сказали, что я могу больше не возвращаться на работу, — выпаливаю с ненавистью.
Глеб расхохотался. Моя речь его, оказывается, просто забавляет.
— Можешь не говорить спасибо! Я не обижусь.
— Что это значит?
— Когда-то ты мне сказала, что мечтаешь много путешествовать. Открывать для себя новые места. Поэтому ты и выбрала туризм.
— И? — скрещиваю руки на груди, всё ещё не понимая, к чему он клонит.
— Поздравляю. Твоя мечта сбылась. Я отправляюсь на проверку всех отелей сети, и мне нужен квалифицированный специалист для сопровождения.
— И какая же помощь тебе нужна от меня?
— Помимо того, что мы будем осматривать все туристические маршруты при отелях, необходимо также проверить прочность матрасов и кроватей лучших номеров.
Закрываю глаза, почувствовав, как вновь начинаю дышать полной грудью.
— Я всегда знала, что ты ненормальный.
— Восприму это как согласие на твоё повышение.
— А эти цветы?
— Хотел впечатлить тебя. Но, похоже, гвоздики, ни свежие, ни сухие, не твои любимые цветы.
— Дай сюда, — делаю шаг, чтобы забрать букет из его рук. Но Глеб быстро реагирует и прячет его за спину.
— Отдам, если поцелуешь.
Дарю ему быстрый поцелуй в губы, но Глеб, как хищник, набрасывается и молниеносно хватает меня, чтобы отнести на кровать. Наваливается сверху. Мои ноги непроизвольно раскрываются навстречу изумительным ощущениям.
Он рывком избавляет себя от одежды и входит в меня быстрым толчком. Из груди вырывается сдавленный стон. А Громов наращивает темп с такой дикостью, что я готова кончить в любую секунду.
Кладу руки на его твёрдые ягодицы, и пальцами ощущаю, как они напрягаются при каждой фрикции.
Смотрю на лицо Глеба, а перед глазами вижу стремительно мелькающие кадры из другой жизни. Как будто это наше будущее.
Мы, взявшись за руки, гуляем по прекрасному песчаному пляжу. Смеёмся и что-то увлечённо обсуждаем. А потом к нам подбегает мальчик с маленькой белокурой девчушкой. Глеб хватает их обоих на руки и начинает кружить. Мальчик вырывается первым и летит в мои объятия. Я целую его темноволосую макушку, смотрю в его серые глаза, наполненные любовью и нежностью, и понимаю, что счастливее меня на свете никого нет.
*КОНЕЦ*