Пять лет назад
— Лови свой кофе, — Ксю протягивает мне бумажный стаканчик, из которого доносится запах живительного источника энергии.
— Аудитория до сих пор закрыта, — закатываю глаза. — Похоже, Палыч проспал, и лекции опять не будет.
Наш любимый преподаватель зарубежной истории Иван Павлович, почётный лектор, которому на днях стукнуло лет сто, если не сразу двести, частенько забывает своё расписание. Студенты уже привыкли, что старичок любит поспать подольше, и нагло этим пользуются.
Но мы с Ксю заядлые ботаны и приходим сюда каждый понедельник. Как по расписанию. Ждём чуда у закрытой двери, пока умный народ отлёживается в кровати, восполняя нехватку отдыха после бурных студенческих выходных.
— Ди, смотри, кто идёт, — Ксю мечет взгляд в сторону коридора, и её бледное лицо моментально покрывается алыми пятнами от смущения.
Эх, не везёт рыжей. Краснеет, как варёный рак, от одного только вида перекачанных мускул.
— Ну идёт… и что? Ладно бы — полз… А так, смотреть не на что, — презрительно фыркаю, заметив знакомую мужскую фигуру.
Глеб Громов — самый крутой парень в нашем универе. Нет, во всём городе. Да что там мелочиться: во всей известной мне Вселенной.
Да, я втюрилась в этого гада с первого взгляда.
Не я одна, кстати. Нас — таких наивных дурочек — вся женская половина университета.
Не влюбиться в Глеба невозможно.
Я опущу тот факт, что семейство Громовых владеет половиной бизнеса в нашем городе. Это позволяет богатому сыночку разъезжать на крутой тачке и одеваться в дорогущие брендовые шмотки.
Но звездой местного масштаба он стал по другой причине.
Громов — профессиональный спортсмен, и его внешность — это отдельная тема для обсуждения. Парень сложен как греческий бог. Его тело представляет собой идеальный набор мускул в сочетании с высоким ростом и природной грацией.
Нужно быть слепой, глухой или просто неадекватной, чтобы пройти мимо и не сломать шею, глядя на этого мачо.
Жаль, что я не в его вкусе.
Если с другими девчонками Глеб общается приветливо, то, глядя на меня, он, кажется, готов задушить меня голыми руками. Его взгляд, направленный в мою сторону, твердеет за долю секунды, а я при виде Громова теряю голову и напрочь забываю, кто я есть.
Не понимаю, чего он так взъелся на мою скромную натуру.
Где я успела ему перейти дорогу?
Да, наверное, уже и не узнаю. Через неделю парень защитит диплом и навсегда покинет стены нашей альма-матер.
Громов проходит мимо нас с Ксю. Я демонстративно отворачиваюсь к окну, потому что сердце, ощущая приближение своего кумира, бьётся как сумасшедшее. Ставлю горячий стаканчик на подоконник и в уме считаю до пяти, чтобы успокоиться.
— Привет, Глеб, — звучит тонкий голосочек Ксю.
Блин! Рыжая только что закинула бревно в пылающий костёр.
Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на реакцию парня.
— Привет, — он сканирует мою внешность, а на Ксю даже внимания не обращает.
Неужели Громов подумал, что это я с ним поздоровалась?
Кошусь на подругу: та в ужасе забивается в угол и притупляет взгляд в пол.
— Как, говоришь, тебя зовут? — разглядывает мой прикид, заценивая розовую мини-юбочку в паре с белой блузкой, плотно облепившие мою точёную фигурку.
Под его пристальным вниманием я цепенею.
— Какая разница? Ты всё равно не запомнишь, — отвечаю ледяным тоном, не выдающим того, что на самом деле происходит в моей душе.
— Вспомнил: Оля, — ухмыляется.
— Даже не пытайся, — начинаю рассматривать ногти на руках, демонстрируя полное безразличие к собеседнику.
— А что мне будет, если я вспомню? — сокращает расстояние до крошечного минимума. Останавливается так близко, что кажется, будто между нами заканчивается воздух.
Машинально делаю шаг назад и облокачиваюсь на подоконник. Парень нависает, и его губы оказываются прямо над моими. Ощущение, что он вот-вот меня поцелует.
— А чего ты хочешь? — мой взор медленно проходится по фигуре идеала мужской красоты.
— Прокатить тебя на машине… На заднем сиденье.
Я возмущённо распахиваю рот, да так и замираю, не найдя достойного ответа.
Университетский плейбой знаменит тем, что меняет подружек как перчатки, и ещё ни одна из них не выходила из его тачки девственницей. Но все его интрижки очень быстро заканчиваются. Словно его девиз — никаких длительных отношений.
Глеб Громов — что-то вроде нашего местного Эвереста. Девчонки им любуются как эталоном красоты, и все, как одна, стремятся покорить. Но удача постигнет только самую выносливую. Ведь надо набраться тонны терпения, чтобы вынести его снобизм. И та, кому это удастся, обретёт безмерное счастье. Потому что нет ничего круче, чем находиться на вершине мира.
— Хорошо, но у тебя только одна попытка! — как же мне нравится дразнить дикого зверя.
Ощущаю горячее дыхание парня на своём лице. Его взгляд плавно, словно в замедленной съёмке, опускается на стаканчик на подоконнике, где чёрным маркером написано моё имя.
— Диана, — в серых глазах загораются победные огоньки. — Поехали, красотка.
Тянет меня за руку, а я безвольной куклой плетусь следом. Хотя прекрасно знаю, что между нами вряд ли что-то произойдёт.
В нашей группе я единственная бюджетница.
Для меня учёба превыше всего.
Парни, вечеринки и подружки вполне могут подождать.
Будет ещё время.
Сначала я должна закончить университет, найти достойную работу, а уже потом буду отрываться.
Непростое детство научило меня ставить в жизни чёткие приоритеты и любыми путями добиваться намеченных целей.
Родители погибли в автокатастрофе, когда мне было семь. После трагедии меня удочерила моя тётя, сестра мамы. Моё детство было достаточно весёлым, ведь расти в многодетной семье вместе четырьмя двоюродными братьями просто априори не может быть скучно.
Семья у нас была большая, но вот бюджет — маленький. Поэтому мне, как самой младшей, приходилось донашивать пацанячьи обноски. Платья, конечно, тоже были в моём скудном гардеробе. Праздничные, с морем кружев, для особых случаев: новый год и дни рождения никто не отменял. Но это всё не то. Ведь я никогда не чувствовала, что у меня было право выбора.
Как только мне стукнуло восемнадцать, меня отправили в свободное плаванье. Вступив в студенческую жизнь и начав получать стипендию, я сама стала распоряжаться своим бюджетом.
Что я сделала в первую очередь?
Набрала себе кучу юбочек, платьев и перестала носить брюки. Надоело. Честное слово! Хоть женщиной себя почувствовала.
Вот весь первый курс и хожу в универ как модель на показ мод. Походка от бедра. Юбочка чуть ниже зоны приличия. Облегающие блузочки. Надо же покрасоваться своими прелестями. Природа была ко мне очень щедра, одарив круглыми формами в нужных местах.
А стройные ножки ждали свободы годами. И в качестве вознаграждения теперь расхаживают на тонких шпильках по узким коридорам престижного университета.
Я росла с четырьмя мужиками и была свидетелем всех этапов их сексуального взросления. Уж мне ли не знать, что именно заводит парней.
Вот только собственного любовного опыта никакого.
Братья старательно ограждали меня от всех поклонников, так что к выпускным экзаменам я была единственной девственницей в классе.
А вообще, люблю я дразнить представителей сильного пола. Сделала это целым хобби. Хлебом не корми, дай мне поиграть с собачками, которые при виде моего сексапильного прикида слюной захлёбываются.
С первого же дня в универе парни мне прохода не дают. Хоть метлой отбивайся.
Поначалу я, наивная, с каждым из них объяснялась, просила прощения, что не могу пойти на свидание. Лекции, курсовые, практика. Время только своё драгоценное зря тратила. Шишки понабивала, но нашла способ держать кобелей на расстоянии.
Надев на себя маску хладнокровной стервы, я включила режим “полного игнора”: любые приглашения отвергаю лишь одним надменным взглядом исподлобья.
Парни, взирая на меня с мольбой, корчатся, как в муках, но в итоге отстают. Мужская честь им дороже.
И всё было распрекрасно, пока я не встретила Глеба.
Свою влюблённость я умело скрываю за семью замками. Ведь кто узнает — смеяться будет в три голоса.
Подумать только: Дианка Левина втюрилась в высокомерного красавчика, который смотрит на неё так надменно, будто на кусочки порешить хочет. Нет, избавьте меня от подобной сомнительной славы.
Вот так мы и живём.
Как две параллельные прямые, которые никогда не пересекаются.
Хотя хочется этого до безумия.
Диана Левина — бесспорно шикарная тёлочка, но по уровню стервозности чётко занимает верхнюю отметку шкалы.
Имени я её не знаю. Как же!
Было время, когда образ блондинистой мегеры не давал мне нормально спать по ночам.
С девчонками я обычно не заморачиваюсь. Они сами запрыгивают на меня, как баскетбольные мячи в корзину. Поначалу это круто. Не надо напрягаться, чтобы подцепить цыпу. Ловишь кайф, не заморачиваясь на скучные ухаживания. Но со временем любой десерт, если его употреблять постоянно, приедается.
У меня была бурная студенческая жизнь. Но, когда я устал от монотонности всеобщего обожания, появилась она. Длинноногая блондиночка с ангельской внешностью.
Левина отличается от остальных. Раскосые, как у кошки, зелёные глаза, пухлые чувственные губы, габаритная грудь, которую она дразняще подчёркивает облегающей одеждой. Эта девчонка несет в себе полный набор, чтобы свести с ума любого нормального гетеросексуального мужика.
Парни кипятком писаются, стоит этой первокурснице появиться в поле их зрения.
Но для меня Диана — настоящая ведьма. Ещё в начале года приворожила, вызвав неподдельный интерес. Я ожидал, что она, как и остальные прилипалы, будет вешаться на меня, но нет. К снежной королеве было не подойти и не подъехать.
Первое время я, словно умалишённый, взрывался от ревности, видя, как Левина кокетливо общается с другими парнями, а при виде меня включает режим полного игнора. Готов был каждого, кто подходил к ней, мордой к земле приложить. Кулаки жёстко чесались. Но здравый смысл всегда брал верх.
Я для Дианы размером не больше пылинки. Тысячу раз проходила мимо и ни разу не заметила.
Никто. Пустое место. Обычный солдатик в бесчисленной армии поклонников.
Первый шаг сам делать точно не стану. Ещё не родилась девчонка, ради которой я пойду на этот подвиг. В итоге смирился и плюнул. Построил ледяную стену. Ну не хочет и не надо. Есть и другие более сговорчивые кандидатуры на разовый перепихон.
До окончания универа мне остаются грёбанные пару недель. Защита диплома, выпускной, и я свободен как ветер.
Сегодня прихожу пораньше, быстро отчитываюсь о проделанной работе куратору и, радуясь, что до защиты мне нет смысла тут больше появляться, направляюсь на университетскую парковку.
— Привет, Глеб! — звучит тонкой голосочек, который я даже не напрягаюсь вспоминать. Лениво поворачиваюсь к окну и не могу поверить собственным глазам.
Диана Левина заговорила со мной!
Была не была. Это мой последний шанс подцепить грудастую блонди. И я буду последним идиотом, если не воспользуюсь им.
Изображаю безразличие и не выдаю, что прекрасно знаю и её имя, и всю её подноготную. Наслушался сплетен за этот год.
Стерва морозит всех ухажёров подряд. Пацаны говорят, что она спит только с богатыми папиками за определённую плату. А обычные студенты не её уровень.
С особым садистским наслаждением выиграв маленький спор, тяну цыпу за собой на парковку.
Удивительно, даже не брыкается.
Неужели блондинистую головку наконец посетила умная мысль: на прощание раздвинуть стройные ножки для меня? Спрыгнуть со старых сморщенных членов и потрахаться с богатеньким выпускником для разнообразия.
— Куда мы едем? — устроившись на переднем сиденье моего “мустанга”, озадачивает меня вопросом.
Сам занимаю водительское место и иронично хмыкаю.
— А это важно?
— Иначе я бы не стала спрашивать.
— Тогда выбирай: ко мне или к тебе?
— Я живу в женской общаге. А к тебе даже под дулом пистолета не поеду.
— Хочешь потрахаться на заднем сиденье? — провожу ладонью по её оголённому колену и выше.
— Нет, спасибо, — она тут же убирает мою руку. — Если больше интересных предложений не будет, то можешь подвезти меня до общаги. У нас всё равно лекцию отменили.
— Прости, но мне в другую сторону, — завожу мотор. — А ты, Диана Левина, проиграла спор, поэтому поедешь дальше со мной.
Периферийным зрением вижу, как миловидное личико искажает гримаса удивления. Но идти на попятную уже слишком поздно. Моя “спортивная малышка” резво трогается с места, и уже всего через секунду мы оказываемся на проезжей части.
— Можем для начала заняться петтингом? — по венам хлещет вожделение, и я, не отрывая взгляда от дороги, закидываю удочку.
Левина так мило смущается, что, не знай я всех грязных подробностей из сплетен о ней, подумал бы, будто передо мной сидит невинная девственница.
— Обойдёшься, — смущённо отодвигается на безопасное расстояние и скрещивает руки на груди.
Еле одёргиваю себя, чтобы не залипнуть на затянутые в белые кружева сочные дыньки, которые так и норовят выпрыгнуть из узкой блузочки.
— Может, хоть поцелуемся тогда? — потирая взбугрившийся стояк, демонстрирую свою готовность.
— Хочешь меня поцеловать?
— И не только…
Спустя долгую паузу ошарашивает меня:
— Тогда подари мне сначала цветы.
— Цветы?
— Целый букет.
Оглядываюсь по сторонам в поисках ближайшего цветочного магазина. И радуюсь своей везучести, приметив небольшой бутик с яркой надписью: “Цветы для любимых”.
Что там девы любят? Розы? Лилии? Хер их знает…
У мамы всю жизнь аллергия, и я не помню, когда в последний раз покупал веники. Но ради траха с Левиной можно сделать исключение. Выберу ей букетик пошикарней, может, тогда на радостях и отсосёт сразу.
— Как скажешь. Будут тебе цветы, — приходится натянуть лживую ухмылку. — Целый букетище.
Припарковываюсь возле входа в бутик и отстёгиваю ремень безопасности.
— Стой, — Диана кладёт руку на моё бедро.
— Передумала? — в предвкушении секса с этой горячей тёлочкой облизываю губы.
— Нет. Уговор в силе, — в её ледяном голосе нет ни грамма флирта. — Только оставь в машине свой кошелёк.
— В смысле?
— Ты же не думал, что всё будет так легко. Достань мне цветы другим способом. Или Глеб Громов без своих денег ни на что не способен?
Фраза действует на меня как взявшийся из ниоткуда выстрел в упор, который выбивает мне мозги нахрен.
— Это вызов? — в башке будто все сосуды лопнули.
— Называй, как хочешь, — жестом протянутой руки просит отдать ей бабло.
Смеряю стерву твёрдым взглядом. Решила меня проверить на вшивость? Твоя взяла, киска. Но отрабатывать потом будешь стоя передо мной на коленях, посасывая и глотая.
Нервным жестом кидаю телефон и бумажник на водительское сиденье и молча закрываю дверцу.
Блядь. Приехали… Ради одного траха столько телодвижений.
Но мысли о предстоящем сексе затмевают все сомнения.
Дианка Левина стоит любого риска. Потом буду драть блонди во всех позициях и с особым наслаждением наблюдать, как она, извиваясь от оргазма, выкрикивает моё имя.
Приближаюсь ко входу в маленький бутик и в широком окне вижу продавщицу. Сжимаю челюсти до скрипа, не зная, что делать дальше. Будь там молодая девчонка, поиграл бы мускулами и выпросил букетик даром. А тут, как назло, седовласая дама лет шестидесяти. На материнские инстинкты давить, что ли?
— Здрасте, — выдаю с порога.
— Доброе утро, — приветствует меня флорист, не поднимая глаз. На миг замираю, завороженно наблюдая, как её руки мастерски собирают цветы в красивую стопку.
— У меня тут форс-мажор случился, — вновь привлекаю к себе внимание. — Не поможете?
Топчусь на месте, замечая, как удивлённый взгляд из-под очков с интересом застревает на мне. Толстые линзы и без того увеличивают глаза женщины раз в десять. А глядя на меня, они чуть из орбит не выпадают.
Неужели запала? Ха…
Решаю проверить догадку и скрещиваю руки, напрягая бицухи так, чтобы они выигрышно привлекали внимание к выраженному рельефу.
— Чем? — продавщица, нескромно рассматривая моё тело, задерживает дыхание в ожидании ответа.
А я, блин, хорош! Даже в одной футболке и обычных джинсах разбиваю женские сердца.
— Я спешу на похороны… к бабушке… а бумажник дома забыл. Может, у вас какой-нибудь старый букетик завалялся, который вы собирались выбросить? Ненужный совсем. Мёртвым вроде как всё равно… А с пустыми руками приходить не хочется…
Бля, что я несу? Язык заплетается, не успевая за потоком сознания, как будто я всю ночь бухал.
Для пущего эффекта соблазнительно заношу руку к голове и пальцами медленно зачёсываю волосы назад.
Бабёнка тягуче сглатывает. Ладно, что в желейную массу не превратилась.
— Ну, есть гвоздики… старые… Подойдут?
— Отлично! Спасибо вам. Давайте всё, что не жалко.
Дрожащими руками достаёт из-под прилавка поникшие белые цветы, которые сгодятся только в качестве гербария для школьных поделок. Но я, гордый собою, радуюсь и этому достижению. Всё лучше, чем уходить с пустыми руками.
— Вы просто чудо, — на эмоциях подлетаю к ней пулей.
При моём приближении женщина расплывается в смущённой улыбке. Я игриво подмигиваю, забираю цветы и, сломя голову, мчусь к машине.
Кому-то пришло время платить по счетам! От предвкушения сердце с грохотом из груди вырывается.
Резко распахиваю дверцу пассажирского сиденья, отчего блонди испуганно вздрагивает. Рывком хватаю её дрожащее тело и достаю из машины, вдавливая в себя. Диана, находясь в полном ступоре, и не думает сопротивляться.
На секунду мой взгляд останавливается на сочных, манящих губах. А в следующую я уже прижимаюсь к ним своими и от нахлынувшего кайфа прикрываю глаза. Охренеть! Ощущение, что меня выбросило в параллельную реальность.
Целую кису дико. Как голодный бездомный пёс набрасывается на кость. Впиваюсь жадно, пожирая её дыхание и стоны. А когда Диана начинает отвечать на мои ласки, сам забываю сделать вдох. Меня прорвало, как плотину во время наводнения. Нападаю на девчонку с такой мощью, что готов поглотить её без остатка.
Мир погружается в невидимый вакуум, где ничего не видно и не слышно. Даже наступивший в этот момент армагеддон не смог бы отвлечь нас друг от друга.
Не помню, чтобы когда-то испытывал нечто подобное ни с одной из девчонок. Они все, как мелкая рыбёшка, плывут в моей памяти одной сплошной стаей, где не запоминаешь ни лиц, ни имён. А Дианка — другая. Левина реально сводит меня с ума. Страстная, сексуальная. Дерзкая стерва. Я буквально помешан на ней. Как? Почему?
Меня захлёстывают странные ощущения. Возможно, сказывается долгое и нереализованное желание обладать горячей цыпой. Поэтому я, подобно одержимому золотоискателю, добравшись до вожделенного сокровища, не могу вдоволь им насладиться.
— Я хочу засадить тебе, — трусь пахом об её плоский животик. — Прямо сейчас.
— Нет! — Диана резко отстраняется и выдвигает между нами руки.
Твою ж мать. Опять облом. Получать отказы, оказывается, капец как хуёво.
Её щёки едва заметно покрываются румянцем, губы горят после моего зверского натиска. А глаза… Эти зелёные омуты блестят от возбуждения. Левина может хоть сколько брыкаться, но её глаза выдают с подноготной все желания своей безбашенной хозяйки.
— У нас был договор, — гордо протягиваю свою “добычу”. — Вот тебе цветы. А теперь давай на заднее и задирай юбку.
— Размечтался, — берёт “веник” и грозно сужает глаза. А потом переводит взгляд на цветы и прикусывает нижнюю губу, еле сдерживаясь, чтобы не заржать.
— Букет есть букет, — поясняю ровно, убирая руки в карманы.
— А я разве жалуюсь? — и опять кусает губу, словно знает, какой взрывной эффект этот жест вызывает в моих штанах. — Спасибо, Глеб.
— Пожалуйста, — ехидный смешок. — Ну, если ягодка ещё не созрела, поехали перекусим? Силы тебе понадобятся.
— Для чего? — наивно интересуется, возвращаясь на сиденье.
— Скакать сверху. Долго и ритмично, — захлопываю дверцу, ухмыляясь. Хочет Левина или нет, но сегодня она будет моей. Подо мной. Надо мной. Сверху. Снизу. Спереди. Сзади. Попробуем всё.
— Куда мы едем? Не рановато ли для обеда?
Не отрываясь от руля, набираю по громкой связи номер знакомого ресторана.
— Доброе утро, что будем заказывать? — через пару гудков салон заполняет звонкий женский голос.
— Два стейка средней прожарки, на гарнир овощи на гриле. И салат “Цезарь”, — выдаю на автомате. У меня аппетит волчий. А девчонки обычно рядом со мной одну траву жуют.
— А ты одним салатом наешься? — невинным голосочком иронизирует Левина.
— Ты же не такая жестокая, чтобы заставлять голодного парня страдать, — многозначительно подмигиваю, потирая левой ладонью ставший в её присутствии уже перманентным бугор между ног.
— Что-то ещё? — нас отвлекает голос на связи.
— Закиньте пару бутылок с ледяной водой, — ехидно дополняет блонди.
Язва. Никакой лёд мне не поможет. Члену нужна горячая, узкая вагина.
— Хорошо, заказ будет готов через двадцать минут.
— Диана, у меня терпение железное, но я настоятельно не рекомендую тебе проверять его на прочность.
— Слишком много в тебе твёрдого, Громов. Поехали уже есть. Я сегодня ещё не завтракала.
Припарковавшись у ресторана, выключаю мотор. Сразу же беру инициативу в свои руки, полностью лишая красотку права голоса.
— Будь добра, забери наш заказ.
— А тебе что, стояк мешает ходить? — сверлит меня уничтожающим взором.
— Мешает. И страдаю я, между прочим, по твоей вине.
— Я подожду, когда ты сам справишься, — отворачивается к окну.
— Или ты делаешь так, как я говорю, или… — стою на своём, — я тебя опять поцелую.
— Хорошо, — резко взвизгивает, как будто ей ядовитую змею подкинули. — Твоя взяла, — и тянется открыть дверцу.
— Стоять.
— Передумал?
— Нет. Сумочку оставь здесь.
Можно подумать, у меня в сумочке достаточно денег, чтобы оплатить два стейка средней прожарки.
Догадываясь, какие заоблачные цены в престижном ресторане внутри пятизвёздочного отеля, я подсчитываю в уме, что у меня хватило бы максимум на бутылку с водой.
Глеб, мать твою, Громов. Значит, решил отомстить мне, гадёныш!
На что я согласилась, блин?
Сердце бешено колотится в груди, а пульс эхом отдаётся в ушах.
Диана, соберись!
Яне лыком шитая натура. Справлюсь. Парни легко западают на меня. И выгляжу я сегодня как конфетка. Давно пора было воспользоваться своей привлекательностью и получать хоть какую-то пользу. Вот сейчас пойду и соблазню официантика. А он мне бесплатно отдаст весь заказ.
План прост на словах, но сложен в исполнении.
Как вообще это… соблазнение… делается? Я целовалась-то один раз в жизни. Полчаса назад… С Глебом Громовым! Подумать только.
Ладно, придётся импровизировать. В крайнем случае просто убегу.
Но все мои планы превращаются в пепел уже на входе в ресторан.
— Здравствуйте, — подхожу к девушке возле стойки.
Кожа покрывается холодным потом, а сердце бьётся, как новоиспечённый сумасшедший в дурке.
— Здравствуйте! — привлекательное личико освещает приветливая улыбка.
Такая красотка сама соблазнит, кого захочет. Я на её фоне выгляжу неопытным стажёром рядом с экспертом.
Да и поблизости всё равно нет ни одного официанта мужского пола. И что мне теперь делать?
Сглатываю, раздумывая над тем, чтобы повернуть назад к выходу, пока не поздно.
— Мы с моим парнем только что звонили по телефону сделать заказ, — проговариваю трепещущим голосом.
— На какое имя?
— Глеб Громов.
— Минуту.
Девушка куда-то уходит, а я воровато оглядываюсь. В зале, кроме меня, как на зло, больше никого нет. Кусаю губы чуть ли не в кровь. До двери бежать далеко, а на каблуках ещё и неудобно, сразу поймают.
— Ваш заказ готов, — слова тяжело повисают в воздухе.
В этот момент я осознаю всю чудовищность ситуации. Моё нутро наполняется ужасом. Мысли мечутся между желанием сбежать и страхом показаться слабачкой перед Глебом. Ему же как-то удалось достать для меня цветы бесплатно.
Девушка с дежурной улыбкой протягивает мне пакет с едой. Повисает оглушающая тишина, нарушаемая лишь звуками моего тяжёлого дыхания. И даже время словно замедляется, пока я взвешиваю варианты.
— Спасибо, — делаю вид, что ищу сумочку. — Ой, какая я глупая. Кошелёк с телефоном забыла в машине. А собиралась оставить вам чаевые.
— Это не обязательно, — смущённо.
— Подождите, пожалуйста, минуту, — забираю из её рук пакет и продолжаю тараторить. — Я сейчас всё принесу. И за то, что вы так быстро приготовили, оставлю сверху.
Из гостиницы я убегаю, ярко сверкая пятками. Лишь бы в погоню не бросились. Залетаю на пассажирское сиденье и ору, срывая связки:
— Поехали! Быстро! Быстро!!!
Глеб ржёт и заводит мотор.
— За тобой гонятся?
— Пока нет, но, как только поймут, что я украла у них стейки, обязательно бросятся в погоню.
Машина резко срывается с тормозов. Когда мы выезжаем на дорогу, я расслабленно откидываюсь на кожаное кресло и выдыхаю так, будто гора с плеч свалилась. А Глеб всё не унимается.
— Кто? Повара? Или фермеры, которые выращивали этих коров?
— Это вообще не смешно! Ты меня отправил в самый дорогой в городе ресторан без копейки в кармане.
— И?
— И?!
— И…
— И мне пришлось импровизировать.
Мерзавец, не смущаясь, ржёт во весь голос.
— А можно на этом месте поподробнее?
— Всё! Хватит. Ты же потом вернёшься и заплатишь за еду?
— Нет, — заявляет непоколебимо, будто и не испытывает раскаяния или вины.
— Глеб, заказ был на твоё имя.
— Все заказы на имя Глеба Громова там бесплатны, — проговаривает безэмоционально. — Потому что этот ресторан, как и весь отель, принадлежит семье Громовых.
— Почему сразу не сказал? — мгновенно вспыхиваю. — Решил поиздеваться?
Если бы парень сейчас не сидел за рулём, я бы точно пнула его от души.
— Я не говорил, что ты должна платить за еду. Просто попросил её забрать.
— Ты невозможен, — закатываю глаза и тут же прыскаю от смеха.
Остановив машину на красный свет, Глеб поворачивается, чтобы с любопытством рассмотреть меня.
— Забавно, что ты об этом не знала, — кривит губы в ухмылке.
Поворачиваюсь к нему, и мы принимается мериться взглядами, словно ведём бессловесный диалог. Невольно залюбовавшись серыми глазами, я громко сглатываю и сама не замечаю, как с предвкушением облизываю губы.
Через несколько минут мы заезжаем на территорию городского парка. Глеб выбирает уединённое местечко. В это время здесь мало прохожих. И мы оказываемся одни посреди весенней зелени.
— А где мы будем есть? На земле холодно.
Громов берёт пакеты с едой и запрыгивает на капот машины с ногами.
— Иди сюда, — смеется хрипло. — Больше такого шанса не будет.
Ошарашенно смотрю на парня. Не верю своим глазам. Человек, которого я считала главным снобом на этой планете, с такой легкостью, как будто делает это постоянно, залез на машину, чья цена раза в два превышает стоимость обеих моих почек.
Неужели за маской избалованного мажора скрывается обычный весёлый парень?
— Ну смотри, ты сам разрешил, — с охотой соглашаюсь.
Все вкусности сметаются со скоростью света. Я выросла в семье с четырьмя голодными мужиками, и за еду мне всегда приходилось бороться. Поэтому ем я за раз много и очень быстро.
Глеб только заканчивает нарезать стейк, а я уже успела проглотить свой полностью.
— На мой даже не смотри, — предупреждает, подхватывая кусочек мяса пластмассовой вилкой, — я тоже голоден.
— Приятного аппетита. У меня ещё салатик есть.
Зелёные листики с пятью кусочками курицы исчезают ещё быстрее стейка. Я закрываю тарелку и убираю её вместе с приборами обратно в пакет.
Не сидеть же молча. Начинаю беседу первой.
— Расскажи о своих планах после университета.
— Уезжаю на стажировку в Европу.
— Надолго?
— На несколько лет, — Глеб заканчивает с едой и также убирает всё в пакет.
— Ясно.
— А ты почему выбрала туризм?
— Только не смейся. Я никогда не путешествовала. Но при этом знаю географию как свои пять пальцев. Я даже море не видела ни разу в жизни, представь себе. Хочу работать в туризме и постоянно открывать для себя новые места.
— Хороший план. А о чем ещё ты мечтаешь?
И вроде спрашивает ровным тоном, но глаза паршивца продолжают бессовестно обгладывать моё тело. Дай я отмашку, он набросился бы на меня, как зверь на сырое мясо. Ни косточки бы не оставил.
— Планов у меня, как воды в океане. К сожалению, мой километровый список желаний пока только с одной галочкой в самом вверху. Я поступила в университет своей мечты. Больше мне гордиться нечем.
— Ты только что сходила на свидание со мной, — весёлым тоном.
— Тоже мне достижение — скомканно отшучиваюсь, потирая от волнения ладонями юбку и вообще не зная, куда деть свои руки.
Глеб не сводит взгляда с моих губ. Смотрит, как на самое вкусное лакомство. Я впервые вижу на его лице такое выражение. Словно отражение полного восторга с примесью удовольствия.
Без предупреждения Глеб накидывается на меня, рывком усаживая на себя. Сжимает мою талию так крепко, что на ней наверняка останутся следы.
— У меня какое-то странное ощущение, — переходит на шёпот, — что если я тебя сейчас не поцелую, то буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
Мы соприкасаемся лбами.
— Глеб…
— Повтори ещё раз… — тяжело дышит, а его глаза наполняются воодушевлением.
— Что? Твоё имя? Глеб…
На миг мы застываем, как каменные статуи. Его объятия, горячие и нежные, в то же время безжалостные и крепкие. Он держит меня так мощно, что, приложи я все имеющиеся у меня силы, не смогла бы выбраться из этого сладкого капкана. Да и желания делать подобную глупость нет.
Сейчас, в данную секунду, моё место рядом с этим сумасшедшим парнем. Ощущаю себя здесь как на вершине мира.
Возбуждение парня нереальное, запредельное. Я чувствую его каждой своей клеточкой. Оно переносится по воздуху и передаётся мне. Кажется, я умру, если Глеб сейчас же не поцелует меня.
Но Громов продолжает лишь молча смотреть мне в глаза, будто даёт шанс определиться, хочу ли я заходить дальше.
— Иди сюда, — дёргая за футболку, притягиваю к себе крепкое тело спортсмена.
Глеба не нужно приглашать дважды. Он зверски впивается в мой рот. Языком, проталкиваясь внутрь, нежно ласкает и лижет. Моё тело покрывается мелкой дрожью. Становится холодно и жарко одновременно.
Он трогает меня всюду. Касается груди, сжимая её с каким-то остервенелым рвением. Затем горячие ладони парня заползают мне под юбку. Поглаживают ягодицы. Одним пальцем наглец оттягивает край трусиков и умело прикасается к возбуждённой промежности.
— Глеб, — выдыхаю ему в губы, положив свою ладонь сверху его руки.
— Я от тебя без ума, — внятные слова даются ему с трудом.
— Нет, пожалуйста, перестань.
— Я ещё даже не начинал. Просто расслабься, — парень горит нетерпением. Бугор в его брюках такой твёрдый, что можно гвозди забивать. — Я больше не могу сдерживаться. До безумия хочу тебя!
Диана Левина, с виду холодная и отчуждённая, оказалась очень страстной натурой. Я никак не могу ею надышаться.
Член твёрдый, пиздец, как больно.
На секунду разрываю поцелуй, чтобы полюбоваться красоткой. Мы смотрим друг на друга, и при взгляде на меня оттенок её необычных глаз меняется. Они словно начинают сиять.
— Уверена, что хочешь остановиться?
Блядь, что я несу? Даже бронированный танк не сможет затормозить, когда спускается вниз по скользкой дороге. Какие уж у меня шансы…
— Да, — шепчет опухшими от поцелуев губами.
Всего одно слово, но после него меня чертовски кроет.
Она произнесла его как отказ, но мой мозг воспринял только согласие на полный штурм.
Горячая штучка прямо в моих руках.
Не отпущу!
Просто зверски хочется ею обладать. Судьба преподнесла мне крутецкий подарок. И я собираюсь развернуть красивую упаковочку и воспользоваться им по полной. Выебу девчонку так, что она имя своё забудет, задыхаясь от стонов.
Тянусь к её шее, прикусывая кожу и продолжаю мять упругие полушария. Задница у блонди зачётная. Такую можно драть часами напролёт.
— Глеб, хватит! — останавливает на словах, но при этом твёрдыми сосками, всё ещё заключёнными в тонком кружеве, трётся об мою грудь.
Не могу остановиться.
Подхватываю её за талию, спиной укладываю на капот и забираюсь сверху.
Глаза Дианы расширяются от удивления, но я не даю красотке и шанса пискнуть, срывая новые поцелуи с сочных губ.
Все слова потом…
Зелёные глаза широко распахнуты, и в своем отражении я вижу себя каким-то озабоченным монстром. Да я так себя и чувствую.
Крыша едет, скрепя болтами.
Трясущимися пальцами опускаю бегунок на ширинке и достаю член, который уже подтекает предсеменем.
От желанной киски меня отделяет только тонкая полоска её трусиков.
Если не засажу ей сейчас, просто умом тронусь. Психом стану. Взорвусь, блядь…
— Вы что тут творите? Совсем стыд потеряли! — как назойливое жужжание комара, нас беспокоит скрипучий незнакомый голос.
Не сразу разбираю смысл сказанного. Но, почувствовав, что Диана подо мной начала дёргаться, я отстраняюсь и, так и продолжая держать член в руке, оглядываюсь по сторонам.
— Извращенец! — подбегает какая-то старушка и начинает колотить меня сумкой.
— Полегче, дамочка!
— Какая я тебе дамочка? — и новая порция ударов. Причём целится исключительно в моё причинное место.
Диана соскакивает с машины, поправляя на себе одежду. Я тороплюсь последовать её примеру, но вздыбленный член никак не хочет заталкиваться обратно.
Под ор старушки мы, смеясь, залетаем в тачку, и я со всей силы вжимаю педаль газа.
— Ты как? Не пострадал? — учтиво интересуется Левина.
— Пострадал, но не так сильно, как моральное спокойствие злой старушки.
— Бедная женщина.
— Думаешь, она впервые увидела мужской член?
— Похоже на то, — соглашается заливистым смехом.
Моё сердце замирает, когда я бегло пробегаю взглядом по блонди и замечаю её улыбку. Она такая светлая. Невинная. Воздушная. И совершенно чистая. И чистота эта ангельская.
Девчонка светится как солнце, и к ней пиздецки хочется постоянно тянуться, потому что она укутывает невероятно уютным теплом.
Диана не похожа на других баб. В ней всё натуральное. Нет ни нарощенных ресниц, ни накаченных губ. Вместо километровых ярко-красных когтей аккуратный маникюр. В ней нет и грамма притворства. Она не пытается казаться кем-то, кем не является. А просто прекрасна своей абсолютной естественностью.
— Скажи мне что-нибудь асексуальное. Противное. Мерзкое. Иначе я, блядь, с ума сойду, пока не трахну тебя.
Не сразу замечаю нужный поворот, поэтому сворачиваю налево, резко выруливая.
— Громов, кто тебя учил машину водить?
И тут подстава в виде мигающего светофора. Торможу со скрежетом колёс, едва не поцеловав задницу джипа впереди нас.
— Аж до тошноты. У меня сейчас желудок вывернет, — Левина прикрывает рот ладонью. — У тебя нет ничего пососать?
— Диана, блин…
— Ой, прости! — хихикает, искоса поглядывая на мой стояк.
— Нам надо срочно потрахаться.
— Прям очень срочно? — чертовка копирует мою мимику.
— Потом я стану спокойнее, — барабаню пальцами по рулю.
— Да ты мне и таким нравишься.
— Нравлюсь, значит?
— Я бы соврала, если бы сказала, что ты мне совсем не нравишься…
— Продолжай.
— На этом всё.
— Без одежды я тебе понравлюсь ещё больше, — подмигиваю, нажимая педаль газа.
— На секс не рассчитывай. Я и так тебе уже позволила слишком много.
— Много? Я даже сисек твоих не видел.
— Глеб, решения своего я не изменю.
— Хорошо, твоя взяла. Не сейчас. Я понял. Подожду, — выждав секунду, которая показалась мне вечностью, уточняю. — А сколько, кстати?
— Если я скажу, что ждать придётся долго, ты выбросишь меня на первом же повороте?
— Поверить не могу, что ты обо мне такого мнения.
— Прости, но секса между нами всё равно не будет. Ни сегодня, ни в ближайшее время.
— Замётано. Я свободен в эти выходные. Могу снять для нас номер-люкс.
Обречённо вздыхает.
— Отвези меня в общагу.
— Эй… ты чего? Обиделась, что ли?
— Нет, но нам явно не о чем говорить, потому что у нас с тобой разные хотелки. Ты хочешь секса, а я хочу в общагу.
— Хорошо. Тогда будет справедливо, если я откажусь от своей, но и ты выбросишь из головы желание так быстро избавиться от меня?
— И ты перестанешь говорить о сексе и утихомиришь наконец ураган в своих штанах?
— Это будет сложно, но я постараюсь… не говорить о сексе. А член меня всё равно не слушает…
— Куда мы, кстати, едем?
— Ехали ко мне, а теперь уже не знаю. Просто едем.
— Сбрось скорость, впереди гаишники.
— Блядь… Поздно.
Торможу на обочине в метре от толстяка в форме, потрясывающего чёрно-белым жезлом.
— Сегодня нам с тобой не дадут соскучиться, — ухмыляюсь, доставая документы из бардачка.
Взгляд цепляется за короткую юбку красотки, которая вообще, блин, ничего не прикрывает. Ревность скручивает кишки. А в груди грохочет возмущение. Если мент сейчас будет зыркать на мою девочку, выколю глаза нахрен.
Пока одной рукой достаю права, второй пытаюсь оттянуть её подол.
— Ты мне юбку порвёшь, — смотрит на меня удивлённо. — Перестань.
Диана кладёт ладонь на мою руку, и от её прикосновения меня уносит. Зажигаюсь как спичка. Накидываюсь на девчонку и, обхватив ладонями её лицо, начинаю целовать.
— Добрый день! Я офицер… — мужской голос слышится глухо, как через вату. — Предъявите, пожалуйста…
Диана прижимается ко мне крепче, обхватывая за шею. Приходится убрать одну руку, чтобы протянуть документы гаишнику. Но разрывать поцелуй нет ни силы, ни желания.
— Ясно. Вижу: невтерпёж, — голос искрит весельем. — Тоже был молод. Понимаю. Следите за скоростью. Помните, что вы не одни на дороге.
И вновь под заливистый смех я поддаю газу, и мы, как сумасшедшие, несёмся по улицам города.
С Дианой необычайно легко. Не помню, чтобы хоть с одной бабой общался так весело и непринуждённо. Левина охотно рассказывает мне о своих планах на жизнь. Где хочет побывать. Чем любит заниматься. Как важна для неё учеба.
Я жадно глотаю каждую фразу. Как будто она мне новый закон физики открывает. Мне интересно буквально всё.
Часы пролетают с какой-то нереальной скоростью, и яркий, солнечный день начинает клониться к закату. Поддавшись уговорам, сдаюсь и привожу красотку в общагу.
Захлопываю дверцу и не могу удержаться от соблазна. Хватаю Диану за задницу и припечатываю к тачке. Сминаю до следов на коже и продолжаю целовать напористо. Много. Жадно. Хочу поглотить её всю. Такую сладкую. Аппетитную.
Диана целуется потрясно. Страстно. Отдавая себя без остатка, будто делает это в последний раз.
Мои фантазии взрывают мне мозг. Я не могу решить чего хочу больше: нагнуть девку и отодрать её упругую задницу прямо здесь на студенческой парковке или засунуть ей в рот и заставить глотать по самые яйца.
Как только “каменная крепость” сдастся, буду трахать её сутки напролёт. И тогда уже выберу, как мне нравится больше.
Вибрация в кармане брюк втягивает меня обратно в реальность. Неохотно отлипаю от полных губ, но одной рукой продолжаю удерживать девчонку за лицо, чтобы не вздумала убежать.
— Да, — принимаю звонок, не глядя на экран.
— Сын, ты где?
Тон отца заставляет меня моментально собраться.
— Что случилось?
— Разговор есть. Дуй срочно домой.
— Скоро буду.
Отключаюсь и вновь смотрю в затуманенные зелёные глаза.
— Мне тоже уже пора, — говорит с осторожной нежностью, будто боится навязаться.
— Я найду тебя завтра, и мы продолжим то, на чём остановились.
— Звучит как угроза, — мурлыча, обнимает меня за торс.
— Скорее обещание, — целую её в макушку.
— До завтра, Глеб.
Резко отстраняется, и мне вдруг становится зябко. Хватаю её за талию и обратно притягиваю к себе.
— Думай обо мне, детка. Все твои желания обязательно сбудутся.
— Ну вот теперь мне точно стало страшно.
Мы опять целуемся, и я начинаю двигать бёдрами, будто трахаю её.
Я держусь. Держусь, как только можно, сидя на пороховой бочке. Если останусь рядом с ней дольше, взорвусь нахрен. Но и отпустить нет сил.
— Я боюсь того, что будет со мной, как только ты уйдёшь.
— До завтра, Глеб.
— Подожди.
— Что?
— Стой вот так и не шевелись, — навожу камеру телефона на её красивое личико и делаю охуительную фотку.
Приеду домой и подрочу, глядя на эти сочные губы.
Пиздец! Дожили. Вместо того, чтобы от души потрахаться, я мечтаю поскорее подрочить, глядя на снимки в телефоне.
Еще какое-то время стою истуканом, глядя, как аппетитная задница Левиной плавно удаляется. Когда она, открыв дверь в общагу, напоследок оборачивается и прижимает мой букет гвоздик к груди, моё сердце ускоряется от тепла её улыбки.
Хочется закричать во весь голос, что эта горячая девчонка моя!
Блядь, я так хочу Левину, что готов ползать на коленях у её сногсшибательных, стройных ног, умоляя заняться со мной сексом. Не помню, когда в последний раз хотел чего-либо так сильно. Помешался. Не то слово.
Разговор с отцом, как всегда, проходит на повышенных тонах. Единственный сын, на которого возлагаются надежды всего мира, даже приложив все усилия для выполнения просьбы родителя, в очередной раз был недостаточно хорош.
Как же он меня достал. Плевать. Всё равно скоро вырвусь на свободу. Осточертело здесь уже всё. Противно даже порог собственного дома переступать. Мы с отцом как с разных планет. Что бы я ни делал, никогда не буду для него достаточно хорош.
Нахрен тогда растил единственного сына? Почему из тысяч любовниц, побывавших на его члене, ребёнка он заделал только моей матери? Я бы с удовольствием отдал многомиллионное наследство братьям и сёстрам, вместо того чтобы в одиночку тащить эту ношу на своих плечах.
Как же я мечтаю о свободе. Просто просыпаться каждое утро и не натыкаться на недовольный взгляд отца.
Предстоящая стажировка заграницей видится мне светом в конце длинного тоннеля. Но впервые мысли о поездке не вызывают у меня безмерной радости. И причиной тому — Диана Левина.
Девчонка — ураган, ворвавшийся в мою жизнь. Всё нутро вывернула наизнанку. Ведьма. Боюсь, что одного траха с горячей цыпой будет недостаточно.
На следующий день, проведя утро в качалке с Костяном, я соглашаюсь подбросить его до дома по пути в универ.
— Чё за рожа? Вчера гулял без меня?
— Если бы… — усмехаюсь.
— В бабе дело?
— Есть одна… всю ночь мне спать не давала.
Умолчу факт, что несколько часов подряд осатанело дрочил до мозолей.
— Горячая киска. Где подцепил? И нахрена мы едем в универ?
— Я собираюсь забрать Диану Левину, а ты дальше пойдёшь пешком.
— Чешешь, бро?
— Заткнись. Левина теперь моя. Я даже спать не мог, думая о ней.
— Левина? Диана Левина?
— Ещё сотню раз повтори её имя, чтобы не забыть.
— Ты трахаешься с Левиной? Лечи другого! Неужели Снежная королева наконец растаяла при виде твоего толстого бумажника?
— Пошёл нахер.
— Члена? Ты дал ей отсосать свой гигантский инструмент, и она поплыла?
— Бля, если не заткнёшься, я тебе в рот засуну гигантский кляп. Мы ещё не трахались, но это дело времени.
— Серьёзно? Про Левину говорят, что она с любым. А Громову не даёт. Ржачь…
— Напомни, зачем мы с тобой дружим?
— Ну, долго и счастливо у вас всё равно не получится, ты ж через пару недель сваливаешь за бугор.
— Что-нибудь придумаем. Я могу отсрочить отъезд, или она приедет ко мне. Разберёмся.
— Ага. Разберётесь. Чувак, это же Левина. Стоит тебе уехать в аэропорт, она сразу плюхнется на другой член.
— Ты охренел? Тебе что, татухой на лбу выбить, что Диана не такая? Ты, блядь, хоть раз видел её с парнем? Нет? Вот и я о том же. А слухи распускать любой идиот умеет.
— Молчу. Но пойду с тобой. Не поверю, пока не увижу вас двоих собственными глазами.
Мы заходим в студенческую столовую, и все головы присутствующих моментально поворачиваются в нашу сторону.
Впервые за время учёбы я появился здесь и сразу же устроил шоу.
Среди толпы моментально нахожу свою маленькую занозу. Сидит за столиком с подругой. В тоненьком белом платьице. Волосы распущены и плавной волной спадают на плечи. Губы алые, такие сочные, прям и просятся, чтобы их поцеловали.
Мой маленький ангел разврата.
Между нами обязательно всё будет, девочка, я тебе обещаю. Вчера полночи разные сценарии разрабатывал. Один из них должен выстрелить.
Наши взгляды встречаются, и я подмигиваю красотке, подзывая к себе.
Диана смотрит на подругу, и её взгляд неожиданно темнеет. Затем она резко подрывается и, сжимая кулачки, направляется прямиком ко мне. Буквально мчится, как торнадо, слепо сметающее всё подряд на своём пути.
И с каждым её шагом меня почему-то скручивает нехорошее предчувствие.
Сегодня самое прекрасное утро. За окном поют птички, а солнышко светит ярче обычного.
Потягиваюсь, сидя на кровати. Так сладко мне ещё никогда не спалось. Меня словно опустили на мягкое розовое облако, и я всю ночь витала по небу, наслаждаясь безмерным счастьем.
Перед сном часа два трещала по телефону, рассказывая Ксю, какой Громов на самом деле классный парень. Как шикарно он целуется. А его тело… Ммм…
От улыбки скулы сводит. Пора подумать о чём-то ещё…
Но как?
Глеб Громов занимает все мои мысли. Оккупировал сразу и сердце, и всю душу. И двигаться никуда не собирается.
После утренних пар я бегу в столовую, чтобы пообедать с подругой. Нравится ей или нет, но придётся опять выслушивать мои восторженные дифирамбы сексуальности Глеба Громова. Ни о чём другом я больше говорить не могу и не хочу.
Беру поднос с едой и занимаю наш обычный столик.
Ксю сидит с полной тарелкой и взглядом гипнотизирует свой обед.
— Выжигаешь там калории? — подшучиваю над подругой.
— Аппетита нет, — хмуро вздыхает.
Выглядит рыжая сегодня бледнее обычного.
Ну вот. Может, у неё проблемы? А я тут со своей влюблённостью пристаю.
— Ксю, что-то случилось?
— Нет, всё в порядке.
— Уверена?
— Да.
— Ну, если так, — пожимаю плечами и беру вилку, чтобы начать есть, — то давай вместе подумаем, у кого можно без палева выбить телефон Громова.
Я-то знаю Ксю. Моя любвеобильная лучшая подруга тает при виде перекачанных парней. Поэтому охотно делюсь с ней всеми подробностями о Громове. Кто, как не она, их заценит. Но после моей просьбы вместо того, чтобы воодушевиться, она почему-то резко меняется в лице.
— Ди, он это всё не серьёзно…
— Что ты имеешь в виду?
Подруга зажмуривает глаза и в отчаянии опускает голову на сложенные руки на столе.
— Ты не нравишься ему. Совсем! — сделав глубокий вдох, поднимает на меня затуманенный взгляд. — Он на тебя поспорил.
Чувство, что мне на грудь положили булыжник.
— Что ты сказала?
— Я услышала разговор девчонок с его потока. Громов решил напоследок оприходовать самую популярную первокурсницу, вот и замутил с тобой вчера.
— Оприходовать? — меня буквально выворачивает наизнанку от услышанного.
— Ну, это они так выразились.
— Ксю, ты уверена? — голос звучит как не свой. — Уверена, что всё правильно услышала?
— А ты много знаешь Глебов Громовых и Диан Левиных в нашем университете?
— Я убью его, — еле сдерживаю вырывающуюся ярость. — Клянусь. Живьём в землю закопаю. Нет, сначала разрежу на мелкие кусочки.
Намереваясь вонзить острые зубчики вилки в тарелку, нечаянно попадаю прямо на свою руку.
— Аааааай! — взвизгиваю от боли.
— Ди, успокойся. Ты чего?
Но физическая боль — ерунда по сравнению с тем, что разворачивается в груди. Мысленно стону, ругая себя.
Вот ведь идиотка.
Говорила же себе не влюбляться. Ничего хорошего из этого не выйдет. Но пошла наперекор своим принципам, и судьба, не церемонясь, носом окунула меня в дерьмо. Грязное, вонючее, самое настоящее дерьмо.
Все мои школьные влюблённости рядом не стояли с тем чувством, что я испытываю к Громову. Мы провели вместе всего один день. Но какой. Это были волшебные мгновения. Нам было нереально хорошо…
Ложь… Это всё было не настоящим. Парень просто развлекался, посмеиваясь над моей наивностью.
Правда, как ушат ледяной воды, действует на меня отрезвляюще. И прекрасный образ Громова рассыпается наподобие облупившейся штукатурки на старой стене.
Глеб Громов — предатель! Сволочь. Козлина.
Решил поиграть со мной? Ему не сойдет это с рук. Мразь. Не на ту напоролся.
Боль в руке всё никак не хочет униматься. Я лезу в сумку, чтобы достать влажные салфетки. Но не успеваю открыть замок, как мой главный кошмар собственной персоной появляется в студенческой столовой.
Мерзавец подмигивает мне, кивком приглашая подойти к нему.
Ага, разбежалась. Кем он меня считает? Собачкой на поводке?
Слёзы так и норовят навернуться на глазах.
Стоп! Сейчас не время для самокопания.
Я хмыкаю, покачав головой от досады. Гад не дождётся моей слабости. Если из нас двоих кто и будет рыдать, то точно не я.
“Ты не нравишься ему. Совсем! Он на тебя поспорил”, — слова подруги продолжают крутится в голове, как старая заезженная пластинка, противным скрежетом царапая мне и без того разбитое сердце.
Оставив Ксю с разинутым ртом, подрываюсь с места и, одержимая местью, мчусь к мерзавцу.
— Привет, — сложив руки под грудью, воинственно произношу я. — Ты меня звал?
— Привет, красотка. Покатаемся?
— С тобой? — пренебрежительно прохожусь по нему взглядом. — Нет уж, спасибо.
Делаю шаг к незнакомому парню, стоящему возле Глеба, и, обхватив ладонями его лицо, рывком впиваюсь в губы. Поцелуй длится не дольше секунды. Я быстро отстраняюсь, соблазнительно облизываю губы и язвительно произношу:
— Знаешь, Громов, я всё никак не пойму: и чего девчонки о тебе так много болтают? Целуешься ты отстойно. Даже твой друг делает это круче тебя.
Громов превращается в живую статую. Кажется, что парень даже дышать перестал. Его взгляд. Он словно душит меня своей ненавистью. А на некогда чувственных губах появляется пугающий оскал. Становится неуютно. Зябко. Не знаю, как я до сих пор на ногах стою.
Глеб хватает меня за руку и с силой сдавливает запястье.
— Шлюха, — рычит прямо в лицо, ошпаривая огнём своего дыхания.
В серых глазах блестит чистое безумие. Зрачки покрывает мгла. И в этих холодных глазах я читаю свой приговор.
— Ну, что я тебе говорил, — нависшую тишину нарушает наполненный злорадством голос его друга. — Надо было брать, пока давали.
— А смысл её трахать? — Громов произносит каждое слово бездушно и безжалостно. — У неё вагина как подземный тоннель, что всунул, что нет, не поймёшь.
Отпускает мою руку. И, выставив меня посмешищем, под общий хохот толпы, злорадно ухмыляясь, уходит из столовой.
Казалось бы, всего одна фраза, брошенная в порыве гнева. Ерунда, студенты посмеются, а потом разойдутся и забудут.
Но нет! Не в моём случае.
Громов убил меня морально, а мою репутацию раскромсал на тысячи мелких кусочков.
В этот злосчастный момент я стою посреди столовой, по щекам катятся слёзы, и я уже знаю, что, как прежде, больше никогда не будет.