Лика

Неделя просочилась сквозь пальцы, как серый песок, и даже тот странный звонок теперь казался лишь призрачным отголоском сна. Моя жизнь замкнулась в стерильном цикле «работа — дом — работа», где в монотонном гуле будней любое яркое событие тает, словно мираж.

В моей личной истории нет места калейдоскопу впечатлений. Родители остались лишь белым пятном в памяти, а уход бабушки три года назад не оставил в душе глубоких шрамов — она хоть и вела меня за руку в детстве, но так и не стала близким человеком. С друзьями тоже не сложилось: жизнь просто не свела с теми, кто мог бы по-настоящему понять, а навязываться или довольствоваться фальшивыми улыбками я не умею. К счастью или к беде, я абсолютно ничем не связана.

Я — одинокий воин в бескрайнем, пустом поле. Свободна, словно птица в зените, если забыть о том, что эту клетку в четыре стены я возвела для себя сама.

Среди высоких стеллажей с книгами, я чувствовала себя в безопасности. Моя работа среди пыльных фолиантов и затихших залов приучила меня к тишине: книги не задают лишних вопросов и не требуют открывать душу. Единственным живым существом, которому я позволяла нарушать мой покой, был Пусик — огромный, вальяжный кот, который сейчас с недоумением наблюдал, как я в десятый раз перекладываю подушки на диване.

Пусик лениво жмурился, не понимая, почему хозяйка, обычно застывшая в кресле с томиком классики, сегодня мечется по комнате, как напуганная птица. А меня буквально трясло. Звонок из сна становился пугающей реальностью

Скоро здесь должен был появиться ОН. Но кто же из тех ребят приедет? Даже не дали выбрать... Хотя смогла бы я?

Сама мысль об этом казалась абсурдной. Тихий библиотекарь, привыкший проживать чужие страсти на бумажных страницах, добровольно впустила в свой герметичный мир человека, чья работа — имитировать чувства. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот выбьет чечетку. Ладони стали влажными, а во рту пересохло. Я знала сотни историй о любви из книг, но сейчас, перед лицом реальности, чувствовала себя первоклассницей, забывшей алфавит.

Пусик издал короткое «мяу», словно насмехаясь над моим внезапным безумием

Возможно он даже не приедет. Зачем я так заморочилась над свои внешним видом?

Посреди моей тихой — или не очень — истерики раздался звонок в дверь.

Когда я повернула замок и потянула ручку на себя, воздух в прихожей будто выкачали насосом. На пороге стоял он.

Мой взгляд невольно пополз вверх, и сердце пропустило удар. Он был огромным — рост под два метра, широкие плечи почти полностью перекрывали дверной проем, заставляя мою уютную прихожую казаться крошечной клеткой. Его волосы, цвета горького шоколада, были слегка растрепаны, а на губах играла та самая. хищная, опасная улыбка, от которой по коже пробежал ледяной разряд.

Я задохнулась. В голове вспышкой пронеслось воспоминание: полумрак бара, оглушающий ритм музыки и он — двигающийся на сцене с грацией опасного зверя. Тогда, глядя, как он танцует, я не могла оторвать глаз, завороженная его дикой энергетикой. Но одно дело — наблюдать за хищником издалека, и совсем другое — когда он находит твою дверь.

— Это ты... — выдохнула я, и пальцы на дверной ручке мелко задрожали.

Его янтарные глаза вспыхнули в тусклом свете лампы, сканируя мое лицо. В этом взгляде было столько неприкрытого превосходства, что мне захотелось немедленно захлопнуть дверь, но я словно оцепенела.

Я одновременно умирала от страха, понимая, что этот человек не знает слова «нет», и чувствовала, как внутри просыпается то самое темное предвкушение, которое заставило меня следить за ним в баре.

— Ну здравствуй, не бойся так, я не кусаюсь... если не попросишь об этом сама.

О, будь уверен — я попрошу, — пронеслось в мыслях, и на этот раз без капли сарказма. Сердце в панике билось о ребра, а тело предательски подрагивало, подавленное его сокрушительной силой и хищным превосходством.

Но пускай он упивается своей властью. Как бы меня ни трясло, как бы самоуверенно он ни улыбался, реальность оставалась неизменной: в эту ночь Я — его полноправная владелица. И я купила право делать с ним всё, что пожелаю. Если чертово стеснение не будет мне мешать. К сожалению я владею только теорией.

Мужчина, не дожидаясь приглашения, зашёл в квартиру, заставив меня отпрянуть.

Наш короткий диалог как будто звучал где-то в дали, пока одна его фраза не врезалась мне в голову.

— Думаешь, если я не знаю твоего имени, то не смогу тебя присвоить? Ошибаешься.

Слова ударили наотмашь, выбивая из легких остатки кислорода. Его голос, низкий и тягучий, словно раскаленный свинец, заполнил пространство моей прихожей, мгновенно превратив её из моей крепости в его охотничьи угодья. Он сделал шаг вперед — хищный, властный, — и мир вокруг окончательно сузился до блеска его глаз.

Присвоить?

Внутри всё перевернулось. Теория рассыпалась в прах под тяжестью его взгляда. Я знала, как это должно выглядеть в книгах, но не знала, что делать, когда этот "товар" сам диктует правила. Стеснение сковывало ледяными цепями, мешая напомнить ему о контракте.

Он не ждал ответа. Он просто сокращал дистанцию, заставляя меня забыть, кто здесь платит, а кто исполняет желания. В эту секунду стало ясно: купить его тело было легко, но совладать с его первобытной уверенностью — задача не для новичка.

Мужчина склонился еще ниже. От этого давления по спине пробежали колючие мурашки.

— Хорошо. Вызов принят.

Было видно что только раззадорила Демьяна. Он рывком поднял меня на руки, после чего я вскрикнула и сердце ушло в пятки.

— Посмотрим, насколько ты будешь молчаливой через минуту, — прохрипел он

Уже в следующее мгновение я лежу на кровати придавленная его мощным, горячим телом.

— Тебе страшно.

— Нет, — вру я, но он только смеётся, низко и глухо, как будто я сказала что-то невероятно смешное.

— Лжёшь, — Демьян поворачивается ко мне, и теперь его тело загораживает свет от настольной лампы, отбрасывая на меня тень. — Но это нормально. Все лгут, когда боятся.

— Я не боюсь, — говорю я, но мой голос звучит тоньше, чем я хотела. Мой искуситель наклоняется ниже, и теперь я чувствую тепло его тела сквозь ткань. Бедра сами собой прижимаются друг к другу, пытаясь хоть как-то облегчить эти ноющие спазмы между ног.

— Тогда докажи, — шепчет он, и его пальцы обхватывают моё горло. Не сильно, не так, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы я почувствовала, как собственный пульс бьётся под его кожей. — Скажи мне, чего ты хочешь.

Открываю рот, но слова застревают где-то внутри. Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Я хочу, чтобы ты заставил меня забыть, как меня зовут. Я хочу, чтобы ты разорвал меня на части. Но вместо этого я только сглатываю и чувствую, как его большой палец гладит мою челюсть, прежде чем он отпускает руки к шелковому халату, разрывая его на кусочки. И прежде чем я успеваю ответить, его рука обхватывает мою талию, мужчина рывком притягивает меня к себе. Мой бюст прижимается к его твёрдой груди, и я чувствую, как сердце мужчины бьётся так же быстро, как и моё, несмотря на всю его уверенность.

Большая ладонь Демьяна опустилась на моё лоно, и я вздрогнула всем телом, чувствуя, как по коже пробегает холодок.

— Маленькая врушка… — прохрипел он, склонившись к самому уху, обжигая его своим дыханием, потом резко впиваясь в мои губы, в страстном и горячем поцелуе. Дыхание сбивается, становится рваным и горячим. Я чувствую его вкус — настойчивый, властный, сводящий с ума. Затем он оторвавшись от моего рта, начал спускаться к шее, вырывая у меня приглушенный стон, и оставляя на ней жёсткие бутоны засосов, которые к утру распустятся в синие и фиолетовые цветы.

Его губы растянулись в широкой улыбке. В ту же секунду тишину оглушил резкий треск кружева, моего белья

Пока я задыхалась от страха, густо перемешанного с неопределённым предчувствием, мужчина успел раздеться, небрежно сбрасывая вещи на пол.

Очнулась, только тогда, когда что-то упругое и горячее коснулось моих мокрых складочек.

— Стой! — сорвалось с моих губ, но мужчина будто не слышал, начав водить членом вдоль моего лона.

— Я девственница… — едва слышно прошептала я и тут же осеклась, встретившись с его потемневшим медовым взглядом, в котором вспыхнуло недоумение.

Демьян замер, и на его лице на мгновение отразилось нечто похожее на хищное недоумение. Он резко перехватил мои запястья, прижимая их к подушке над головой, и навис сверху всей своей мощью.

Его взгляд стал тяжелым, изучающим.

— Девственница? — его голос звучал так, будто он обдумывал новую информацию, которая меняла правила игры. В его глазах мелькнул интерес, смешанный с чем-то более сложным, чем просто недоумение. Он слегка отстранился, его хватка ослабла, но присутствие над моей головой оставалось властным.

— Значит, никто еще не касался тебя так? — прошептал он, его тон стал тише, но не менее напряженным.

— Это многое меняет. — Он не двинулся дальше, просто держал меня взглядом, словно переосмысливая ситуацию, его хищное выражение сменилось задумчивостью, в которой, однако, все еще таилась угроза.

Перехватив мои запястья одной рукой, мужчина резко опустил вторую ладонь на мою грудь, оттягивая края полупрозрачных чашечек вниз, и высвобождая уже твердые и стоячие сосочки.

Когда его губы касались моих чувствительных бугорков, я не смогла сдержать свои робкие стоны, отдаваясь во власть своего временного "раба". Пока он, удовлетворённо шипел о том, какая нежная у меня кожа.

Как давно я этого хотела! Эта фраза крутилась в моей голове, а тем временем Демьян, отпустив мои руки, опускался горячими, влажными поцелуями к моему клитору. Властность движений мужчины опьяняла, он двигал языком медленно и сильно, вырывая из моего горла томные стоны

— О, да-а-а.. — просипела я не в силах выдерживать его ласки молча.

— Какая отзывчивая малышка. — его шопот обжигал клитор горячим дыханием, заставляя меня выгибаться навстречу мужчине.

Он немного приподнялся, не отрываясь от моего лона, засовывая в мою узкую девственную дырочку первый палец, и начиная ритмично двигать им внутри.

Возникшее жжение только подстегивало удовольствие, и я уже постанывала, не стесняясь собственного проявления наслаждения, параллельно запуская свою руку в его жесткие волнистые волосы.

Когда я это сделала, мужчина усмехнулся, проталкивая ещё один палец, непереставая двигаться внутри меня.

Оргазм пришел настолько резко и мощно, что я выгнулась на встречу его рту с протяжным громким стоном, сильнее зарываясь, хватая и оттягивая его непослушные локоны, как будто, ища в них единственную опору. Пик моего блаженства длился мучительно долго, пока я не упала в сладкую истому, содрогаясь в послевкусии подаренной моим искусителем неги.

Демьян перестал ласкать нежные складочки, поднимаясь, и снова нависая надо мной. Он замер на мгновение, вглядываясь в затуманенные удовольствием глаза. Его дыхание было тяжелым и прерывистым, а в темном взгляде читалась смесь торжества и жгучего желания. Он видел, как я медленно возвращалась в реальность из той бездны блаженства, в которую он тебя только что столкнул.

Его рука, еще влажная от моих соков, переместилась выше, коснувшись раскрасневшейся щеки. Большим пальцем он мягко очертил нижнюю губу, которая все еще подрагивала после недавнего крика.

— Хорошая девочка, — хрипло прошептал он, и эта похвала отозвалась новой волной тепла где-то глубоко внутри тебя. — Но это было лишь вступление.

Он медленно подался вперед, сокращая расстояние между нашими телами до минимума. Я чувствовала его жар каждой клеточкой кожи, и томительное ожидание продолжения начало вытеснять недавнюю истому. Демьян не собирался останавливаться на достигнутом; его намерения были куда более решительными, и по тому, как напряглись мышцы его рук, удерживающих его вес над тобой, я поняла — самое сокровенное еще впереди. В его потемневших глазах читалось обещание: это было лишь начало полного подчинения.

Мир вокруг вдруг стал неестественно тихим, словно кто-то выключил звук, оставив только стук моего сердца. Я смотрела в его глаза и видела в них ту самую искру, которая за секунду превращается в пожар.

Когда ладонь искусителя яростно легла мне на шею, у меня перехватило дыхание. Это не было робким прикосновением — это был захват. Он притянул меня к себе так решительно, что я вплотную вжалась в его грудь, чувствуя всем телом, насколько он напряжен.

Сам поцелуй начался как глубокое, властное требование. Его губы — горячие, настойчивые — накрыли мои, заставляя забыть, как дышать. Это было похоже на свободное падение. Полностью отдавшись этому потоку, я пропустила момент, когда плотная головка его члена уперлась во вход в самое сокровенное место моего тела. Я пришла в себя лишь с первым мягким и в то же время настойчивым толчком.

Я громко вскрикнула ему прямо в губы от внезапной вспышки боли и резкого чувства распирания внутри. Вслед за этим сразу же последовал следующий толчок, а потом еще один и еще, пока он не вошёл до основания. Всё это время я не переставала стонать, и слезы непроизвольно катились из моих глаз, смешиваясь с жаром нашей страсти.

Демьян замер, давая мне время, и я чувствовала, как каждая мышца в моем теле натянута до предела, словно струна. В голове пульсировало одно слово: «Дыши». Я заставила себя сделать вдох, потом другой, ощущая, как внутри меня, там, где только что была лишь режущая острота, начинает зарождаться тяжелое, распирающее тепло.

— Блять, да... Какая же ты тесная, Лика, — его голос, прерывистый и низкий, прозвучал где-то над самым ухом.

В голове билась единственная мысль: «Слишком много... я не выдержу». Инстинктивно я упёрлась ладонями в его плечи — твёрдые, как скала — в тщетной попытке оттолкнуть это огромное, давящее тело. Но Демьян лишь усмехнулся. Одним движением он перехватил мои запястья и впечатал их в кровать над моей головой, лишая последней иллюзии контроля.

— Ш-ш-ш, малышка, это только начало, — прохрипел он, склоняясь ниже.

Я зажмурилась, чувствуя, как его влажный язык слизывает солёную дорожку с моей щеки. Внутри всё ещё пульсировала боль, но где-то на самой периферии сознания уже начинало зарождаться иное, пугающее чувство — томительное тепло, которое медленно расплывалось от места нашего соприкосновения. Я была поймана, подчинена и абсолютно бессильна перед тем, что он собирался сделать дальше.

Тело, поначалу встретившее его как врага, начало медленно сдаваться. Мышцы невольно расслаблялись, обхватывая его, адаптируясь к этому невероятному объему. Боль не исчезла совсем, но она трансформировалась, стала тупой и глубокой, превращаясь в своего рода фундамент для чего-то нового.

Я ощущала каждое мимолетное движение его тела, каждый удар сердца, передававшийся мне через прижатые к кровати запястья. Когда он снова шевельнулся — медленно, почти осторожно, — я уже не вскрикнула. Вместо этого из груди вырвался надломленный, хриплый вздох. Мои бедра сами собой качнулись навстречу, инстинктивно ища способ унять этот странный, тягучий зуд, который начал разгораться в самом центре моего существа.

Я больше не хотела отталкивать его. Наоборот, внутри росла пугающая потребность заполниться им еще сильнее, до самого края, чтобы эта новая, сладкая пытка вытеснила все остальные мысли.

Почувствовав мою невольную податливость, Демьян коротко, рвано выдохнул мне в шею. Его терпение, и без того хрупкое, окончательно треснуло. Он чуть отстранился, ровно настолько, чтобы снова набрать инерцию, и сделал первый по-настоящему уверенный, глубокий толчок.

Я судорожно выгнулась под ним. Звук, вырвавшийся из моего горла, уже не был похож на плач — это был чистый, первобытный трепет.

Он начал двигаться. Сначала медленно, с тягучей расстановкой, словно проверяя мои границы, смакуя то, как плотно моё тело обхватывает его. С каждым новым движением его темп становился всё более жёстким и выверенным. Боль окончательно отступила, оставив после себя лишь звенящую чувствительность, и теперь каждый его выпад отзывался во мне мощным электрическим разрядом.

Демьян не просто двигался во мне — он доминировал, задавая такой ритм, от которого в глазах начинали плясать искры. Мои пальцы, всё ещё прижатые его рукой к изголовью, судорожно сжались. Я чувствовала, как его ладонь до боли крепко держит мои запястья, контролируя каждое моё мимолётное движение.

— Смотри на меня, Лика, — прохрипел он, заставляя меня открыть глаза и встретиться с его потемневшим, почти безумным взглядом.

В этом ритме не было места нежности, только властная, сокрушительная уверенность мужчины, который наконец получил то, что хотел. И я, вопреки всему, отвечала ему, ловя каждый толчок и боясь лишь одного — что он остановится.

Его властные губы снова накрыли мои в жёстком, тягучем поцелуе, на который я не уверенно но со страстью отвечала, чувствуя как меня накрывает новая волна удовольствия сотрясая все тело в сладких мука. Дамьен не переставала двигаться пока я без сил не откинулась на кровать

После того как буря стихла, тишина в комнате стала почти оглушительной. Демьян не спешил отстраняться, его тяжелое дыхание всё ещё обжигало кожу моей шеи. Наконец он высвободил запястья, на которых наверняка останутся следы, и поднялся на колени, тем временем как мои ноги покоились на его бедрах. Глядя сверху вниз.

Он замер лишь на мгновение, впитывая мою беспомощность, а затем тишину комнаты расколол его смех.

Это был дикий, вибрирующий хохот, полный первобытного восторга и кайфа. Он смеялся открыто, запрокинув голову, наслаждаясь каждой секундой своего абсолютного триумфа. В этом звуке не было ни капли раскаяния — только эйфория мужчины. Его янтарные глаза сияли безумным блеском, а на губах играла дерзкая, хищная улыбка.

Когда его смех наконец затих, перейдя в довольное рычание, мой соблазнитель заговорил, вкладывая в каждое слово весь свой восторг, в котором я поняла, что он ещё не закончил.

— Как же сладко ты кончаешь... Но теперь моя очередь! — прохрипел он, глядя прямо в мои заплаканные испуганные глаза.

— Нет. Стой... — еле выдавливая из себя эти слова, я попыталась свести ноги, но мои попытки были тщетны

Демьян рывком перевернул меня на живот, подтягивая за талию, на себя, заставляя встать на четвереньки, развести ноги в стороны и прогнуться в спине.

В этот раз вхождение не было мягким. Он яростно вколачивался в меня, сопровождая их хлесткими шлепками по ягодицам. Стоны срывались с моих губ, и как бы я не старалась их сдержать, это было счетно.

Заметив это, мужчина одной рукой намотал мои пряди на кулак, а второй схватился за шею слегка придушивая, тем самым заставляя подняться и прижаться к его торсу, не прекращая яростно вколачиваться в меня вызывая новую волну удовольствия

— Покричи для меня, Лика. — шептал у меня над ухом Демьян, пока его рука, соскользнув с моей шеи оглаживала грудь, плавно опускаясь по животу к центру женской сути.

Когда он поймал пальцами клитор, я уже не смогла сдержать крики, вырывающиеся в такт его движениям.

Мужчина ускорился, и его движения стали резче и глубже, пока я не почувствовала как его член содрогается внутри, заполняя меня густым и горячим семенем под его грудной протяжный стон.

Когда он вышел из меня и наконец отпустил мои волосы, я бессильно упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Тело била мелкая дрожь, а сознание медленно погружалось в вязкий туман.

— Бедная маленькая Лика, — усмехнулся он. — На сегодня я тебя отпущу, но будь уверена: это не последняя наша встреча.

Я слышала его слова словно через слой ваты. Сознание, не выдержав запредельного напряжения, начало медленно гаснуть. Шорох его одежды, звук шагов по ковру и даже хлопок двери — всё это превратилось в глухой, далекий гул.

Дрожь в теле постепенно сменилась тяжелым, свинцовым онемением. Я так и осталась лежать, уткнувшись лицом в подушку, не в силах даже пошевелить пальцем или укрыться. Последним, что я почувствовала перед тем, как окончательно провалиться в забытье, был запах его парфюма, въевшийся в мою кожу, и гулкая пустота в груди.

Темнота без сновидений накрыла меня, даря единственное доступное сейчас спасение — временную смерть в виде глубокого, тяжелого сна.