Голый принц.

Серьёзно?

Но как?

То есть, вот буквально, в чём мать родила!

Ведь принцы рождаются такими же как обычные маги? Без… ну, совсем без всего?

Даже без… без единого клочка захудалой тряпочки?

О, Моргана, Мерлин, великие маги всех времён и народов!

Я закрыла рот рукой и смотрела на него, замерев и даже не хлопая ресницами.

Я должна была бы, конечно, закрыть не рот, а глаза.

Но это было слишком.

Слишком сложно оказалось это сделать.

Я не могла не смотреть! Его высочество был…

Он был просто прекрасен!

Рельефные мышцы, торс, бицепсы, квадрицепсы, и то… то что было там… между квадрицепсами и прессом.

О, нет, я всё-таки отвернулась и…

— Это… это камзол?

Неожиданно спокойно спросил меня принц.

— Где? — сглотнув потрясённо задала встречный вопрос я.

— Ну… вот там… в отражении? Камзол, который вы сошьете?

Я протёрла глаза, вылупилась в зеркало еще раз.

Камзол? Да какой же там камзол, он же…

Он же голый совершенно!

Принц-то голый!

Но… не могла же я ему прямо вот так и сказать, да?

Тем более, как я поняла, принц в отражении видел нечто отличное от того, что лицезрела я.

Александер повернулся, чуть выгнулся, как будто разглядывая свою спину, потряс запястьями, словно расправляя несуществующие манжеты.

— Интересное… хм… весьма интересное решение, и мне, в общем-то, даже нравится. Необычный для меня фасон, не совсем обычный цвет. Хотя… для помолвки такой вот… белый… как раз очень даже…

— Белый? — опять же напряженно переспросила я.

— Ну, да, — удивлённо пророкотал принц, — вы же видите отражение?

— Вижу, конечно, только… — только шьярд побери, лихорадочно соображала я, что же мне придумать? Как заставить его описать то, что видит он? — Только….

— Что? — он ответил, удивлённо глядя на меня.

— Понимаете ли, — самозабвенно лгала я. — Ваше высочество, изображение в магическом зеркале имеет свойство преломляться…

— Преломляться?

— Именно. Преломляться, чуть искажаться, поэтому то, что видите вы, то, что видит мой клиент, порой не совпадает с тем, что вижу я.

— И что же видите вы?

Принц поднял бровь, изобразил крайнюю степень любопытства, повернувшись ко мне лицом.

Он стоял на подиуме одетый в брюки, на нём был жилет, его камзол всё еще летал где-то по моей мастерской, а я… я смотрела на шикарную королевскую задницу, которую мне показывало магическое зеркало.

Да, филейная часть у принца Александера была что надо, просто филяй-филяй!

Я шумно сглотнула.

— Госпожа Сильвана? С вами всё в порядке?

— А? Да, да… — откашливаясь усмехнулась я, переводя взгляд с его высочества задницы, на его высочества лицо. — Просто… любопытно, насколько сильно отличаются наши с вами взгляды на задницу…

— На что? — его бровь снова ползла вверх, словно кто-то тянул её за ниточку.

— На одежду… — прохрипела я и повернулась так, чтобы не видеть отражения.

Ну его к Мерлину! Шьярд знает, что такое!

— Я вижу светлый костюм. Камзол с золотыми пуговицами и манжеты.

— Светлый или белый? — переспросил принц.

— Этот цвет мы не называем белым. Так было бы слишком банально и просто. Это молочный цвет. Или цвет облака. Снежный. Цвет яичного белка. Цвет вершины горы Араибу.

— Араибу?

— Да, там такой… белый снег.

— Белый?

— Ну да… Белый, как… как снег.

Я смотрела ему в глаза.

Он смотрел в мои глаза, и…

— Подождите, вы… мне кажется, когда вы стояли там у вас были глаза другого цвета, а теперь… Госпожа Сильвана, они у вас… как изумруды с золотом. Очень похожи на…

Великий Мерлин!