Киан занес Молю в просторный дом. Пахло деревом и свежевыпеченным хлебом. Все убранство заключалось в мягких коврах на полу и гобеленовых картинах на стенах, которые придавали домашний уют необжитому помещению. Моля искренне удивилась, обнаружив такой интерьер. Она ждала холодного стального блеска внутри и мебели цвета венге, но никак не теплых пастельных тонов в расцветке дивана, кресел и стен.

— Это точно дом жреца? Киан, ты сам обставлял комнаты?

— Нет, любовь моя. Это дом моих родителей, я сохранил все здесь так, как это было несколько веков назад, когда они еще были живы. Я никого сюда не пускаю, это моя личная территория. И все это знают. И здесь я буду для тебя самым любящим и заботливым мужем. Я открою для тебя свою душу, а ты мне свою. Это лучшее место для нас. Только здесь я обретаю спокойствие и гармонию.

— Киан, а что случилось с твоими родителями?

— Они были смертными, и умерли от старости, я сам их похоронил.

— Но, я думала, что только от жреца могут рождаться жрецы? Может я глупость говорю?

— Нет, они не настоящие мои родители, я рожден от жреца и смертной женщины, которая не была его женой. Это происходит редко, но иногда проколы случаются. Биологические родители не захотели заниматься моим воспитанием и меня отдали другой паре, которая очень хотела иметь ребенка, но не могла. Я считаю, что мне крупно повезло. Поэтому, когда я живу здесь, в этом доме, который пронизан добром и любовью, я и сам становлюсь другим. Я не могу здесь даже носить одежду черного цвета, так на меня действует это место. И ты, любовь моя.

— Киан, а что будет тогда, когда ты вернешься к своей работе? Ты опять станешь холодным и замкнутым? Я не переживу таких превращений. Пообещай, что этого не случится.

— Только не с тобой, мой ангел, я буду стараться. Но ничего обещать не могу, я слишком стар, чтобы меняться. И я нужен своему народу таким, какой я есть. У меня есть обязанности, и они самое важное, что у меня есть в жизни. Ты должна будешь с этим смириться.

Киан снял рубашку с тела Моли и припал губами к ее груди. Все мысли и вопросы сразу пропали, уступив место дикой необузданной страсти. Как только их тела оказались на большой кровати, неопределенное будущее стало казаться лишь маленьким туманным облаком на горизонте ближайших событий. Все стало неважным, когда их тела переплелись между собой. Одним быстрым движением Киан сорвал с себя одежду, и прижался к мягкому женскому телу, о котором он мечтал каждую ночь. Он хотел быть ласковым и медленным, но его трясло как в лихорадке. Он ничего не мог с собой сделать.

— Киан, не нужно нежностей, я хочу тебя внутри, прямо сейчас, я вся горю, — Моля нуждалась, чтобы Киан ее заполнил, заклеймил своим телом раз и навсегда. И когда она почувствовала, как прохладная мужская длина входит в нее, она взорвалась на тысячу осколков. Оргазм накрыл ее раскалённой лавой спутывая сознание и поднимая на верх блаженства. Киана хватило еще на несколько толчков, и он тоже провалился в мир, где теряется связь с реальностью.

Моля проснулась о поняла, что не может пошевелиться, после бурной ночи у нее все тело болело. Они еще несколько раз занимались любовью. Но уже медленно и нежно, изучая друг друга и даря ласку и чувственные прикосновения. О таком Киане, заботливом и любящем, она и не могла мечтать. Она пощупала рукой кровать и поняла, что она пуста. Ставни были закрыты, но свет бил в окна, проникая в щели, точно было не раннее утро, а уже полдень. Значит, она проспала пол дня. Вставать не хотелось, но голодный желудок принуждал делать движения в сторону кухни. Не успела она пошевелиться, как дверь раскрылась и Киан зашел с полным подносом еды.

— Вставай, мой ангел земной, я тебе завтрак принес.

— Киан, ты что, готовил все это?

— Нет, этим меня снабдили мои соседи. У нас договор, я им дал часть земли в аренду, а они смотрят за домом и когда я приезжаю готовят мне еду. Все свежее и натуральное. Смотри сметана домашняя. Творог, хлеб душистый. Тебе понравится и нашему малышу тоже.

Моля чуть не подавилась слюной, она обожала с детства деревенскую еду, простую и незатейливую, но такую вкусную. И все бы было идеально, если бы не появились за спиной Киана проклятые тени. Моля даже не посмотрела в их сторону. Она игнорировала их присутствие в спальне, делая вид, что их не видит. Но почему они пытаются испортить самый лучший день в ее жизни? Было уже ясно, что они привязаны к дому и не хотят видеть в нем никого, кроме своего хозяина.

— Моля, скажи, я был груб с тобой? Как ты себя чувствуешь?

— Все хорошо, любимый, все хорошо, мне нужно немного отлежаться. Скажи, а что случилось с Креем, ссыльным, который подстроил покушение? Его вернули в ваш мир? Наказали?

— Тебе ничего бояться, родная. Его не смогли вернуть назад в свое тело, так как жена дала распоряжение утилизировать тело своего ссыльного мужа сразу же после суда, наш закон позволяет родственникам распоряжаться оболочкой. Обычно это происходит, когда шансов на возвращение уже нет. У Крея был большой срок и его супруга сразу оборвала все его пути к возвращению.

— Ого, да она просто не хотела его видеть больше. Вот это да, как удар в спину.

— Может и так, это не важно. Матвей позвонил в полицию и сообщил, что Крей, а в вашем мире он Семенов Александр Петрович, убил своего знакомого и тело закопал в огороде. Жрецы не стали мыть кухню и выбрасывать нож, которым Крей прирезал хозяина дома. Полицейские взяли его с поличным. Крей очень опасный тип, кровожадный, склонный к насилию, среди гражданских это большая редкость. У нас почти не случаются такие преступления. Люди населяющий наш мир очень миролюбивые. Я — судья и большей частью я наказываю за махинации, обман, и мелкое жульничество. Мы построили хорошее общество. Наши граждане слишком бояться жрецов, чтобы идти на серьёзные нарушения закона. Послушание генетически заложено в крови, как и многое другое.

Моля ела, внимательно слушая Киана, ей так много придется узнать нового о его мире. Когда любимый отворачивался, ведьма с наслаждением высовывала язык и корчила рожицы теням, она уже поняла, что пока Киан с ней рядом, они как беззубые собаки, могут только беззлобно пугать, но кусать не станут, побояться. Снаружи послышался шум.

— Моля, это прибыли лэры, тебе нужно выйти для проведений обряда.

— Что? Киан, это нечестно, я не хочу их видеть, они меня на части разобрали не предупредив, ни за что я не выйду, — Моля боялась жрецов, но не хотела это показывать открыто.

— Моля, ты хочешь стать моей женой? Или ты предпочитаешь жить как смертная и умереть старухой. Оставишь меня в расцвете сил? — мужчина ударил по больному месту.

— Ну уж нет, я тебя никому не отдам и так легко ты от меня не избавишься. Где моя рубашка? Пусть подавятся моим видом, и пусть следят за своими руками и другими частями тела, — Моля злилась и заставила злиться Киана, намекая на реакцию жрецов на ее красивое тело, которое тонкая рубашка скорее открывала, чем закрывала. Выйдя из комнаты, она была похожа больше на злобную фурию, а не на счастливую невесту. Не так она представляла свою свадьбу. За ней бежал Киан.

— Моля, это всего лишь техническая формальность, обряд поможет мне вкачивать в тебя энергию, чтобы постоянно обновлять твои клетки, и так ты не будешь стареть.

— А я думала, что это свадьба.

— Я не хочу свадьбы такой, как это придумала себе ты. Мне достаточно, что ты рядом со мной.

Моля совсем расстроилась, их первая ссора. Ну подумаешь не будет свадьбы, ну и что? Разве это важно?

— Здравствуйте великие лэры, давно не виделись, — Моля села на диван перед жрецами, демонстративно расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке, которая едва прикрывала ей бедра. Мужчины были сосредоточены и не поддерживали игриво-агрессивного настроения девушки.

— Моля, иди ко мне, — Киан стоял в стороне, тоже напряженно наблюдая за жрецами.

— Здравствуй, Киан, ты готов к церемонии, ты хорошо подумал? Эта женщина будет тебя постоянно истощать, день за днем, питаясь твоей драгоценной энергией, — голос Кариана был хуже яда.

— А ты за меня не волнуйся, лэр Кариан, я принял решение. Только она будет моей женой, и никто больше.

— А может ей нужен кто-то посильнее тебя в энергетическом плане, ты не сможешь восстановить ее силы после ее игры с огнем, она не простая смертная. Ты сам говорил, что на Земле ее называют ведьмой. Я бы лучше ей подошел, — Торр вышел вперед, и ударив в себя в мощную грудь посмотрел на Молю, пристально, заставляя прогибаться под его взглядом. Воин не знал ничего о любви, но знал все о силе, все женщины ценили и уважали силу. Моля стала ценным трофеем, центром противостояния и извечного соперничества. Ей хотели обладать высшие жрецы, по крайней мере он и Кариан, а что было в голове у скрытного Арима никто не знал. Он предусмотрительно молчал, взвешивая чью сторону ему принять, если его братья все-таки не сдадутся и начнут сражение за девушку. Но тут нервы сдали у Моли, она не ожидала такого поворота событий.

— Да как вы смеете, я вам что-вампир какой-то, да я сама Киану всю свою энергию отдала, когда его лечила. Вы что такое говорите? Я целительница. Я отдаю свою энергию людям, получая взамен от своего рода еще больше сил. И я выбрала Киана, а не вас, так что давайте проводите церемонию. Я хочу стать его женой, и я никогда его не истощу. Вы просто завидуете ему, потому что вас никто не любит, — прокричав последние слова, Моля на всякий случай спряталась за спиной Киана, она не знала, что ожидать от жрецов и не хотела опять быть разобранной на атомы.

Но заведенные резким отказом женщины, Кариан и Торр начали полыхать яростью. Моля лишь подлила масла в огонь. Вместо того, чтобы сделать паузу и подумать, она шла напролом. Но жрецы болезненно хотели себе именно такую смелую и безрассудную женщину, совершенно не думая о ее чувствах. Моля среагировала слишком поздно, она даже не поняла, какая сила отбросила ее от Киана. Арим пытался защитить своего ученика и его невесту, но он слишком долго думал чью сторону принять, и это сыграло не в его пользу. Объединившись, Кариан и Торр заковали лэра Арима, уложив его животом к полу, так, чтобы он видел все, что происходит в комнате, но сделать ничего не мог.

Стоя напротив Киана, Моля ясно поняла, что будет дальше. Глаза Киана превратились в голубые лазеры, но на него никто не нападал, его лишь провоцировали на атаку, желая забрать у него его невесту. И Моля точно поняла, что Киану не дадут атаковать, его просто убьют при попытке нападения на Высших жрецов. Ему их не одолеть, как бы он не старался. Тысячелетние полубоги играют с ним, как с игрушкой, заставляя делать то, что нужно им. Они просто хотят убирать лишнюю фигуру с шахматной доски. Расклад понятен. Землянка им родит нового жреца. Они могут пожертвовать Кианом. Ведьма поняла, что нужно действовать. Она стала громко шептать старинные ритуальные строчки на латыни, призывая силы, о которых она раньше не хотела ничего знать. Но сейчас у нее не было выбора. Она нуждалась в помощи призраков. И неожиданно тени, которые ее донимали, преследуя с момента ее прибытия, начали вдруг объединяться и передвигаться в ее сторону, но не угрожающе, а заискивающе, она теперь была их командиром. Родовые силы и знания, которые Моля впитала с молоком матери, оказались вне времени и вне пространства космоса. Они были такими же древними, как сотворенный мир и были частью этого мира. Моля чувствовала мертвый мир и умело манипулировала им, подчиняя и властвуя. Пока ведьма создавала прочные связи с призраками время замедлилось для нее, потому что там, в мире мертвых, где отсутствовала живая материя, не было понятия времени и его течения. Вернувшись в реальность, она вздрогнула. Киан был в одном мгновении, чтобы обрушить свою взрывную силу на Кариана и Торра, которые только этого и ждали, плотно обложив себя невидимыми энергетическими щитами. И тогда, не раздумывая, ведьма атаковала. Мертвые тени, жаждущие живой плоти, точно голодные пираньи, набросились на ничего не подозревающих лэров. Для них не существовало преград. Ведьма умело открыла призракам дверь в мир живых, натравив черную всепоглощающую материю на коварных жрецов, возомнивших себя богами. Одновременно Моля, возвела в воздухе огненную стену, которая поглотила все ледяные заряды разъярённого Киана. Никто в комнате не видел призраков и не знал, как эти нежити могут иссушать людей, и им все равно, кто был перед ними — смертный или тысячелетний жрец. Только Моля знала, на что они способны. Она с трудом сдерживала огненную стену, отсекающую Киана от жрецов, управляя одновременно своей маленькой, но очень эффективной армией призраков. Единственный, кто разобрался в том, что происходит на самом деле, был лэр Арим, потому что его разум, не загрязненный губительными разрушительными эмоциями, был абсолютно чист. Жрец анализировал ситуацию со скоростью компьютера, предвидя наперед все развития событий.

— Киан остановись, она их убьет, убьет по-настоящему. Моля, услышь меня, наш мир не выживет без верховных жрецов, ты же ничего не знаешь. Кариан и Торр нужны этой планете. Мы — начало всех начал, мы — это атмосфера, это вода, это — защита людей от радиации. Землянка! Услышь меня! Мы сдерживаем ядерную радиацию трех солнц. Каждый жрец отвечает за свое солнце. Мы охлаждаем их. Если ты убьешь высших жрецов, наша планета будет обречена на смерть. О боги, Киан, хоть ты образумь ее! Она выпустила наружу Terrorius! Они иссушают Кариана и Торра, ты же жрец, ты клятву давал защищать свой народ и свою землю!

Моля хотела бы услышать крики Арима, но она не понимала не слова, ее мозг просто горел, плавясь от напряжения. Она знала, что призраки не тронут Арима и Киана и это было для нее достаточно.

Но Киан услышал крики верховного жрица и понял все, внезапно прекратив атаку. Его глаза стали опять черными, а ум — адекватным. В нем включился инстинкт жреца. Он должен защитить планету любой ценой, а угроза сейчас была лишь одна — его женщина, мать его ребенка.

Кариан и Торр поняли слишком поздно, что происходит. Они были так уверенны в своем плане, что напрочь забыли о силе землянки, вернее они и не подозревали, что она способна управлять Terrorius, о существовании которых они знали лишь гипотетически, но не видели и не чувствовали их присутствие ни разу за свою долгую жизнь.

— Кариан, что происходит, моя сила тает, я не могу держать защитный барьер, — Торр крутил головой, как ненормальный, но ничего вокруг себя не видел. Мало того, их никто не атаковал, Моля создала огненную стену, которая сдерживала агрессию Киана.

— Торр, я чувствую тоже самое, я выдохся, кто-то высасывает из меня жизнь. Что за срань?

И тут случилось невероятное, жрецы вдруг увидели призрак. Он кружил вокруг них и напитавшись их же энергией точно комар-кровосос. На какое-то короткое мгновение он даже позволил себе материализоваться в мире живых, очевидно пересытившись едой. Это всего лишь был еле заметный силуэт мужчины, но лэры сразу побледнели, узнав и ожившем приведении настоящего биологического отца Киана, могущественного жреца Зиона, который был старше Кариана и Торра на сотни лет. Триста лет назад Зион умер при загадочных обстоятельствах, сразу после рождения Киана.

— Что, трясетесь? Вы — мелочное подобие великих лэров, кучка недостойных правителей, я триста лет наблюдал как вы деградируете, превращаясь в жалких рабов своих пороков, мне противно даже пить вашу испорченную грязную энергию, тьфу! — призрак потряс в воздухе полупрозрачными кулаками.

— Зион, но мы же тебя похоронили как полагается. Почему ты здесь, ты стал Terrorius, не упокоенным призраком, но почему?

— Тупоголовые, тысячелетние ограниченные болваны, вы перестали соображать еще триста лет назад, когда решили, что я умер от передозировки черного яда. Вам просто очень хотелось, чтобы меня не было среди вас. И ваша троица ухватилась за первую мысль, которая пришла в ваш узкощельный ум. Даже ты, Арим, позволил себе усомниться в моем здравомыслии, ты радовался, что меня не стало! Я чувствовал, что вы хотите от меня избавиться. Нам четверым тесно стало на одной планете!

— Неправда, Зеон, мы сгорбили по тебе много лет, нам даже пришлось надеть ограничители на себя. Посмотри на нас, мы ходим в ошейниках, точно псы, чтобы контролировать силы друг друга. При тебе такого не было, мы были уравновешены твоей силой. Потому что только ты мог сдерживать нашу ярость и наши порывы. Ты был самым мудрым правителем, и ты прав, мы лишь твое жалкое подобие, — Кариан и Торр стали на колени перед мерцающим фантомом, к ним подполз Арим. Он все-таки смог разорвать свои оковы и присоединиться к ослабевшим лэрам, которые уже ели языком шевелили. Арим был тоже слаб, потому что несмотря ни на что помогал свои братьям, питая их своей энергией и выигрывая время. Все они готовы были врать что угодно, лишь бы утихомирить разбушевавшегося призрака. Вся его надежда была на здравомыслие Киана.

— Нам не хватало тебя, брат, мы не могли и сами понять, как ты отравился ядом, если сам состоял из этого долбанного яда? Но все лекари говорили в один голос, что твоя кровь стала черной и ты не справился, потому что не хотел сам нейтрализовать яд. Это горько было слышать. Жрецы должны умирать в бою, но не в собственной кровати. Мы скрыли все улики, сказав Совету, что ты решил принять века отрешения на другой планете. Никто не знает, что ты мертв. Твоя честь не пострадала.

— Вот поэтому я и не могу переродиться, зависнув в бессильном гневе в мире теней. Меня распирает жажда мести, и я должен сказать своему сыну, что я не отказывался от него. Я бы воспитал его настоящим воином, я так хотел наследника и совсем отчаялся. Одна из моих женщин случайно забеременела, ей не нужен был ребенок, но я уговорил ее родить. И в этот момент, в самый счастливый момент моей жизни, меня отравили, предали подло, коварно, не подкопаешься.

— Что?! — все три жреца, не смотря на слабость закричали. Разговор слышал и Киан, он был в замешательстве, Моля уже убрала стену с огнем, но продолжала смотрела на жрецов стеклянными глазами, находясь явно не в себе. Она не реагировала на прикосновения и крики Киана, очевидно связь с Terrorius требовала больше, чем она могла дать, оставаясь в здравом уме. Киан разрывался между желанием узнать правду о своем настоящем отце, превратившегося в не упокоенного призрака, и психическом состоянии своей любимой. Также на кону стояла и жизнь жрецов, которые слабели даже с подпиткой Арима.

— Зион, мы клянемся тебе, что распутаем этот клубок и твое имя будет восстановлено!

— Ха-ха, — смех призрака звучал зловеще, — Вы должны были об этом позаботиться триста лет тому назад, а сейчас все, кто был в этом замешан, превратились в тлен, и пока моя душа страдала в мире теней, вы превращались в тряпье, достойное только сожаления, вы стали оболочками великих жрецов. Я убью вас, и мой сын станет править миром!

— Нет! Отец, нет! Я не хочу, у меня скоро появится сын, а у него его сын, мы проложим твой род, но нашему миру нужны лэры! Они сильнее меня и старше, я не смогу сдерживать три солнца и охлаждать их реакторы. Убив жрецов, ты обрекаешь меня и твоих потомков на смерть! — Киан бросил трясти невменяемую землянку, которая уже не управляла ситуацией, так как напитавшийся чужой энергией призрак блокировал ее сознание, не желая подчиняться чужой воле.

— Отец, сжалься над нашим миром, сжалься надо мной, я тебя умоляю!

Призрак Зиона с трудом, но вспомнил, что был когда-то человеком. Темнота еще не полностью поглотила его помутневший разум. Он проплыл к Киану, выпустив из своей страшной хватки полностью обессиленных лэров, и впился глазами в полную копию себя в молодости.

— Киан, сын мой, я триста лет наблюдаю за тобой, ты великий жрец, когда-нибудь ты станешь таким же сильным и могучим воином каким был я. Не теряй рассудок, мальчик мой, не становись рабом своих мелочных страстей. Будь справедливым. Посмотри на этих червей, они ползают в твоих ногах немощные и слабые как дети. Они заигрались, Киан, в игры, которые не достойны великих лэров. Я оставлю их в живых только ради тебя, но моя тень будет следить за каждым их вздохом. Больше я не прощу им слабости.

— Спасибо, отец, мы сделаем этот мир лучше, и я оправдаю твое имя. Я найду в следах истории того, кто виновен в твоей смерти. Не ради мести, а ради твоего и моего спокойствия. И на твоей могиле я произнесу имя убийцы. Я не позволю тебе скитаться в мире мертвых, твоя душа заслужила лучших миров. Я обещаю, отец, я верну тебя к свету.

Призрак замерцал, и мертвая ненастоящая слеза покатилась по его мужественному лицу. Киан упал на пол. Не желая того специально, Terrorius высасывали энергию из любой живой материи, которая была рядом. Разговаривая с Кианом призрак переключился на энергетическое поле своего сына.

Арим подполз в застывшей землянке и силой ее дернул за руку. Моля согнулась пополам и упала на пол рядом со жрецом. Он размахнулся и со всего маха больно ударил ее по лицу, стараясь вложить в удар как можно меньше силы.

— Если ты сейчас же не закроешь портал, твой муж умрет, как и мы здесь все.

— Нееет! — Моля вышла из транса.

Она судорожно стала глотать воздух, ее разбитая щека пульсировала, как и голова. Ведьма сосредоточилась и стала читать заклинания возврата. Она вернет этих мертвых тварей назад, всех до единой. Через несколько секунд, время опять замедлилось и Моля почувствовала, как взяла управление над призраками в свои руки. Только отец Киана оставался в доме, другие же кинулись на охоту, обезумев от радости. Но по рыскав по пустому участку, они не успели добраться до живых людей и попировать. Услышав зов возврата, Terrorius как под гипнозом стали возвращаться назад в сумеречный мир. Моля загнала всех призраков, но с призраком Зиона ей пришлось повозиться. Прежде чем выставить его из мира живых, она тщательно выжала из него украденную энергию, которая закрутилась бешенным торнадо и улетела в небо, рассеявшись в атмосфере.

— Ух, злобный жрец, теперь ты не будешь мне страхи мои отзеркаливать и по пятам ходить, подстрекая других призраков напасть, я тебя еще долго не увижу.

Моля закончила процедуру изгнания и обессиленно посмотрела по сторонам. Кариан и Торр лежали на полу, не в силах даже пошевелиться. Арим сидел рядом с ней, наблюдая как всегда за происходящим, но не комментируя. Моля бросилась к Киану, который полулежал на диване и был бодрее всех, он единственный смог раскрыть рот и бесцветным голосом произнести:

— Ты только что чуть не уничтожила мой мир, целую планету. Ты хоть поднимешь это, землянка?

Моля не понимала смысл упрека, но явно чувствовала отчуждение и холод. У Киана просто не было сил на ярость и на злость, но от этого было еще обиднее. Лучше бы ударил, как Арим, зачем ее обвинять?

— Я спасала тебя, неужели ты не понимаешь! Я только тебя спасала и мне не важен твой мир, если в нем нет тебя!

— Ты глупое, эгоистичное создание, я не хочу, чтобы ты была моей женой, ты не достойна этого звания. Тебе не место рядом со мной. Тебе достались силы, которыми ты не можешь распоряжаться. Как только ты родишь ребенка, я заберу его у тебя. А ты отправишься в свой мир! Ты — опасна, потому что не ведаешь то, что творишь! И я не позволю, чтобы моего сына воспитывала такая неуравновешенная и безответственная женщина.

— Неееет! Нет! Киан, я люблю тебя!

— Если любовь сеет убийства и разрушения, хаос и злобу, — мне такая любовь не нужна. Из-за тебя мы все поссорились и чуть не поубивали друг друга, из-за тебя Terrorius чуть не осушил моих братьев, из-за тебя мой мир в опасности. Ты-чудовище, Молия. Забудь, что я когда-то тебе говорил, забудь, что я хотел тебя сделать своей женой! Я проклинаю тот день, когда встретил тебя!

— Я не хотела никого убивать, неужели ты не понял, что Кариан и Торр просто провоцировали тебя, чтобы убить! Они хотели убить тебя! — Моля рыдала, давясь слезами, она искала понимания в глазах любимого, но видела там лишь непроглядную темноту.

— Глупая женщина, мы не можем друг друга убить, мы связаны кровной нерушимой связью. Мы можем лишь ослабить друг друга, ранить, забрать силу, но убить — никогда! Мир разрушиться, если умрут лэры.

— Киан, я же не знала! Я же не знала!

— Тебе Арим все рассказал, он умолял тебя пощадить наш мир и отозвать призраков! — Киан был безжалостен.

— Я не слышала, Киан, я его не слышала!

— Врешь, ты упивалась своей властью над сильными воинами, которые ползали перед тобой на коленях! Я сам видел, я тряс тебя, я кричал, я умолял остановиться, но ты лишь улыбалась!

— Я не в себе была, я не могла их остановить, пока Арим меня не ударил.

— Тщеславная мелочная ведьма, которая не может управлять своими даром, не достойна стать матерью жреца. Я сам воспитаю моего сына. Вставай Арим, давай я тебе помогу. Мы уезжаем в город, мне нужно работать, а вам восстанавливать силы.

Моля рыдала без остановки, ей плевать было как она выгладит и на что похожа. Ее мир рушился без возвратно. Киан сначала помог Ариму выйти из дома и сесть в машину. А затем, на руках вынес Кариана и вернулся за Торром, у которого совсем отказали ноги.

— Прощай. Землянка. Надеюсь, время до родов в этом доме пролетят для тебя незаметно. Одежду и еду возьмешь у соседей. Я договорюсь с ними. Их дом в двух километрах, если идти по дороге. Предупреждаю, если ты сделаешь что-нибудь с ребенком, я тебя живой разрежу на кусочки.

У Моли уже не было сил плакать, она лишь могла выть, тихо так и протяжно, как воет зверь, попавший в капкан и чувствующий приближение смерти. Она лежала, свернувшись клубочком на полу и не слышала, как уехала машина, увозя полуживых жрецов в город. Она не видела, как одно солнце сменилось на другое, а потом на третье, заставляя день длиться долго-долго. Она осталась в мире, для которого она была чужая. И за это знание она заплатила слишком дорогую цену. Когда наконец темнота спустилась на планету, и пришла трех цикличная ночь, Моля вышла во двор и взглянула на звездное небо. В начале цикла в небе сияли три луны, одна против другой, романтики могли бы хлопать в ладошки от такой странной неземной красоты, но Моля стала безразличной к чужой природе, которая еще недавно ее так восхищала. Она чувствовала полное отчаяние и не проходящую боль, которую не могли заглушить, ни трели ночных сверчков, ни шум ветра. Впереди была лишь пустота. Она думала, что без Киана ей будет трудно жить, но это было ничто, по сравнению с жизнью, когда у нее заберут ее маленького красивого малыша и вернут на Землю. Вот тогда она действительно узнает, что такое ад. Моля опять зашлась в рыданиях, как стояла в одной грязной рубашке, она упала на землю и больше не вставала. А ночь длинная трехфазная все продолжалась. Три луны сменились на две, и только тогда к дому подъехала машина. Кто-то из нее вышел. Моля ничего не чувствовала и не видела, и у нее не было сил двигаться. Пусть делают с ней что хотят, она уже мертва, и ничего не изменится. Она сдалась и больше жить не хотела. Кто-то поднял ее грязное, застывшее в позе эмбриона тело с земли, и отнес в кровать. Потом кто-то сделал ей укол, и она заснула. Она не чувствовала, как заботливая рука протерла ее худое изможденное от голода и переживаний тело губкой, как кто-то переодел ее в чистое белье и чистую рубашку, а затем накрыл одеялом. Затем та же заботливая рука прикоснулась к еще плоскому животу и нежно погладила его.

— Вот так, и никак иначе. Малыш должен жить, несмотря ни на что. Это мой внук и я не дам глупым родителям совершить самую большую ошибку в жизни.

Лэр Арим положил на тумбочку рядом с головой землянки графин с водой, стакан и свежий хлеб, завернутый в полотенце. Он жалел, что не приехал раньше, знал ведь, что девочка погибнет без поддержки и заботы. Но он и сам был прикован к кровати все время, призрак его здорово истощил. Он только молился, чтобы успеть, чтобы не было слишком поздно. Киан заблокировал всю территорию своего огромного поместья. Никто, кроме лэров, не мог проникнуть в его дом. Моле не откуда было ждать помощи. Арим пошел к машине и вернулся с портативной капельницей. Он настроил препараты и ввел иглу в вену, которую с трудом нашел на безжизненной женской ручке. Пока лекарство медленно питало организм землянки, он достал мазь, которую привез в маленьком холодильнике и, вздохнув, начал покрывать ей огромный синяк на лице девушки. Арим бы и хотел все исправить, но этот синяк спас всем жизнь. Глаз у Моли опасно заплыл от раздувшегося кровоподтёка, а пол лица было окрашено в страшный синюшный цвет. Жрец проверил нос, кажется, он не был сломан. А вот глаз, конечно, волновал. Внешняя гематома могла скрывать и более опасные повреждения, например, разрыв сосудов внутри глаза. Но пока, Моля не придет в себя, это выявить было нельзя. Когда жидкое лекарство полностью было прокапано, Арим унес на кухню капельницу и тут же стал собираться. Он не мог долго скрывать свое присутствие в доме Киана. Он сделал в охранном энергетическом поле огромного участка небольшую пробоину, и чтобы Киан не догадался о взломе нужно было немедленно покинуть территорию особняка. Иначе датчики, настроенные только на энергоемкость одного человека, начнут сходить с ума, заметив нарушение внутри территории. А он и так уже наследил, хотя и гасил на сколько мог свой потенциал. Арим сел в машину и быстро понесся по дороге в сторону города. Нужно было пересечь границу частной территории Киана именно в районе пробоины, которая еще не до конца затянулась. Свернув в поле, хитрый лэр поехал по бездорожью, заметая следы. В лесу водились олени, Киан точно решит, что рогатый побегал по его полю и вернулся назад в лес. Только преодолев несколько километров по узким лесным дорогам, жрец выехал на трассу, понимая, что не только заляпал свой внедорожник грязью, но и поцарапал краску о ветви деревьев. Но его это не волновало. Его внук был в безопасности, а это самое главное. Лэр довольно улыбнулся, никто не видел, как он умеет улыбаться. Не пройдет и двадцать лет, как у него появится новый ученик, к которому он привяжется так же, как привязался к Киану. И история повторится.