Моля завертелась и открыла глаза. Она лежала на своей кровати в усадьбе. В комнате никого не было. За окном шел снег, закрашивая белым все черные пятна. Было утро, но какого дня? Сколько времени прошло? В дверь постучали. На пороге появилась женщина, лет тридцати пяти. Моля вопросительно посмотрела на незнакомку.

— Вы кто?

— Добрый день, меня зовут Вера. Меня Матвей нанял, я теперь ваша экономка. Он мне и комнату выделил в домике для гостей. Мне жить негде, поэтому я работу искала с жильем. Вы лежите, лежите. Я вам все принесу, вы только скажите.

— Господи, вы что, моя сиделка? Сколько же дней я была в отключке?

— Три дня как будет, но вы вставали и пили, и в туалет я вас водила, на утку не захотели.

У Моли вытянулось лицо, она ничего не помнила. Ни-че-го.

— Моля, да вы не переживайте, мы с вами уже три раза знакомились, нужно так и еще тридцать три познакомимся. Трудно что ли? — женщина подошла и налила в чашку ароматный чай из термоса, который стоял на тумбочке.

— Выпейте, здесь липа и мед, у вас было нервное истощение, и простуда, все сразу. Но вы крепкая девушка, все будет хорошо.

— Вера, а где вас Матвей нашел? Извините за бестактность, но он мне ничего не рассказывал. А он не похож на человека, который в дом незнакомых людей приглашает, — Моля еще раз посмотрела на женщину. Она ей понравилась, приятная такая, домашняя что ли. И пахло от нее сдобой, булочками и пирогами. Но ведьмовская природная настороженность и уязвимое положение в постели, не давали Моле расслабиться. Она хотела удостовериться, что ей и ребенку ничего не угрожает.

— Да я все понимаю, вы ведь меня совсем не знаете. Это мы с Матвеем с детства знакомы, в школе учились вместе, дружили. Я из Сибири тоже. И вот встретились совершенно случайно в храме на службе. Представляете? Он в церковь ходил, молился за вас. А меня батюшка деревенский приютил, дом мой сгорел, осталась я без средств к существованию. Матвей пригласил пожить у вас, но я отказалась. Тогда он мне работу в усадьбе предложил, это другое дело. Я хозяйственная, все могу. Вот так я и живу у вас уже три дня. Моля, вы скажите, я пирожков напекла, есть с рыбой, мясом и сладкие ватрушки, хотите принесу?

Девушка улыбнулась, она сто лет не ела домашней выпечки.

— Да, несите все, я и слона проглочу. Мне нужны силы.

Вера ушла очень довольная. Она страшно переживала. Одно дело Матвей, а другое — молодая хозяйка. Выгонит и не поморщится, а идти ей действительно не куда. Ни детей, ни мужа. Мужчины раньше были, но все куда-то делись, а некоторых она и сама повыгоняла, не желая разводить дармовщину.

Моля встала и направилась в ванную комнату. Было не просто залезть в ванну, но она справилась. Горячий душ сразу привел ее в чувства. Ей срочно нужен был Матвей, чтобы отвезти ее к Киану. Моля скребла мочалкой кожу, выгоняя из тела вместе с грязью все свои страхи. Нельзя бояться того, что не случилось. Она чувствовала, что Киан жив, тогда зачем тогда так трястись? Но червь сомнения выгрызал душу. А вдруг она сделала что-то не так? Она же не врач, а только влюбленная ведьма, готова на все ради спасения любимого. Но ей помогал род, она чувствовала. Все ее прародительницы по женской линии вели руки и мысли ведьмы, когда она спасала Киана. Она была не одна и ей не за что бояться сейчас, когда все позади.

Моля оделась и вышла из ванной. Вера уже принесла пирожки. Ее улыбка была искренней, она вела себя, как будто знала девушку сто лет.

— Вера, а Матвей дома?

— Нет, с утра уехал, суетливый такой, но я не лезу. Он мне задания дает, я выполняю. Я не любопытная. Сказал приглядывать за вами и уехал.

— Вера, ты же старше меня. Давай на ты, да и не хозяйка я здесь, а просто гостья.

Женщина опустила глаза. Неудобно было спрашивать, но она решилась. Проглатывая слова, она спросила:

— Моля, а вы с Матвеем, ну, любовники? Ты любишь его?

— Вера, что ты, я его люблю как друга, мы друзья. Он заботится обо мне, даже не знаю почему.

— Я знаю, в тебе свет есть, и заботиться о тебе хочется, я вот женщина, а мне приятно рядом с тобой находиться, ну в хорошем смысле, ты там ничего не подумай такого.

Уже засмущалась Моля. Такого ей никто не говорил, да и кроме Альки у нее и женщин знакомых не было.

— Ну да ладно, я побежала, столько дел еще, дом огромный. Поправляйся, Моля.

Вера была счастлива, она чувствовала себя на своем месте. Матвей был к ней очень внимателен, постоянно спрашивал, что ей нужно, а она терялась, так как с трудом узнавала в этом красивом одетом с иголочки мужчине ее Мотьку, с которым она делила все свои детские и юношеские тайны и мечты. Она заново открывала мужчину, в которого когда-то была влюблена. Вера была первоклассным кондитером и поваром, ее даже в Москву звали в дорогой ресторан, но она отказалась. Не хватило уверенности в себе, да и проблем было много. Мама болела, ей уход нужен был постоянный, а мужчина, с которым она жила ей только жизнь отравлял, выдвигая один ультиматум за другим, суть которых заключалась в том, что она должна сидеть дома и не рыпаться, иначе ей же и хуже будет. А воевать Вера не умела, как и права свои отстаивать. Так и жила, пока мама не умерла, сожитель не спился, а дом не сгорел.

Моля надела красивое синее платье с длинными рукавами и золотистой отделкой, удобные туфли на невысоком каблуке и довольная собой вышла из спальни. Она услышала, как подъехал Матвей. Скоро она увидит Киана, здорового и невредимого, и весь мир опять окрасится в радужные цвета, а ее влюбленное сердечко будет возбужденно отбивать страстный ритм, рискуя вырваться из груди. Моля прибавила шаг и просто влетела в гостиную. На пороге она резко затормозила. Рядом с Матвеем стояли жрецы. Их лица нельзя была прочесть, черные длинные мантии придавали их огромным фигурам зловещий силуэт и Моля испугалась. Не за себя, а за Киана. Она не знала, что у этих монстров в голове, но выглядели они угрожающе.

— Молечка, куколка, как ты? — Матвей кинулся к подруге, но она не обращала на него внимание, пристально наблюдая за другими мужчинами, пытаясь считать по их фигурам и лицам недоступную информацию.

— Мне кто-нибудь скажет, как Киан? Или так и будем в молчанки играть?

Голос подал Арим. Тысячелетний жрец был напряжён и Моля чувствовала это.

— Он в порядке, полностью восстановился, как только пришел в себя, — ведьма почувствовала, что слова ударили ей прямо в грудь. Стала трудно дышать, но она держалась. Если Киан здоров, почему он не рядом с ней? Все хорошее настроение сразу вылетело в трубу. Сомнения зародили кучу вопросов, но жрецы молчали, не желая разряжать обстановку, которая накалялась с каждой минутой тишины.

— Молечка, дай я тебя поцелую, — девушка не успела даже отреагировать, как почувствовала губы Матвея на своих губах, затем он ее обнял крепко-крепко, как будто прощался. Девушка зашипела. А вдруг Киан где-то рядом и наблюдает?

— Матвей, что ты творишь, ты с ума сошел?

Мужчина отошел, не говоря ни слова, но в его глазах стояли слезы. Чувствительная к чужим эмоциям ведьма пошатнулась.

— Что здесь происходит? Мне кто-нибудь расскажет? Кариан, посмотри на меня, Торр?

Напряжение уже чувствовалось физически. Моля хотела выбежать из комнаты, подальше от этих страшных мужчин, которые сегодня ее по-настоящему пугали, а у нее не было сил бороться с ними.

Ни сил, ни желания, они же как семья для Киана, его старшие братья, наставники, неужели они — угроза для нее? Что изменилось за три дня? И Матвей какой-то странный. И тут девушка заметила, что ее просто не слышат. Отрешенные глаза жрецов покрылись белой пленкой, и они с каменными лицами стали медленно приближаться к Моле, окружая ее с трех сторон. Они вытянули свои огромные руки вперед, потом в стороны. Выглядело это ужасно, и напоминало сцену из фильма ужасов, Моля запаниковала. Она уже поняла, что Матвей ее предал и помогать ей не будет. Она чувствовала себя беззащитной и уязвимой, как агнец на заклание. Она дернулась в сторону, чтобы выбежать во двор, но не смогла пошевелить ни рукой, ни ногой. Ее просто парализовало. Струйки холодного пота начали бороздить спину. А потом появился мерзкий жужжащий звук. Какая-то неимоверно противная, вызывающая тошноту звуковая волна проникла в комнату, вернее в невидимый круг, который своими руками образовали высшие жрецы. Краем глаза, Моля увидела, как Матвей, вышел из гостиной, схватившись за живот. Предатель, так ему и надо, пусть корчится в собственной блевотине. Жрецы приближались, сужая круг. Когда их руки сомкнулись, Моле совсем стало плохо, звук стал проникать под кожу, раздирая внутренности, все ткани начали рассыпаться на атомы. Моля опустила глаза на свои руки и с ужасом увидела, что ее кисти действительно начали распадаться на мельчайшие части, которые вибрировали в воздухе точно управляемая стая комаров. Моля зажмурила глаза и приказала себе не думать. Это обман, галлюцинация, просто оптический трюк, заставляющий ее сходить с ума. Через несколько секунд ведьма поняла, что у нее больше нет тела, это были ее последние воспоминания. Она перестала существовать в атмосфере Земли на физическом уровне, а ее душа-светлячок, окруженная с трех сторон яркими свечениями, понеслась куда-то вверх, управляемая чужой волей.