— Значит так, вот карта острова, нам нужен Свято-Вознесенский скит, он находится в одиннадцати километрах от главного монастыря на Секирной горе. План такой: приезжаем, знакомимся с монахами и местными жителями, втираемся в доверие, ну а дальше все, как всегда. Деньги открывают любые двери и развязывают любые языки.

— Феликс, как бы нам потом с этой книгой не попасть. Монахи могут предъявить на нее свои права, это же их же территория.

— Не могут. Наш заказчик документально может подтвердить, что книга принадлежала его семье еще несколько столетий назад, но была похищена неизвестными. Она уникальна, подобных ей в мире нет, поэтому подделки исключаются. Так что, даже если это вопрос и спорный, нас он в общем то не касается. Если бы монахи знали о существовании этой дьявольской книги, они бы давно ее нашли и передали своей епархии или сожгли, но никто о ней ничего не знает. Никаких упоминаний. Конечно есть вероятность, что ее уничтожили или перепрятали, или она сгнила совсем, сколько лет прошло… Но нам заплатят миллион рублей, если мы подтвердим ее присутствие на острове или найдем доказательства ее исчезновения, то есть найдем ее следы в принципе. Заказчика устроит даже этот вариант.

— Ты сам знаешь, что такие вещи не пропадают бесследно, они всплывают сами по себе, как сейчас и живут своей жизнью. Какие силы их охраняют — это уже другое дело, — Моля поежилась, как-то не спокойно было на душе. И бабуля сегодня снилась и недобро смотрела, но не на внучку, а куда-то дальше, за спину девушки. Кого-то она там видела, предупреждала, что не все так гладко, как Филя расписывает. Что же делать? Отказаться? Но возможно, что это последнее ее приключение, часики тикают. Когда она найдет книгу, то завяжет с экспедициями, займется частной практикой, людям будет помогать.

— Феликс, почему ты сразу не сказал, что книга непростая? Что мистическая?

— А я и не знал! Все, что мне сказали, это найти старинный манускрипт, тринадцатого века, написанный предположительно на латыни. Содержит медицинские, исторические, религиозные произведения — наша специфика, все как мы любим и подлинность подтвердить сразу сможем. Моль, но что ты еще думаешь? По миллиону рублей каждому заплатят, если найдем книгу, ты за всю жизнь столько не заработаешь. Квартиру себе купишь, съедешь от Альки, спокойно жить будешь, перестанешь бегать по друзьям, чтобы выспаться. А я машину себе куплю. Макс, ну чего ты то молчишь? Ладно Моля, это ее профиль дьявольщина всякая, но ты же боец, ты же не хлюпик какой-то?

— Значит, говоришь, «Кодекс-Гигас»? И узнал ты название книги и все, что с ней связано только сегодня? — Макс подозревал Филю в подставе и не зря.

— Да это все легенды, вздор для чувствительных девиц, вроде нашей Мольки, заказчик сразу предупредил, что книга тяжелая, чтобы вынести ее из подвала сила нужна. Вот я и начал допрашивать заказчика, что, да как, пришлось ему и расколоться. Мы же должны точно знать, что ищем.

— Скажи, Филин, а может ты еще что-нибудь узнал, ну уже по своим каналам? Говори уже сейчас, иначе на острове я из тебя всю душу вытрясу, если пойму, что ты утаил от нас правду.

— Ну ладно, — профессор сдался — книга содержит тексты об экзорцизме, карту небесного города и магические формулы, а написал ее монах, приговоренный к смерти. Причем сделал он это за одну ночь. Легенда гласит, что он заключил сделку с дьяволом и книгу создал при помощи темных сил из преисподней, а иллюстрации были нарисованы самим чертом. Все.

— Ага, значит книга дьявольская, вот на что ты нас хочешь подписать, Филя, это чистая подстава. Ты — придурок, хоть и ученый, — Макс, как всегда, резал правду в глаза.

— Макс, ты же атеист, ты же всегда смеялся над Молькой, неужели боишься какой-то средневековой ерунды? А миллион? Всего неделя работы, а может и того меньше. Ты же тоже любишь деньги?

— Да, я смеялся именно над Молькой, но не над высшими силами. Не мне с ними тягаться. А то, что я в церковь не хожу, еще не значит, что я ад не видел и в рай не верю. Я-пас, и вам не советую лезть. Моля правильно говорит, такая книга сама себе дорогу на свет проложит, если нужно будет. По человеческим трупам пойдет, а вылезет из любого подземелья. Неужели, Филя, ты хочешь, чтобы это наши трупы были? Сам то не боишься?

— Тьфу, Макс, один ты среди нас разумный человек был, и ты туда же. Это же историческое наследие, артефакт, тем более у него хозяин есть. Не мы, так другие поедут и заберут ее. Какая разница, найдем и сразу отдадим хозяину, пусть сам расхлебывает последствия. Нас не коснется никакое проклятие. Не успеет.

— Вот пусть другие руки и марают, а нам, что попроще найди, монеты там старые, грамоты, письма, иконы, утварь домашнюю, только без бесовщины. Тебе скучно на своей кафедре? Так ты на землю спустись, в горячие точки съезди, на войну, посмотри, как люди пачками там гибнут и поймешь, что не нужно лишний раз темные силы на свет звать, они и так сплошь и рядом.

— Не думал я, что ты Макс такой суеверный станешь. Стареешь, друг, стареешь.

— Правда, Филя и у меня на душе не спокойно, я хоть и ведьма, но светлая. Мой дар для людей, а не против них. И бабушка мне сегодня снилась, предупреждала, а ты знаешь, что по пустякам она не будет являться. Все к одному — не поеду я, хоть и очень хочу.

— Так, бунт на корабле, нет у нас команды, все. Закончились ночевки в лесу и вылазки в заброшенные замки. Прагу помните два года назад, неужели у вас ничего в груди ни екает? А Бурятия, поселок Хунжир — каменные таблички с иероглифами? Я могу ещё перечислять. Неужели внутри не свербит?

Друзья мечтательно закатили глаза. Конечно, им хотелось приключений, драйва.

— Филя, ты шантажист, сказали же нет. Не дави на больное.

— Моля, а ты свяжись с бабулей своей ненаглядной, может она что напутала? И наоборот хочет, чтобы ты поехала за книгой? Ну, а если ты согласишься, Макс тоже не поедет, это даже мне понятно.

— И что же тебе понятно? — Макс исподлобья глянул на профессора. Обстановка в маленькой комнате накалялась.

— Да, Филя, ты уж объяснись, а то мы что-то ход твоих мыслей уловить не можем, — Моля села на старое кресло и пристально посмотрела на профессора.

— Да что тут объяснять, посмотри на Макса, какой из него историк?

— Ты это о чем Филин? Хватит обо мне в третьем лице говорить.

Профессора было не остановить.

— Он в походы ходит только из-за тебя, Молька. Я же вижу, как он каждый раз притворяется, что ты ему безразлична, как женщина. Крепость из себя строит непреступную. Только это понты одни. А когда ты не видишь, он тебя глазами раздевает, а потом пожирает. Он с нами, чтобы рядом с тобой быть, Моля, он твой рыцарь, защитник, ну и тайный воздыхатель. Все бы ничего, только вот любовь у него не платоническая, как может у меня к тебе, а самая земная и не очень красивая.

— Филя, а не заткнулся бы ты хоть на минуту?

Профессор развернулся к Максу и продолжил свою словесную атаку.

— Не нравится правда? А чем ты Макс в последнем походе занимался, когда Моля с тобой в палатке спала и ни о чем не подозревала? Что покраснел? А я молчать не буду, раз мы уже не команда, а каждый сам за себя, я все расскажу. Знаешь, что она у нас девственница, только это такого засранца, как ты и останавливает. Моль, а ты уверена, что у тебя линзы не испортились, может поменять пора? — Филя разозлился, что его не поддержали с экспедицией и в отместку бил словами наотмашь, ему терять уже было нечего. Может глаза наивной Мольке раскроет на прощание.

Макс, бросился на Фильку, точно лев на антилопу. Подмяв под себя деятеля науки, он заломил ему руки за спину и спокойно сел сверху на его хлипкую спину, лишенную мышечного корсета. Ребра и голова профессора впечатались в видавший виды ворсистый ковер. От боли он заорал, но из-за упрямства слова свои брать назад отказался.

— Ну ты и скотина, Филя, а я тебя другом считал. Ты же сам бегал за Молькой несколько лет назад, как умалишённый, а потом злился на нее и всем рассказывал, что ей 22, а она еще девственница, потому что сучка фригидная. Забыл, как я тебе рот заткнул четыре года назад? Ты побитый потом неделю дома сидел и стонал, потому что я тебе морду разбил.

Моля зашлась, она помнила очередную неудачную попытку Фили к ней подкатить. Но чтобы ее обливать такой грязью? Она подскочила и стала перед профессором, уперев руки в бедра.

— Вот значит, как, Феликс Владимирович, значит я фригидная сучка, которая тебе мозг делала? А я ведь тебя тоже другом считала и десять раз тогда извинилась за свой глупый поступок, а ты все успокоиться не можешь. Ну ты и козел, Филька. Я сто раз объясняла тебе, болвану, что тогда неопытная была, зеленая, не специально я тебя в себя влюбила, глаза мои во всем виноваты, не умела я тогда способности свои контролировать, а ты значит меня всем знакомым прославил, да еще и в таком мерзком свете. Тупой ты, Филя, еще и профессор. Ведьма по природе своей не может быть фригидной, а то, что я не таскаюсь с мужиками на право и налево, то на это есть серьёзная причина. Только тебе, придурку, это не понять.

Моля развернулась и переключилась на Макса.

— А ты Макс, тоже хорош, другом называешься, а сам, значит, под одеялом себя удовлетворяешь? Ты можешь ублажать себя, сколько угодно, только не рядом со мной в палатке. Еще один придурок озабоченный. Слабо честно честно девушке сказать, какая она красивая, необыкновенная, восхитительная? Смелости не хватает, или это слишком сложно для такого брутального мужика, как ты? Думаешь меня не обижало твое равнодушие все эти годы? Ты же меня за пацана держал, или даже хуже, ты мне дал роль бесполой, незаметной Мольки. Ты меня унижал мое достоинство, но зато это тешило твое мужское тщеславие. Черствый сухарь. Я никогда от тебя ни слова ласкового не слышала, ни взгляда, ни прикосновения не получала. А знаешь, как мне поддержка после смерти бабушки нужна была? Что, Макс, боялся, что у меня крылья появятся и я из гусеницы в бабочку превращусь? Тебе нравилось меня пустым местом считать. Так я и так в бабочку превращусь, без твоей помощи, да еще и в какую!

Я думала у меня друзья есть, а вы просто тупые кабели. А у меня ведь никого нет на этом свете ближе вас не было, и я не черствый мужик, я — женщина, я тепла хочу, мужского внимания, заботы. Дружеского участия и поддержки. А вы два придурка, только и могли, что подкалывать меня и шпынять, да еще, когда я спала свои эротические фантазии за мой счет справлять. Убирайтесь оба из моей комнаты, ненавижу вас, пошли вон и забудьте мой адрес! — девушка выбежала из комнаты и заперлась в ванной. Она не хотела больше никого видеть. Такие друзья-компаньоны, что и врагов не нужно. Второй раз за сутки Моля плакала, не понимая, почему все так у нее в жизни плохо и когда все пошло под откос, — Бабуля, ну хоть ты объясни, что происходит, что не так со мной? — девушка всматривалась в зеркало, но кроме своего распухшего лица никого в отражении не видела. Даже духи сегодня с ней не хотели общаться.

— Молька, ты там как? Освободи ванную, мне голову нужно помыть и утихомирь своих друзей, они тебе сейчас комнату разгромят, послал же бог соседку, одни проблемы, — Алька недовольно барабанила в дверь.

Она никогда не отличалась душевностью и отзывчивостью, впрочем, как и терпением. Сегодня Моля захотела и ее придушить, так за компанию.

— А мне все равно, Алька, пусть громят, купят новую мебель. Заодно и рожи пусть друг другу разукрасят, может мозги на место у них станут от сотрясений.

— Ботана твоего жалко, профессора, Максик из него отбивную сделает. Может вмешаться? Что вы там пособачились?

— Ну и поделом, так ему и надо, слизняк, чтобы язык не распускал. Я ему еще пирожки пекла, вот иуда.

— Моля выходи, у меня времени нет.

— Да что же это такое, я даже порыдать спокойно не могу в собственной ванне.

Моле пришлось выйти, так как Алька начала барабанить в дверь уже кулаком и орать матерные слова. Не успела она дойти до своей комнаты, как во входную дверь постучали. Дверного звонка в квартире не было, по причине бедности, занятости и отсутствия рукастого мужчины. Моля посмотрела в глазок и не поверила своим глазам. За дверью стоял Киан. Этого только не хватало. Она открыла дверь.

— Что?

— Привет, Молия, мне нужен твой телефон, ты можешь мне понадобиться через неделю. Я хочу, чтобы ты никуда не уезжала.

— А кто тебе сказал, Киан, что у меня будет желание с тобой встречаться через неделю? Мне плевать, что ты хочешь.

— Тебе же нужны деньги? Просто постоишь рядом на такой же вечеринке, как и несколько дней назад, ничего сложного.

— Я и без твоих вечеринок прекрасно живу и не бедствую. Мне твои деньги не нужны. Проваливай.

— Я и вижу, район для бомжей и квартира такая же. Молия, я не привык уговаривать, дай мне свой телефон, и я уйду, — девушка видела, что мужчина начинает злиться, значит не такой он и непробиваемый, как хотел показаться в офисе. Мистер Совершенство имеет слабые места и сейчас будет вымаливать у нее телефон. Интересно посмотреть на это. Хоть какая-то радость.

— Дам, может быть, за поцелуй. Только настоящий страстный поцелуй.

— Нет, только не это, ты опять начинаешь, хочешь поиздеваться? Или давно сознание не теряла?

— Это мое дело, что со мной будет. Ты целуй и не думай.

— Ты хочешь купить мой поцелуй за свою услугу? Я не торгую своим телом, а тем более ласками. Молия, да ты просто жалкая выскочка, недостойная моего внимания. Со мной никто не смеет торговаться. Думаешь на тебе свет клином сошелся? Я найду себе другую девушку для сопровождения, покрасивее и посговорчивее, и она ползать будет в моих ногах.

— Кто бы сомневался, проваливай их моей квартиры. И без тебя здесь хватает придурков с ширинкой вместо мозгов. Что стоишь? Ты настолько о себе высоко мнения, что думаешь сможешь настоящую любовь купить? Или искренний поцелуй? Попробуй, ноги только не сотри.

— Мелочная, мстительная, неудовлетворенная идиотка! Найди себе мужчину-игрушку и крути им как хочешь!

— А мне и искать не нужно, у меня двое любовников в комнате меня дожидаются! Одни проблемы только от вас!

— А что здесь за крики, Молька, что это за мажор? — Из комнаты сначала вышел взъерошенный и слегка поцарапанный Макс, а следом за ним волочился, хромая на одну ногу побитый Филя. Друзья увидели, что девушка была на грани нервного срыва. Отодвинув ее за свои спины, они вдвоем пошли на Киана стеной, защищая свою подругу.

— Ты кого идиоткой неудовлетворенной назвал? Нашу Мольку? Да она таких, как ты одним только взглядом может воспламенить и заставить ей ноги мыть и воду пить, ты знаешь сколько сердец мужских она разбила?

— Филя, да он импотент недоразвитый и ничего в женщинах не понимает, а может и педик, смотри какие волосы длинные, что ты на него время тратишь. А ну проваливай отсюда, мажор, а то с нами дело иметь будешь, — Макс не на шутку разозлился, у него еще чесались кулаки, и он хотел выместить хоть на ком-нибудь свою злость.

— Извращенцы, теперь я понимаю, что у вас здесь происходит и кто у вас здесь первая скрипка. Мало ей двоих, третьего захотела в свою компанию. Шлюха!

— Ты ничего не знаешь, Киан, это мои друзья. Ты все не так понял.

— Да мне стоять рядом с тобой противно, не то, чтобы дотрагиваться до тебя. Потаскушка. Забудь о моей просьбе, — Киан развернулся и хлопнув дверью вышел из квартиры. Такого он не ожидал. Ему неприятно было даже думать о девушке и о ее постельных приятелях.

Не успела дверь закрыться, Молию прорвало. Слезы перешли в истерику и мужчины кинулись спасать подругу, предлагая ей поочередно воду, конфеты, водку. Но ничего не помогало. Тогда двухметровый Макс взял девушку на руки и сел с ней на диван. Он нежно ее обнял и стал укачивать. А Филя вспомнил народную колыбельную, и сев рядом, фальшиво загнусавил песню таким противным голосом, что сразу привел Молю в чувства.

— Филя, перестань петь, а то меня стошнит, я больше не буду рыдать, только не пой, пожалуйста. — девушка утихла в медвежьих объятиях Макса и постепенно успокоилась на его широкой груди.

— Простите, что я вас обзывала, вы такие хорошие, и вы мои единственные друзья. И я понимаю, что у каждого у вас есть свои слабости, — Моля потянулась и обняла довольного Макса, который, если бы мог прогнулся ковриком перед ней, лишь бы продолжать чувствовать прижатой к своему телу большую женскую грудь.

— Моля, ты меня прости, что гадости про тебя говорил, я после твоего приворота сам не свой ходил, а потом через несколько лет на меня опять накатило что-то, это как похмельный синдром, когда выпить нечего, а тяга жить спокойно не дает. Душа у меня тогда болела, ломало всего, вот и нес я всякую гадость про тебя. Но я так не думаю на самом деле, ты самая честная и порядочная девушка, которую я знаю. И я уважаю тебя за твою непреклонность и характер, ты уникальна, Молька, и не смей меняться, — Филя взял руку девушки и поцеловал, искренне и незатейливо.

— Да я понимаю, не сладко тебе тогда пришлось.

Макс, все еще держащий девушку на своих коленях, развернул ее лицо к себе и поцеловал в губы.

— Молия, ты прости, что скрывал все годы свои чувства, что специально тебе игнорировал, насмехался. Ты мне нравишься, но ты такая чистая, такая правильная, ты не для меня. Я знаю, что ты ждешь свою настоящую любовь, но это буду не я и не Филька. Поэтому не суди меня строго, я веду свободную жизнь холостяка и не в чем себя не ограничиваю. И женщин меняю каждый день, но ты как солнышко в моем сердце и всегда там будешь. И пока я могу тебя защитить, я буду рядом.

Молия обняла Макса. Она все понимала и ценила его за честность. Не каждый мужчина признается в своих чувствах, даже если его приставят к стенке с пистолетом.

— Спасибо, Максик, твои слова разбудили во мне женщину, и я точно знаю, что на правильном пути. Я очень тебя люблю, но как друга.

Все трое обнялись. Команда восстановилась. Все было как раньше и даже лучше.

— Ребята, я должна вам признаться, что это мое последнее дело, после которого я выйду из игры. Мне больше нельзя, я становлюсь настоящей ведьмой, мой дар крепчает день ото дня. Я должна помогать людям или сойду с ума. Такая у меня судьба. И все этот кретина, Киана, все из-за него. Ну зачем он встретился мне? Как я теперь буду жить?

Мужчины непонимающе переглянулись.

— Молька, а что он тебе сделал? Как он твой дар разбудил?

— Ох, Филя, лучше бы вы не знали. Влюбилась я в него и это на всю жизнь.

В комнате наступила гробовая тишина. Мужчины не могли вымолвить не слова. Такого расклада они не ожидали.

— Моля, но он тебе не подходит, он же эгоистичный кретин, для него же женщины — это куклы, он их использует и выбрасывает, — Филя искренне сочувствовал подруге, а Макс и вовсе не мог переварить сказанное. Он молчал.

— Да знаю, поэтому и рыдаю уже сутки подряд. Не так я себе все представляла. Мне 26 лет, я не девочка, я все понимаю, но мои чувства сошли с ума. Я не могу их контролировать.

Филя поерзал и нерешительно начал гнуть свою линию.

— Вот так тем более, Молечка, тебе обязательно нужно на Соловки. Это же твой последний шанс. Съездить, развеяться, подумать о своей жизни. Сама говоришь, что дар твой из тебя уже выплескивается, а когда следующее дело наклюнется? Неизвестно. Всю жизнь потом жалеть будешь. А ты знаешь, что там на островах места силы есть, древние, неразгаданные. Может сама судьбы тебя толкает в эту поездку?

— И что же это за места?

— Круглые каменные лабиринты, по форме они похожи на свернувшихся змей. Я фотографии видел, камни разложены в форме огромных спиралей. Никто до сих пор не раскрыл их тайну, впрочем, как и их происхождение. Тебе, как потомственной ведьме обязательно нужно там побывать. Говорят, что они связаны с культом умерших. Дело темное, запутанное, как раз для тебя. Моля, ну неужели я тебя не зацепил? Неужели внутри не свербит ничего?

— Зацепил, сам же видишь у меня глаза горят.

— Ну заодно и книжку поищем, да, Макс? Деньги лишними не бывают, а не найдем, так получим миллион, разделим на троих, тоже не плохо. Ребята, ну, когда нам такие деньги предлагали? Ведь всегда еле хватало окупить все расходы. Музеи нам рубля не заплатили за все время поисков, только благодарности одни и грамоты, можно ими стены обклеивать. Мой университет тоже нищий, а тут такая удача на голову свалилась!

Неожиданно в комнате раздался стук. Все вздрогнули. Какой-то предмет упал с полки на пол. Моля оглянулась и увидела, что на полу лежит сборник с древними изречениями на латыни. Подняв книгу, она прочитала первый постулат, на котором была раскрылась страница.

— Petite, et dabitur vobis; qearite et invenietis; pulsate, et aperietur vobis.

— И что это значит? — Мужчины подскочили с дивана, видя сосредоточенный взгляд девушки.

— Послание это, от бабули.

— Моля не томи, говори уже, что старая карга тебе телеграфирует с того света?

— Новый завет от Матвея, глава 7. Просите и дано будет вам, ищите и найдете, стучите и отворят вам.

— И что, что это для нас значит? То есть для тебя? — Филя вопросительно смотрел то на книгу, то на подругу.

— А то, Филечка, что это знак. Решено, я еду с тобой на Соловки, бабуля что-то замыслила, но пока мне всех карт не открыла. Ты как, Макс, с нами?

— Могла бы не спрашивать, я тебя одну с этим сумасшедшим профессором не отпущу. Он же маньяк. У него же тормозов нет, как увидит артефакты, обо всем забудет и о тебе тоже.

— Не наговаривай, Макс, ну было пару раз, так и что, я же ученый, меня едой не корми, только дай пыль понюхать многовековую. Тебе, бестолочи, не понять, что такое прикоснуться к истории. Ты просто любишь приключения и свое геройство рядом с Молькой, а я древности люблю, ну и женщин. Даже не знаю, кого больше.

— Ладно ребята, не начинайте, завтра соберёмся для детальной подготовки, а сейчас идите уже. Я устала от вас, мне нужно мысли в порядок привести. Что-то время вскачь пустилось. Меня это пугает.

— Мы исчезаем, извини за погром, после экспедиции все восстановим. Сама понимаешь, сейчас не до этого.

Когда мужчины ушли, девушка начала подсчитывать убытки. Макс разбил об Феликса стул, журнальный столик держался на трех ножках, и частично пострадал чайный сервиз. Кровать цела, и это главное. Все, как всегда. Нагадили и убежали. У одного руки слишком нежные для такой работы, а у другого времени на всякую ерунду нет. Моля собрала осколки разбитого сервиза, выбросила стул на мусор и посадила на клей отвалившуюся ножку старого обшарпанного столика. Кажется, все, можно отдыхать.

В комнату зашла Алька.

— Моль, я сегодня дома ночевать не буду, так что можешь расслабиться, ну или кого-нибудь позвать, — Алька пробежалась глазами по комнате, чтобы убедиться, что все на месте.

— Аля, я в порядке, можешь спокойно гулять. Все разошлись, мебель почти цела.

— Ты уверена? Стул разбили, вот сволочи. Моля, ты не думай, что я совсем легкомысленная, я же знаю, что тебе со мной неудобно жить, но ничего с собой поделать не могу. Против природы не попрешь. А вот ты скоро в старую деву превратишься, женщины без секса даже стареют раньше.

— Да ладно, проехали. Сегодня день откровений какой-то, все мне пытаются правду сказать, только жить мне легче не становится. Поэтому иди уже, Алька, твои сопли я не выдержу. Все в порядке.

— Ну, как знаешь. Замкнутая ты, Молька, нелюдимая, нужно веселиться, гулять, пока молодая. А ты, как старушка живешь, ни любовников, ни подруг. Что у тебя в жизни есть? Только два твоих друга и походы ваши непонятные. Разве это мужики? Ни денег у них, ни машин, так — нищета одна. Филька — интеллигент сраный, Макс — качок недоделанный. Вот соединить бы их, тогда бы еще можно было с ними общаться.

— Аля, иди уже и не нужно моих друзей обсуждать. У тебя и таких нет, одни только собутыльники, да любовники на одну ночь. Так что, не тебе меня учить.

— Да, ты сегодня не в себе. Пока, соседка.