— Киан, ты должен нанять помощницу в офис, секретаршу, здесь все так делают, — не смотря в глаза собеседнику, Льен терпеливо объяснял прописные истины, чувствуя кожей раздражение, исходящее от мужчины, сидящего напротив. О, Боги, как же он хотел быстрее закончить разговор и исчезнуть, как можно дальше из этого места, чтобы никогда не пересекаться с этим страшным человеком, решение которого одномоментно разрушило ему жизнь. Ну ничего, завтра он уже вернется домой и посмотрим, кто тогда будет смеяться.

— Зачем мне секретарша? Я могу и один принимать посетителей, мне не нужна помощница в офисе, где я не собираюсь находиться целыми днями. Что могут эти глупые люди, тем более девушки?

— Дело не в том, что они могут, а в том, чтобы не вызывать подозрение у людей. Нужно жить как все, работать, как все, ты не должен выделяться, во всех фирмах есть секретарши, это нормально. Она будет делать гостям кофе и создавать вид, что у тебя обычный офис. Это ширма для маскировки. Найми девушку попроще, не блещущую интеллектом. Она должна сидеть у тебя в приемной офиса и не лезть в твои дела, таких вокруг, хоть пруд пруди. Толку от них никакого, просто интерьер, сидят за столом и видимость работы создают. Советую красивую не нанимать, сразу начнет тебя домогаться.

— Зачем? Я никому не предлагаю контракт.

— Они ничего не знают про контракты. У них мания такая, точно их запрограммировали с рождения, все девушки хотят выйти замуж за богатого и представительного мужчину. Им кажется, что легче всего найти работу секретаршей, потом устроить охоту на босса или его компаньонов. Хотя, нужно признать, что некоторые девушки так и пробиваются в люди. Здесь это принято.

— Спасибо, что предупредил Льен, что же им всем дома не сидится со своими мужчинами?

— Мужчины здесь такие, неинициативные, как у нас. Ответственности ноль, вот и приходится девушкам самим о себе заботиться. Да и слабаки тоже нарасхват, на всех не хватает. Женщины здесь агрессивные, им нравится доминировать и все самим решать, — Льен вздохнул, он уже устал наблюдать за сумасбродством местных женщин, за их эмоциональной нестабильностью. Они сами не знают, чего хотят.

— Так мне нужно найти помощницу глупую и некрасивую? Такие бывают?

— Да, это мой тебе совет, так меньше будет у тебя проблем. Ты не представляешь, на что здесь идут женщины, чтобы замуж выйти. Причем о контрактах никто не думает, а потом локти кусают, говорят, что мужчина не оправдал их ожидания. Им и в голову не приходит оформить и обговорить условия контракта заранее, до свадьбы.

— Глупые женщины. Зачем им тогда постоянный мужчина без контракта? Кто о них будет заботиться?

— Не знаю, у местных женщин логика полностью отсутствует, зато процветает хитрость и коварство. Я тебя предупредил. Так что не бери на работу красотку. Все они расчетливые охотницы. Хотя тебе секс все-равно не грозит в ближайшее время, — Льен ехидно улыбнулся, — Не думай, что я сильно за тебя огорчен. Даже скрывать не буду, как мне приятно будет думать о твоем ограничении.

Льен злорадствовал и не скрывал это. Жрец еще узнает, какая это мерзкая планета.

— А ты смелый, Льен, я знаю почему ты такой отважный — скоро конец твоему сроку. Домой собрался? Дерзишь?

— Да, именно поэтому. Я уже дни считаю и могу позволить немного радости за твой счет. Как представлю, что тебе придется воздерживаться в этом мире и отказывать себе в сексе, сразу светло на душе становится.

— Я здесь не задержусь, поэтому рано радуешься.

— Да мне плевать, я свои грехи отработал, пять долгих лет прожил в этом долбанном загаженном мире, подыши и ты грязным воздухом мегаполиса, может тогда сопереживать научишься. Может одумаешься и перестанешь отправлять людей в ссылку из-за какой-то ерунды. Хотя вряд ли, слово сочувствие отсутствует в твоем словарном запасе.

— Ты считаешь, что подделка ценных бумаг — это ерунда? Ты Льен обокрал своего работодателя, ты вор и мошенник. Ссылка тебе нужна для раздумья и очищения.

— Я не ангел, это точно, но твои наказания, Жрец, слишком суровы. Ладно, мы отвлеклись, продолжим, — Льен понял, что перегнул палку. Он почувствовал, как опасно завибрировал воздух в комнате, но ему так хотелось поставить на место этого высокородного мудака, — Девушку возьми на работу по объявлению, выбирай самую обычную, не красавицу, но и не страшилку, иначе тебе придется смотреть на ее уродство каждый день, а ты к этому не привык. Ты же эстет, тебе нравится созерцать красоту вокруг себя, — Льен покраснел, он и сам понимал, что хамит и нарывается, но ничего не мог с собой поделать, будущая свобода опьяняла, развязывала язык. Так хотелось отомстить. Но его собеседник перестал реагировать на шпильки в свой адрес. Хищник не связывается с комаром, даже если тот надоедливо жужжит на ухо. Льен почувствовал перемену в настроении жреца. Он понял, что ничего не добьется своими колкостями. Тогда он расслабился и продолжил уже более миролюбиво.

— Я тебе своего помощника могу отдать. Рекомендую. Его зовут Матвей, хороший мужчина, проверенный, можешь ему полностью доверять, он умеет язык за зубами держать и очень полезный во всех вопросах. Киан, ты это, извини, что я нагрубил, не выдержал, накипело за годы ссылки.

— Не жди понимания, ты заслужил свою жизнь в этом мире, ты сам заработал свои проблемы. Я не заставлял тебя воровать у твоего работодателя. Льен, а ты не задумывался, почему в нашем мире не бывает серьезных преступлений?

— Ну, не знаю, порядок держится на страхе. Все знают, что жрецы долго не разбираются. В голову залезают, вытаскивают информацию, а потом в ад отправляют без лишних проволочек. Да и не скрыться в нашем мире, это не Земля. Вы ведь вычислите преступника по биополю? Есть среди вас такие специалисты, это не секрет.

— Вот именно, только страх наказания, неизбежного и быстрого, как удар меча, сдерживает наш мир от падения и сохраняет порядок. Я вот думаю, может еще сильнее ужесточить законы и наказания, чтобы даже от воров избавиться?

Льен покачал головой. Жрец был неисправим. Жестокий и расчетливый. К нему не подступиться.

— Прощай, Киан, завтра я возвращаюсь домой. Наконец расслаблюсь и забуду о всех зловониях этого мира. Подозреваю, что уродливые лица мне еще долго будут сниться. Я все осознал и не думаю, что мы с тобой встретимся в будущем, — Льен ненавидел Жреца. Но ему приходилось терпеть это вынужденное общение. Он уже полностью раскаялся в содеянном и не собирался наступать на те же грабли. Что было, то было.

— Удачи, Льен.

— Прощай, Жрец.

Киан наметил план действий и начал работать. Первым делом он изучил виртуальное пространство интернета и разметил объявление о вакансии секретарши на сайте по поиску работников. Зарплату он написал низкую, чтобы сразу исключить умных девушек, знающих себе цену. Затем он предъявил требование, которое автоматически вычеркивало из списка красивых претенденток. Он указал необходимый рост и объём талии. Девушка с такими пропорциями не подойдет не под один стандарт красоты, следовательно, ее амбиции в жизни будут ничтожны. Еще он добавил странное, но вполне выполнимое требование — полное отсутствие косметики на лице и парфюмерных запахов на теле и одежде. Он не выносил раскрашенных женщин, пахнущих духами.

Телефон молчал целый день. Желающих на его вакансию не было. К вечеру раздался одинокий звонок. Рыбка клюнула.

— Здравствуйте, это вы разместили объявление о работе?

Киан услышал в трубке бодрый женский голос. Довольно приятный и располагающий.

— Да, я, а вы внимательно читали условия?

— Конечно, мне все подходит.

Девушка была слишком самоуверенной. Или хотела такой казаться.

— Хм, а соответствуете ли вы моим требованиям? Подойдете ли вы мне?

— Ха, полностью, все, как вы просите, а у вас есть еще претендентки? Может вы нас в ряд поставите и будете по зубам выбирать? Как лошадей? — девушка рассмеялась.

— Мне не нравится ваш тон, сбавьте обороты или я не буду рассматривать вашу кандидатуру, — Киан вспомнил предупреждения Льена. Он не желал видеть перед собой наглую выскочку, но, с другой стороны, кажется он сильно перегнул палку с требованиями, желающих устроиться к нему на работу не было, — Ладно, приходите в офис, я посмотрю на вас.

— Да, я уже за дверью стою, и я знаю, что только я вас устрою.

Киан положил трубку и удивленно уставился на дверь. Ему нужна была тихая девушка, незаметная. Он не потерпит в офисе нахалку и болтушку. Желательно, чтобы она была немая, но такой дефект может вызвать подозрение.

Дверь открылась, и он увидел на пороге невзрачную девушку в сером бесформенном платье, которое доходило ей до середины икры. Она была похожа на бочку, маленькую и круглую. Признаки женственности под мешковатым платьем не проглядывались. Да уж, эта, наверное, подойдет. Киан был высоким и стройным. Он встал из-за стола и подошел к незнакомке. По его понятиям она была коротышкой, она едва достигала его плеча. Он оценивающе посмотрел на нее сверху вниз и скептически сморщился. Некрасивая, непривлекательная, все, как он хотел. Девушка на него не смотрела, она в это время рассматривала его офис. Почему-то вид дивана для нее был важнее, чем внешность будущего босса. Пауза за тянулась. Киан не спешил. Наконец девушка перевела взгляд на него.

— Здравствуйте, меня зовут Молия Воронцова. Молия — ударение на первый слог, пожалуйста.

— Интересное имя. Если брать краткий вариант, это Моль? Не обидно так зваться?

— Я пришла на работу работать, а не мое имя обсуждать. Молия и точка. Ваша шутка стара, как мир. Коммент не остроумный, отстойный, для школы, возможно, покатит. Только я уже девочка взрослая. А вас как зовут?

— Киан.

— Иностранец? Чем занимается ваша фирма? Вы не дали никакой информации на сайте.

— А вам не все равно? Вы будете просто пыль протирать и кофе делать.

Киан сел за стол и еще раз посмотрел на девушку. Она ему начинала действовать на нервы. Слишком много говорит. Любопытная. Внешность действительно никакая, ни фигуры, ни лица. Одно слово — бесцветная моль. Уродливое платье балахоном, темно русые волосы зачесаны в тугой хвост, даже глаза не разобрать какого цвета, то ли грязно-зеленые, то ли светло-карие. Нет косметики на лице. Постаралась, смыла. Именно то, что ему нужно. Но вот гонор, как быть с ним? Его не устраивала характерная и вредная помощница. Может дать ей шанс? А если она не только любопытная, но и умная? Будет нос совать куда не нужно и когда не нужно. Это еще хуже, чем глупая.

— Молия, присаживайтесь, это письменный тест, пройдите его, если для вас это не сложно.

— Сложно, я глаза лечу, напрягать мышцы сейчас не могу, мне нельзя читать. Потом пройду.

— У вас еще и зрение плохое?

— Это временно. А что, для варки кофе и уборки офиса особые знания нужны? Вы же явно указали в объявлении, что мой IQ вас не интересует. Чем ниже, тем лучше? Я вам подхожу, я плохо училась в школе. Можете померить мой рост и объём талии, пропорции идеальны, все как в вашем объявлении. Присмотритесь внимательно — я не крашусь и не ношу туфли на каблуке, раздражать вас не буду, — девушка подошла ближе и задрала ногу. Действительно на ней были ужасного вида старомодные туфли на маленькой платформе и телесного цвета чулки. Киан поморщился. Затем он присмотрелся и принюхался, духами в кабинете не пахло, формально все соответствовало его требованиям, но что-то было неправильным в поведении соискательницы на работу. Девушка была напористой, она не тушевалась и не терялась под его тяжелым взглядом. Она вела себя непринужденно. Она продолжала рассказывать о себе, точно не чувствовала его убийственную энергетику.

— Я пунктуальная и аккуратная. На звонки отвечать я смогу. Да, и я не болтливая. Сейчас я просто нервничаю, поэтому много говорю.

Киан еще раз оценивающе посмотрел на единственную претендентку и поморщил нос. Ну надо же такой невзрачной родиться, а может это результат неряшливости?

— И вы точно не пользуетесь парфюмом?

— Нет, у меня аллергия. И шампуни использую все без отдушки. Никаких искусственных ароматов. Я полностью разделяю с вами это пожелание. Если честно, я поэтому работу не могу найти, всюду резкие запахи, я задыхаюсь от них, — здесь Моля не врала, у нее был с рождения обострённый нюх. От резкого химического запаха она могла и сознание потерять. Но вот, что касается пунктуальности и не болтливости — это она конечно соврала, время для нее было чужой нелюбимой величиной, она с ним не дружила и на часы смотрела редко. Опаздывать она любила, причем абсолютно не переживала из-за этого. А когда она нервничала, то болтала слишком много, например, как сейчас. Но это не значило, что она не умела хранить тайны и раздражала своих знакомых опозданиями, нет, она умела быть собранной и сдержанной, если от нее этого требовали обстоятельства. Ну, почти всегда.

Киан подозрительно посмотрел на девушку. Он тоже задыхался от обилия резких запахов вокруг. Здесь они совпадали во взглядах. Это было странно, как и то, что она не прогибалась под его взглядом, хотя он специально нагнетал тяжелую энергетику в комнате. Девушка это чувствовала, капельки пота появились на ее лбу, но взгляд она не отводила. Требовались смелость и внутренняя сила, чтобы так открыто ему противостоять даже несколько минут. А может это просто глупость? Наконец, девушка не выдержала и неосознанно сделала несколько шагов назад, чтобы сесть на самый дальний стул в просторном кабинете. Киан не удивился. Умница, действует инстинктивно, чем дальше от него, тем ей легче дышать и двигаться. Ей неприятно было находиться с ним в комнате, но она его абсолютно не боялась, в отличие от других людей. Это было необычно.

— Ну что же, а маленькая зарплата вас не смущает? Вас устраивает сумма?

— Ну так я не перетружусь, я ведь могу своими делами заниматься во время работы? Это предполагает маленькая зарплата.

— Да, только рабочее место покидать не рекомендую. И никакого шума, вы умеете быть невидимой?

Моля улыбнулась, все последние годы она только этим и занималась. Что ж, с этим требованием она справится лучше всего. Просто работа мечты.

— Да, я знаю, как быть незаметной. Хорошо, я согласна, меня все устраивает. А теперь главный вопрос. Приставать не будете? Я сразу предупреждаю, у меня парень есть, большой и сильный.

Киан подавился от неожиданности и закашлялся, это звучало так нелепо, что он уже начал сомневаться в адекватности девушки. Глупая, но не до такой же степени. Неужели она не отдавала себе отчета, что выглядит, как чучело рядом с ним? Льен его правильно предупреждал, девушки здесь странные, неадекватные.

— Да это шутка, расслабьтесь, это я так, тестировала вас. Проверяла.

— Меня?! — Киан не сдержался, встал и начал медленно приближаться к девушке. Она его заинтриговала своей смелостью. Он захотел ее рассмотреть поближе.

Молия ловко отскочила к двери и почему-то закрыла глаза. Ей не хотелось, чтобы незнакомый мужчина вторгался в ее личное пространство и даже смотрел на нее. Ей хотелось уйти. Все было неправильным — его реакция на ее глупую шутку, его мрачный взгляд, пробирающий до костей и даже его стройное мышечное тело и длинные черные волосы. Такая внешность больше подходила артисту или спортсмену, но не вписывалась в стандартный набор бизнесмена. А уж она перевидала за свою жизнь начальников всех мастей. Почти каждые несколько месяцев она устаивалась на новую работу, а потом со свистом с нее вылетала. Она не годилась для непринужденного флирта с боссами, не умела прогибаться, кокетничать, льстить, делать милое личико и язык держать за зубами. И вот сейчас она тоже не знала, как разрядить обстановку, которая накалялась. Она уже поняла, что сболтнула лишнее. Ну кто знал, что у мужчины напрочь отсутствовало чувства юмора. Это плохо. Он не понимал шутки. С ним будет тяжело сработаться. Ее шансы на теплое местечко в офисе с большим диваном таяли с каждой минутой затянувшегося молчания. Это было странное собеседование. Она даже немного приоткрыла входную дверь, чтобы быстро убежать без объяснений, но в последний момент остановилась. Ей так не хотелось ехать домой, что, выбирая из двух зол, она приняла решение остаться. А вдруг он маньяк? Нужно бежать. Или повременить?

— Я сглупила насчет теста, просто, когда я нервничаю, начинаю тупить, глупости говорить, мне очень нужна это работа. Киан, простите, пожалуйста. Язык мой-враг мой. Обещаю вас уважать и впредь молчать.

— Я дам вам шанс, Молия. Но на будущее — думайте, что говорите. Я ваш босс, а вы здесь никто. Я люблю тишину, не забывайте об этом. И не терплю тупость в любом ее проявлении.

— Да я понятливая, не нужно два раза повторять. Больше вы от меня и слова не услышите.

— Вот и хорошо. Ваше рабочее место в приемной. Вы приняты. Можете идти работать.

Киан заперся в своем кабинете, оставив свою новую секретаршу в одиночестве и задумчивости. Обычная девушка сразу бы влюбилась в своего красивого босса и тихо страдала, вздыхая за своим рабочим столом, но Моля мыслила другими категориями. Офисные романы ее не интересовали. Ее мысли витали не в розовых сопливых облаках, а имели более приземленное направление. Она думала, где сегодня провести ночь. Ее соседка по квартире собирала гостей для очередной разгромной вечеринки в стиле амазонок, поэтому возвращаться домой она не хотела. Вечеринки обычно затягивались до утра, переходя в обычную попойку. Моля вздохнула. Ее соседка, Алька, была не исправима. Хорошо, что работа подвернулась не пыльная. Может, даже и получится в офисе переночевать. Диван есть, что еще нужно. Проситься к знакомым на ночлег не хотелось. Она была неприхотлива и умела приспосабливаться к любым жизненным условиям. Все, что ей нужно было — это ее светлая голова, ноутбук и личное пространство вокруг. Новая работа полностью удовлетворяла эти требования. Офис был чистым и располагал широким кожаным диваном. Замкнутый нелюдимый начальник, занимающийся своими делами — был просто ее несбыточной мечтой. Лучше бы он вообще не выходил из своего кабинета и не пересекал ее территорию. Если она его не интересовала, как женщина, то он ее вообще никак не интересовал. Он для нее был такой же человек — невидимка, как и она для него. Их взаимодействие было формальным и все они уже друг про друга выяснили.

Отличный день. Все ее тайные желания сбылись. Киан остаток дня провел в кабинете, где у него имелся туалет, ванная и комната отдыха. Вышел он в приемную только к вечеру. Ровно в семь часов вечера, перед уходом из офиса, он вспомнил, что у него сидит в соседнем кабинете секретарша.

— Молия, вы свободны, можете идти домой.

— Кофе, чай, хотите я задержусь, чтобы сделать уборку?

— Я не чувствую, что в помещении есть пыль.

— А я чувствую, я весь день чихала. Я могу помыть полы без дополнительной оплаты.

— Хорошо, сделайте влажную уборку, только в мой кабинет не заходите, это приказ. Как только уберете, закроете офис. Вот ключ. А вам можно доверять? — Мужчина неприятно прожег дырку на ее лице, выискивая подводные камни. Молия держала оборону. Не на ту напал. Взгляд мужских черных глаз разбивался о ее туповатый вид недалекой офисной клуши. Она старательно изобразила полное отсутствие серого вещества в голове, но при этом ее взгляд выражал щенячью преданность. Хорошее сочетание, все боссы любят такой набор ингредиентов, желая видеть в своих секретаршах длинноногий полногрудый планктон без стоящих внимания извилин, но планктон должен быть исполнительным без претензий на самостоятельные решения. Вот вам, все, как заказывали. Ноги, конечно, не длинные, зато с покорностью все нормально. Главное не переборщить.

Глаза девушки цвета болота в серый ненастный день перестали выражать даже зачатки интеллекта. На минуту она отключила все свои мыслительные процессы, оставив только страстное желание бороться с пылью. Босс оценивающе наблюдал за ее лицом, особенно за хлопающими ресницами.

— Вы мне можете доверять, я же ваша секретарша, а значит помощница во всех делах, — Молия считала сомнение на неэмоциональном лице босса. Неужели он ее раскусил? Ее спонтанная ночёвка на работе висела на волоске, — Киан, может вы не знаете, но пыль может привести к приступу аллергии. В офисе грязно, здесь сплошные бактерии. Я все уберу закрою офис и поеду домой. Все будет Ок.

— Хорошо, держите ключ, завтра жду вас ровно в девять утра, минута в минуту. И никаких запахов на теле. Косметику не терплю.

— Я помню, это и мое правило. Никаких запахов. Идеальная работа. Девять утра. Все шикарно.

Киан ушел. После его ухода, неуклюжая секретарша вдруг ожила и радостно закружилась по комнате. План сработал. Она выспится в тишине и плевать ей на Алькину вечеринку. Неудобный офисный диван сегодня превратится в кровать.

Проснулась Молия в пять утра. Сходила в свой маленький туалет, где не было даже раковины, чтобы умыться. Покрутилась по комнате и, не долго думая, решила обследовать все помещения в офисе. Она не собиралась специально нарушать приказ босса, но ей так хотелось принять душ и почистить зубы, что она готова была на все. Она все сделает аккуратно, Киан и не заметит. Она знала, что в хороших офисах у директоров в кабинетах имелись целые апартаменты с душем, комнатой отдыха и даже отдельной кухней. Все, что требовалось, это проникнуть в кабинет босса и обследовать все подсобные помещения. Она еще вчера заметала, что Киан не закрыл свой кабинет на ключ. Думал, что он ее так напугал и она не осмелится его ослушаться? А зря, Моля была не в меру любопытная и чересчур отважная. Она сразу сообразила, что мужчина, не терпящий резких запахов, просто обязан был иметь в кабинете ванную комнату с душем. Сначала она вспомнила про свое обещание навести порядок и наведалась в крошечную комнату с ведрами, тряпками и швабрами, где обнаружила торчащий из стены кран. Она помыла свою приёмную, которая действительно оказалась пыльной и грязной, а потом с чувством выполненного долга, начала пробираться в кабинет нелюдимого босса. Странно, что он оставил его открытым. Может там камеры стоят, и он просматривает дома записи? А может это просто проверка? Да плевать, это плохо, конечно, вылететь на второй день работы, но ходить грязной, это еще хуже.

Она сомневалась лишь секунду и в конце концов решила, что она не совершит преступление, если помоется в чужом душе. Пусть ее уволят, зато она уйдет домой чистой. Ночь прошла не на холодной улице и за это спасибо. Глупо звучит, по-детски, но такова ее жизнь, и она к ней привыкла.

— Молия, вы уже здесь? Но сейчас 8.45, вы не пунктуальны, я же вас предупреждал!

— Привет, босс! Это принципиально?

— Да, слова имеют значение. Время тоже. Но кажется не для вас.

— Хорошо, я исправлюсь, хотела, как лучше. Вот, пришла пораньше.

Киан зашел в свой кабинет и сразу почувствовал слабый запах новой секретарши в каждом уголке комнаты и не только. Влажные стенки душевой кабинки говорили о ее физическом вторжении даже в его ванную комнату. Девушка мылась в его душе. Он ослушалась его приказа. Человеческая глупость так же губительна, как и ум. В кабинете раздался телефонный звонок. Ему пришлось отвлечься от изучения ванной комнаты.

— Да, добрый день, хорошо, я тебя жду.

Киан был раздражен. Ему предстоял неприятный разговор, а его силы истощились.

— Молия, зайдите ко мне.

Девушка неслышно зашла в кабинет. Она умела передвигаться незаметно.

— Вы нарушили мой приказ! Я запретил вам заходить в мой кабинет. Но вы не только зашли, но еще и воспользовались моим душем. Это отвратительно. Вы не прошли проверку, вы не пунктуальны, не исполнительны и слишком любопытны, вы не умеете выполнять приказы.

— Я уволена? Можно так не кричать, у меня разболелась голова.

— Да, вы уволены, но вам придется задержаться, если хотите получить оплату за день работы в офисе, — Киан знал, почему у девушки разболелась голова. Это он так воздействовал на нее.

— Сейчас вы встретите гостя, дождетесь, когда он уйдет, а потом потрудитесь покинуть мой офис. Я вам заплачу после его ухода.

Девушка смотрела в окно и молчала. Все случилось, как она и представляла. Ничего нового.

— Вы молчите? Вам нечего сказать? Я так и думал. Вы еще и несообразительны.

— Вы должны мне за два дня работы. Еще неизвестно, когда ваш гость покинет офис. Я часы считать умею.

— А вы еще и мелочны, ваша наглость запредельна, хорошо, вы получите свои деньги, — Киана бесила наглость девушки. Он не понимал, зачем он пошел на поводу у Льена и взял себе помощницу.

— Это все? Я не буду оправдываться, я согласна со всеми пунктами ваших обвинений, я могу идти на свое место?

— Да, идите.

Она вышла из кабинета. Вот она — свобода выбора в действии. Платить за все, даже за чужие вечеринки. Пора привыкнуть и смириться. Никто же ее не заставляет насильно жить с Алькой и терпеть ее ночные закидоны. Сама согласилась. Квартплата маленькая, соседка не вредная, почти нормальная, не цепляется и не скандалит, пока не выпьет. А пьет она не так уж и часто, больше по выходным.

Терпеть неурядицы Молия привыкла уже давно. Можно сказать с детства. Она философски подходила ко всем неудачам, безденежью и неустроенному быту.

В офис зашел представительный мужчина средних лет. Одет он был с иголочки. Лишь мельком взглянув на секретаршу, он прошел в кабинет босса, даже не поздоровавшись. Взгляд у него был недобрый.

— Молия, принесите кофе, две чашки, — Киан тоже был не в духе. Ему предстояло решить спор между ссыльными. Но делами ему не хотелось заниматься.

— Хорошо.

Она отвлеклась от своего ноутбука и занялась кофе машинкой. Жаль покидать офис. Он идеально подходил для нее. Она занималась частными переводами и ей нужна была спокойная обстановка для работы. Можно было работать дома, но активная соседка не давала ей сосредоточиться, постоянно устраивая слишком веселые вечеринки. Алька прибывала в поиске мужа и все встречи со своими бойфрендами, она называла судьбоносными. Во время этих загулов, Моля предпочитала исчезать из квартиры. Ее впечатлительная натура не выдерживала секс марафоны своей соседки. Соседи возмущались, вызывали полицию, но Алька была неисправима.

— Господа, ваш кофе, еще пожелания?

— Спасибо, вы пока свободны.

Киан даже не взглянул на свою секретаршу. Его лицо было непроницаемым. Он был занят изучением документов, которые ему принес гость. Молия тихо вышла из кабинета. Она была похожа на тень. Ее никто никогда не замечал. Ей это нравилось. Она была довольна своей незаметной жизнью. Переводы большие деньги не приносили, но она не жаловалась. Зато ей было интересно жить. Ее непробиваемый оптимизм держался на ее живом характере и на увлечениях, на которые она тратила все свои скопленные деньги. Она была историком и обожала древние артефакты. Несколько раз в год она ездила в научные поисковые экспедиции, с такими же фанатами древностей, как и она сама. Найденные старинные артефакты тщательно изучались, а потом сдавались в музеи. Выездные кампании держались на голом энтузиазме и любви к истории. Молия была незаменимым специалистом. Ее редкая квалификация позволяла ей расшифровывать старинные манускрипты и заниматься переводом книг. Ее коньком был древнеславянский язык, так же она неплохо разбиралась в церковно-славянском и конечно в ее любимой латыни. Для нее мертвые языки были живее всех живых. Они были ключом к старым письменам, которые никто не мог прочесть. У нее было два преданных друга, которые разделяли ее авантюрные интересы. Филька — веселый и болтливый профессор истории, с которым она когда-то работала в университете и Макс, мужчина крайне нелюдимый и неразговорчивый, о котором мало что было известно.

К сожалению, Моля могла месяцами не встречаться со своими друзьями. Они были фанатами путешествий и любителями древней истории, больше их ничего не связывало. Они объединялись, когда готовились к очередной исторической экспедиции. Это происходило не так часто, как хотелось бы друзьям. В основном операции срывались из-за отсутствия денег. Иногда нужно было время, чтобы проверить достоверность информации. Идеальный расклад наступал, когда экспедиция носила заказной характер. Обычно это происходило, когда появлялся богатый спонсор, владеющий конфиденциальной информацией о кладе. Он полностью оплачивал поход, брал на себя все расходы, интересуясь лишь конечным результатом. Моля и ее друзья-авантюристы, любители древней истории, получали гонорар за поход, а также редкую возможность прикоснуться к этой самой истории, к ее загадкам и тайнам, а заказчика ждал в конце пути результат — в виде бесценных или очень ценных сокровищ. Так случалось не всегда. Иногда их ждал полный провал, что, не смотря на все усилия и тщательную подготовку, случалось чаще, если быть честными. Клады могли оказаться подделками, а карты поиска могли быть липовыми. Но за провал заказчик тоже платил, неся организационные расходы. Такие были условия контрактов. Подделок хватало среди мира артефактов. Молия запросто вычисляла новоделы, ее острый ум, знания, а иногда просто интуиция, помогали ей в работе. Особенно хороша она была в псевдостаринных текстах. Здесь ей не было равных. Подделку она распознавала легко. Ну и Филя был не промах. Не зря он руководил кафедрой истории в престижном вузе и был очень популярен среди студентов коллег. У него были энциклопедические знания, к которым, как прицеп с грузом прилагался капризный профессорский характер.

Моля включила компьютер и продолжила переводить древний текст. Работу нужно было выполнить срочно, заказчик нервничал, посылая угрожающие эсэмэски. Она вздохнула, до конца встречи босса у нее осталось мало времени, нужно было форсировать перевод. Она не заметила, как пролетело время, часы показывали уже двенадцать часов дня. Она встала, сделала себе чай и порывшись в тумбочке, обнаружила шоколадное печенье. Ей нужно было поесть сладкое, чтобы подпитать мозг. Неожиданно из кабинета выскочил гость с перекошенным от злости лицом. Он нервно хлопнул дверью, даже не попрощавшись. Затем появился Киан. По его лицу нельзя было прочесть ничего, но девушка заметила лихорадочный блеск черных глаз.

— Молия, теперь вы уволены окончательно, покиньте немедленно мой офис.

— Немедленно? А до конца рабочего дня можно посидеть? Ну пожалуйста, — она сделала такое приторно милое лицо, что аж самой стало противно.

— Нет. Уходите.

— Хорошо, я подарю вам свою зарплату, можете мне не платить.

— Что? А вы упрямая, вас выгоняют за несоответствие, а вы еще и торгуетесь. Где ваша гордость?

— Гордость у меня есть, но сейчас не время ее показывать. Киан, позвольте мне посидеть в вашем офисе еще час. Мне нужен интернет. Вы меня не услышите, я буду нема, как рыба. Ну, пожалуйста.

— Даю вам час, это компромисс, на который я редко иду.

— Вы очень добрый человек, Киан, ваша щедрость просто не знает границ.

Съязвив, Моля уставилась в компьютер, она занялась переводом, полностью игнорируя присутствие в приемной уже бывшего босса. Ей нужно было за час закончить работу над текстом, но это было просто непосильной задачей. Киан стоял удивленный перед столом секретарши, которая уставилась в экран и больше не обращала на него никакого внимания. Такое пренебрежение его озадачило. Он стал внимательно разглядывать девушку.

«Слишком самоуверенная и независимая, что это? Беспочвенный идиотизм, безразмерная наглость — не похоже, что тогда? Знает себе цену? Но что в ней может быть интересного, ценного?» — он пытался разглядеть хоть что-нибудь достойного внимания в неприметной внешности, но ничего не видел. Он потер виски. У него гудела голова, но он пробился и услышал в чужой голове древнюю латынь. Текст был сложный, многоярусный.

Наконец он рассмотрел то, что она скрывала. Теперь он был уверен в правильности своего решения. Умная секретарша ему не нужна. Чем быстрее он от нее избавиться, тем лучше.

Наступил вечер. Моля размяла задеревеневшую спину. Можно было собирать вещи и уходить из офиса. Босс забыл ее выгнать через обещанный час, наверное, уснул. Она закончила перевод, отправила заказчику файл и теперь ждала обещанный гонорар. На телефон пришло сообщение. Деньги поступили на карту. Заказчик был доволен. Можно было сваливать. Но почему-то ей захотелось последний раз увидеть босса, просто так, попрощаться по-человечески. У нее не было претензий к нему, сама виновата, что он ее уволил. Но не хлопать же дверью, как всякие неприятные типы. Да и подозрительно было, что помешанный на пунктуальности босс, не проконтролировал ее уход из офиса. Она постучалась в кабинет. Тишина. Не услышав ответа, она тихонько открыла дверь и зашла сама. В комнате никого не было, но дверь в комнату отдыха была приоткрыта.

— Киан, спасибо за работу, всего вам хорошего, я уже ухожу, — ответ не последовал. Было это странно. Неужели он действительно заснул? Молия не собиралась сдаваться на пол пути. Что-то ее тревожило. Она покашляла, затем потопталась на месте, но все-таки не ушла. Как-то неспокойно было на душе. В кабинете стояла мёртвая тишина. Что он там такое делает, что даже не может ей сказать «до свидания, проваливайте»? Ей нужно было увидеть мужчину, просто попрощаться и уйти со спокойным сердцем. Громко, топая, она направилась в комнату отдыха босса. Киан лежал на полу посреди комнаты. Его кожа была совсем бледной и безжизненной. Моля подбежала к нему и пощупала пульс на шее. Вроде живой. Но пульс был слабый. Она попыталась его растормошить. Но мужчина не реагировал. Казалось, что он был без сознания.

— Киан, очнись! Босс, это я, Молия! Ты жив? — мужчина не реагировал, девушка еще раз проверила пульс, — Жив, это радует. Потерял сознание, доработался до чертиков, а вот если бы я ушла? Так и чувствовала, что что-то не то. Слушай, босс, а может тебя отравили? Но это не я, клянусь! Блин, попала, сейчас вызову скорую. Потерпи!

Она потянулась к телефону, но не успела набрать номер. Мужчина открыл глаза и еле слышно произнес:

— Не звони, иди отсюда, мне просто нужно выспаться. Я страдаю бессонницей.

— Ты не можешь уснуть? Фу, а я уже испугалась. Ну, тогда просто спи. Не буду мешать. Я слышала о такой болезни. Не переживай, я подежурю рядом, спи, Киан.

Они вдруг перешли на «ты», как старые приятели. Теперь она не была его секретаршей. Она была его знакомой.

Молия увидела, что мужчина отключился. Она принесла с дивана подушку, положила ему под голову, затем сняла с него туфли и накрыла его пледом. Потом она закрыла офис изнутри и пристроилась на диване. Перевод ее утомил. Она устала и хотела спать. Голодный желудок урчал, недовольный печеньками и конфетками. Но ничего, она потерпит, не впервой голодать. Если мужчине станет хуже, она будет рядом. Не в ее правилах было бросать больных и слабых на произвол судьбы, даже таких противных заскорузлых сухарей, как ее бывший босс. Теперь он был не босс, а просто человек, которому нужна помощь.

Через несколько часов Киан очнулся. Была уже ночь. А ведь Льен его предупреждал. Здесь все не так, как дома. Он должен чаще спать, нельзя двигаться несколько дней без отдыха. Ночь — для сна, день для работы. Ничего, постепенно он втянется в человеческую рутину. Поднявшись, он осмотрелся. Кто-то снял с него обувь и заботливо укрыл. Этого еще не хватало. Неужели секретарша? Он же ее выгнал. Нет, этого просто не может быть, если она дотрагивалась до его кожи, то он найдет в офисе или на улице ее холодный труп. Киан подскочил. Он присмотрелся и разглядел, что девушка преспокойно спала на его диване, живая и невредимая. Он слышал ее дыхание. Если она жива, значит она не прикасалась к его коже. Можно было вздохнуть с облегчением. На девушку ему было наплевать, но вот возиться с трупом и привлекать к себе внимание полиции ему не хотелось. Он посмотрел на часы. Сколько он проспал?

— Молия просыпайтесь, идите домой, вы были уволены двенадцать часов назад.

— А, Киан, так сейчас же ночь, неужели ты выгонишь меня? Транспорт уже не ходит. Я до дома не доберусь. А на такси у меня денег нет. Притворись джентльменом, хоть на одну ночь. Да, и мы уже на ты перешли. Забыл? Я на тебя не работаю. Просто по дружески, дай поспать.

— Хорошо, можешь до утра поспать, и все, больше никаких одолжений. Я не занимаюсь благотворительностью.

— Ага, споки, босс. Бывший.

Как ни в чем небывало, девушка повернулась на другой бок и заснула. Ей так хорошо спалось в тишине офиса. Коммунальная квартира подождет. Завтра она вернется в свой личный ад.

Киан побродил по офису. Делать было нечего. Домой ехать он не хотел. Он еще раз посмотрел на спящую девушку и подумал, что сделал неправильный выбор при подборе секретарши. Девушка была упрямая, твердолобая, сама себе на уме, да еще и умная. Сумела его провести, прикинувшись простушкой. Ну не использовать же свои способности, чтобы сканировать мозг каждой встречной дурочки? Достаточно и его взгляда, хотя он ничего не понял в первый день их общения. Да и не сильно, конечно, старался. Закрытая девушка, замкнутая, абсолютно нечитаемая. Глаза не прозрачные, мутные, может у нее линзы? Тогда все бы стало на свои места и вернуло ему понимание ситуации. Его предупреждали, что люди врут и изворачиваются, причем делают это все, и не только ради своей выгоды. Просто порода такая людей на земле. Гиблое место. Не зря сюда ссылают преступников. Ничего, год пролетит быстро, он должен понести наказание, и это — не самое страшное и гадкое место во вселенной. Всего лишь год, и он вернется к своей прежней жизни.

Молия проснулась в отличном настроении. Соскочив с дивана, она быстро оценила обстановку.

Босс уже проснулся, пришел в себя и нервно ходил по своему кабинету в ожидании ее пробуждения. Его лицо, как всегда, было каменным и не читалось. Понятно, она вмешалась в четкий распорядок жизни педанта. Ну ничего, ей нужен только душ, и она навсегда исчезнет из этого офиса. Комплект нижнего белья и зубную щетку с пастой, она всегда носила с собой, так как не знала, где ей придется ночевать в следующий раз.

— Доброе утро, Киан, ты как? Можно я приму душ и сразу же убегу, ты меня больше не увидишь. Никогда. Я клянусь.

— Нет, я и так потерял время, ожидая, когда ты проснешься. Мы попрощались еще вчера днем, но ты присосалась, как пиявка.

— Хорошая шутка, но не смешная. Пиявки пьют кровь, а я лишь скушала все печеньки, которые нашла в офисе. Дай мне пять минут, я же почти спасла тебе жизнь. Тебя могли ограбить, убить, напасть на офис, а я за тобой присматривала. Офис заперла и охраняла твой сон. Ну, пожалуйста, дай мне принять душ и почистить зубы.

— Ты унижаешься, ради душа? Самой не противно?

— Нет, ради чистого тела и хорошего настроения, мне ничего не жалко. Я заботилась о тебе всю ночь, следила за твоим состоянием, глаз не сомкнула. Ты мне должен пять минут горячей воды.

— Ты врешь, ты спала так крепко, что я мог просить о помощи, кричать, но ты бы не услышала.

— А ты и не просил. Сам сказал, чтобы я никуда не звонила, я и расслабилась. Так что? Черная неблагодарность — это твой стиль жизни? Я готова за душ еще убрать и твой кабинет, а уборка в комнате отдыха — это мой тебе бонус. Еще раз потеряешь сознание — тогда оценишь чистоту вымытого пола. Или предпочитаешь валяться на грязном полу? Посмотри на свои черные брюки, ты их испачкал. Они в пыли.

Киан криво улыбнулся впервые за все время, ну и заноза. Ради достижения своей цели девушка пойдет на все. Таких он уважал. Почему он решил, что она моль? Имя сбило, да и глаза, что-то с ними не так.

— Один честный ответ на мой вопрос и душ твой. Только не ври мне.

— Хорошо, принимаю вызов.

— Ты носишь линзы?

— Да, а как ты догадался? Несколько лет никто не замечал, ты — первый. Надо же, наблюдательный.

— Душ твой. У тебя есть пять минут и выметайся из моего офиса.

Киан вышел на улицу. Ему захотелось подышать свежим утренним воздухом. Был уже ноябрь и утро не жаловало теплом. Солнце даже не пыталось пробиться через свинцовую пелену осенних туч. Пахло хвоей и упавшей листвой. Он специально выбрал для офиса здание рядом с лесополосой. Пусть далеко от центра города, зато здесь можно дышать полной грудью. Природные натуральные запахи его не раздражали, а наоборот успокаивали. Почти как дома, который так далеко. Он еще раз подумал о девушке, которая мылась в его душе. Она смогла добиться своего. Такая настойчивость вызывала уважение. Зачем она носит линзы? Из-за плохого зрения? Или она знает то, что знает он — по глазам можно узнать о человеке все, что он скрывает. Линзы мешают. Это барьер. А что может скрывать от посторонних людей такая неприметная девушка? И зачем ей это нужно?

— До свидания, босс, приятно было с тобой познакомиться, надеюсь больше не встретимся, шутка, — Молия последний раз взглянула на мужчину. Он даже на нее не смотрел. Он казался таким холодным и недоступным в своем высокомерии, как статуя ледяного бога. Высокий, красивый с длинными черными волосами. Редкая порода мужчин. Да, что-то в нем было загадочное и волнительное. Может взгляд? Жесткий, оценивающий, проникающий под кожу. Молия вздрогнула, отвернулась и не дождавшись прощальной фразы, пошла к остановке. Ей больше не хотелось рассматривать мужчину, для которого она была бесцветной молью. Ей никогда не нравились красавчики, разбалованные женским вниманием. Все они были надменными выскочками, высокомерными павлинами, привыкшими, что женщины падают перед ними на колени, давясь слюной. А если еще и богатый? Нет, это не для нее вариант. Ей такие знакомства не нужны. Несмотря на красоту, Киан не казался ей обаятельным и приятным, его красота не грела, и даже не притягивала, а скорее охлаждала и морозила, уничтожая на корню все желания.

Моля села в автобус, а ее мысли все продолжали крутиться вокруг фигуры бывшего босса. Даже, если он и не был бабником. Он все равно ей не нравился. Они были из разных миров. Он ей напоминал хищника. Кто в здравом уме протянет руку, желая погладить злого хищника? Даже если это будет самый красивый и породистый зверь в мире? От Киана шла неприятная энергия, он излучал агрессию. Он даже не пытался казаться приятным. Для такой чувствительной девушки, как она, находиться рядом с властным жестким мужчиной, желающим подчинить себе все пространство вокруг, было некомфортно и даже опасно. Моля ощущала то, что другие не чувствовали и всегда доверяла своим инстинктам. Хоть она и не боялась Киана, но он ей не внушал ни капли доверия. Его красота была мрачной и пугающей. Они бы никогда не сработались.

Моля переступила порог квартиры и стразу почувствовала Филькин одеколон. Она прошла в свою комнату и увидела профессора, спящего на ее кровати.

— Филька! Вставай давай! Тебе, что дома не спиться? Ты что разлегся на моей кровати? Алька, как всегда, убежала куда-то и тебя закрыла в квартире? Ты опять все проспал. Не квартира, а проходной дом. Чем ты ночью занимаешься? Красивым студенткам лекции читаешь? И почему ты не на работе?

— Молька, привет, не тараторь, я не сплю, а думаю. Я уже думал не дождусь тебя. Да какие студентки, я уже старый. Дело есть, серьезное, тебе понравится.

— Ты давно меня ждешь? Значит дело интересное. У меня уже руки начинают покалывать и чесаться. Я в предвкушении. Рассказывай.

— Да часа два тебя уже караулю, телефон твой выключен, а Мальвина сказала, что ты не ночевала дома. Ты что, старушка, решила свою соседку перещеголять? В загул ушла? У тебя кто-то появился?

— Филька, ты знаешь, что это не по моей части. Алька тебе не сказала, что я две ночи не ночевала дома, или она даже не заметила? Ладно, последние новости — меня взяли на работу и уже уволили, так что я свободна, как птица, поэтому выкладывай. Не томи. Что-то интересненькое? Куда летим на этот раз?

Филька или Феликс Владимирович, как его звали сотрудники и подчинённые, был заведующим кафедры истории и философии в очень престижном московском университете. Когда-то они с Молей работали вместе, так и сблизились и вроде, как и подружились. Встречались они не часто, по большей части в экспедициях или, когда готовились к ним. Если Молия была специалистом в старинных текстах, то Филька разбирался во всем остальном, также он был поставщиком ценной информации и мозгом их группы. Он разрабатывал все детали операций, покупал билеты, бронировал гостиницы. После удачных походов, он занимался реализацией найденных реликвий, артефактов, пристраивая их в музеи или в частные коллекции.

— Ну, так что у тебя? Филечка, рассказывай, у меня уже свербит во всех местах от любопыства.

— И у меня тоже, три месяца не выезжали, совсем заржавели. Ждем Макса, он скоро приедет, без него нельзя, обидится.

— Все, как всегда, вот зачем нам этот балласт, возомнивший из себя специалиста по древностям? У него даже образования никакого нет. Трех слов связать не может. Зато руки распускать и лупить всех вокруг, это запросто.

— Зато у него мышцы есть, целая гора мышц и очень даже хорошо, что он драться умеет. Ты чего на него взъелась? Этот балласт спас тебе жизнь год назад. Забыла? А копать, кто будет? Ты что ли, посмотри на себя. А палатки, кто понесет, провизию? Или может я, профессор, с моими учеными степенями? Боже, Молька, у тебя что-то с телом случилось, ты раздулась и стала квадратная. Что это? Я только сейчас заметил. Ой-ой-ой! Ты заболела? Это заразное?

Филька на всякий случай отодвинулся подальше.

— Ну ты и наблюдательный, Филя, не прошло и десяти минут, как заметил. Это конспирация. Я обмотала все тело поролоном, чтобы под стандарты босса подходить. Представляешь? Чуть не задохнулась в этом костюме.

— А что, такие стандарты бывают? А грудь, где твоя шикарная грудь?

— Все на месте, не переживай. Я ее немного утянула, чтобы не привлекать внимания. Ты же помнишь моего прошлого озабоченного начальника?

— Это тот, который тебя чуть не изнасиловал?

— Да, если бы не Макс, то пришлось бы мне туго. Только Макс не понимает, когда нужно остановиться, у него тормоза отсутствуют напрочь. Ты бы видел, что он сделал с этим хреном лысым, мне даже жалко его стало. Мне пришлось телефон сменить, чтобы он меня не вычислил, хорошо, что я оформиться официально еще не успела. Он бы меня убил. Поэтому я на Макса такая злая. Он вообще не думает. Просто бьет и все. Я теперь хожу и оглядываюсь. Телохранителей лысого боюсь. А вот Максик ничего не боится.

— Молька, ну ты и штучка, не знаешь, что от тебя ожидать. Не хотел бы я такую жену иметь. Сама Макса натравила на своего начальника, а потом его еще и балластом обзываешь. Он же тебя всегда защищает, оберегает, возится с тобой в походах.

— А как я могу называть человека, который вместо мозгов использует только свои кулаки? Я его просто попросила меня до работы проводить, чтобы начальник увидел, что у меня парень есть, большой и страшный. А Макс избил его до полусмерти. И телохранителей его тоже избил. Все валялись в отключке.

— Тебе не угодишь. Он так твою честь защищал.

— Хорошо, пусть будет высокопрочный непробиваемый мышечный балласт, плохо поддающийся контролю.

— Ну ладно, проехали. Все равно без Макса рассказывать не начну. Молька, а я уже забыл настоящий цвет твоих глаз. Сколько ты ещё эти жабьи линзы будешь носить?

— Филя, ты же знаешь, что мои глаза делают с мужчинами. Буду носить, сколько захочу. Я не желаю ничего менять в своей жизни и в своей внешности. Или ты забыл? — Моля грозно посмотрела на профессора, тот вздохнул. Как говориться и хочется, и колется.

— Помню, зачем нам это, уже проходили.

— Да, незачем, я ценю тебя, Филя, ты мой друг и дорожу нашими отношениями, но границу мы установили много лет назад и хватит об этом. Что было, то прошло. Линзы не сниму.

— Ага, бабулю твою, каргу старую, всю жизнь помнить буду. Чуть не обделался со страху, когда ее увидел. Непростая она была, еще та ведьма, постаралась с генами, много чего тебе передала. И хорошего и не очень.

— Бабушка не была ангелом, но и черной магией не занималась. Она меня воспитала, и я ей благодарна.

— Да знаю, знаю. Она о тебе заботилась. Моля, только ты вот извини за прямоту, но я не понимаю, почему ты не пользуешься своими женскими талантами. Тебе бы линзы снять, прическу сделать, одеть тебя, как человека, ты же красавица! Я-то помню тебя шесть лет назад, когда ты к нам на кафедру устроилась на работу, все же сохли по тебе и я не исключение. А потом твоя бабка померла и что? Ты вдруг в монашку превратилась, поникла вся, скукожилась, спряталась в свою раковину, как будто свет в твоей душе погас.

— Филя, не преувеличивай. Я такая же, как и была.

— Балахоны стала носить, как сектантка какая-то, хвостик дурацкий придумала. Смеяться перестала. Вот и начали тебя все сторонится, ты странная стала, Моля, замкнутая. Я подозреваю, на тебя так смерть бабки повлияла. А имя, ну зачем она тебе такое имя дала? Вредная старуха. Всю жизнь тебе искалечила.

— Не говори то, о чем не знаешь. Так нужно для моего же счастья, это родовая ветвь, а я лишь отросток на ней. Не мы управляем всеми делами, все давно без нас решено. Ну а в остальном ты прав, Филя, бабуля мне силу давала, поддержку. Не стало ее, я совсем потерялась, хотя я даже не плакала на ее могиле, все и так заранее знала. Мы даже готовились вместе к ее смерти. Представляешь?

— Странно звучит. Ты это никому не рассказывай.

— Ага, но, когда все случилось, я ощутила потерю. Мое горе, оно как будто во внутрь меня ушло, погасило оно меня. Но от судьбы не уйдешь. Я это точно знаю.

— Ну, а если взбрыкнуть, если против пойти?

— Мама пошла против судьбы и где она сейчас? Ты мне того же желаешь?

— Нет, прости, я так, ляпнул, не подумав.

Феликс замолчал. Он был историком и знал много такого, что было нелогичным, необъяснимым. Бабушка Мольки запрограммировала судьбы своей дочери, а потом и внучки еще задолго до их рождения, и против этих родовых программ идти было нельзя. Старуха обладала тайными знаниями, не доступными простым людям. Звали ее Лия. Она была сильной ведьмой. Дочке она дала имя Олия, и та должна была продолжать ее ведьмовское дело, но женщина отреклась от своего дара, захотела жить, как все простые люди. Вышла замуж, уехала в город, родила девочку, которую заботливая бабуля при рождении нарекла Молией, и стала заниматься семьей. Сначала ничего не происходило. Олия воспитывала дочку, полностью отказавшись от ценностей своего ведьмовского рода, которые она не принимала. Даже имя себе в паспорте поменяла на Ольгу, но продолжалось это не долго. Сначала у нее испортились отношения с мужем, но это было лишь первой ласточкой. Муж не хотел заниматься ребенком. Он ждал мальчика, а родилась девочка. К Ольге он тоже относился плохо. Они ссорились и скандалили. Ольга попыталась помириться с мужем, но у нее ничего не вышло. Они развелись. Дальше было хуже. Однажды она почувствовала недомогание. Значение этому она не предала. Но с каждым днем ей становилось все хуже и хуже. Бывший муж к тому времени втихомолку продал квартиру своих родителей, где еще жила Ольга с дочкой, и забрав деньги, улетел в поисках счастья в Австралию. Ольга осталась одна, без жилья и без поддержки, с проблемами со здоровьем. Она прошла обследование, но врачи ничего не обнаружили. Женщина была абсолютно здоровой. Просто беспричинно усыхала. Не зная, что делать, она поехала на поклон в деревню к матери. Та была не просто ведьмой, а деревенской целительницей. Она помогала всем без исключения, и свою дочь, какой бы она не была родовой отступницей, просто обязана была поставить на ноги. Старая ведьма осмотрела дочку, провела ритуалы, и сразу вынесла приговор — нарушение родовой программы по женской линии. Она еще раз объяснила непутевой дочке, что их род очень древний и за всю историю накопил достаточно архетипов. Это были сгустки энергии, привязанные к женщинам рода, они являлись побочным эффектом от проведения различных древних ритуалов. И если жить против течения, отброшенные души могли блокировать новый жизненный путь таких ведьм, как Лия или ее дочка и внучка. Родовые отношения были очень сложные и в них не было свободы и права выбора. Вернее, свобода была всегда, но конец был очевиден. Можно было получить поддержку и силу рода, его благословение, а можно и пинок под зад в виде проклятия.

Ольга не желала иметь ничего общего со всеми своими умершими родственниками. Она начала борьбу за свою жизнь. Оставив свою десятилетнюю дочку в деревне с бабкой-ведьмой, она вернулась в город. Она долго лечилась, ходила по врачам. Ей было не до дочери. Прошло еще несколько месяцев, и она сдалась. Демоны ее победили. Она совсем слегла. Но к дочери она так и не приехала. Она уже знала, чем все закончится и не хотела, чтобы девочка подросток видела, как медленно умирает в агонии ее глупая мать. Ольга сгорела за четыре месяца. Она была абсолютно здорова, медицина не могла ей помочь ничем. Родовое проклятие висело над несчастной женщиной, как меч, медленно, капля по капле, забирая у нее жизнь. Она умерла от неизвестной болезни, полностью обессилив и сдавшись жестокой судьбе. Ее тело привезли в деревню. Моля похоронила мать на деревенском кладбище с царским спокойствием. Она отличалась даже в детстве взрослой рассудительностью и считала бунтарский дух матери проявлением упрямства и эгоистичности. Ее мать думала только о собственном счастье, забыв, что несет ответственность и за свою дочь.

Отец Моли был жив и здоров, только проживал он теперь в Австралии. После развода он улетел на далекий континент и стал работать инженером в одной быстро развивающейся фирме. Он сделал за несколько лет хорошую карьеру, а также, обзавелся новой семьей и новыми детьми, четырьмя приемными и одним своим ребенком. Теперь у Моли было пятеро сводных братьев и сестер. Естественно, еще одна девочка подросток в такой большой семье была не нужна. И бабушка взяла на себя все вопросы по воспитанию внучки. Она оформила документы на опеку и официально стала для Моли ее опекуншей. Бабуля заботилась о внучке, как могла, она обучила ее древним славянским языкам, привила любовь к истории. Латынь девушка выучила уже в университете на филологическом факультете, хотя многие заклинания на латыни знала с детства. Она училась и работала, так как денег не хватало ни на что. Жили они бедно. Когда Моля получила диплом о высшем образовании, бабуля уже умерла. Она успела передать внучке все тайные знания и была довольна прожитой жизнью. Ведьма Лия умерла тихо во сне, в день, который и предсказывала. Молия спокойно без лишних эмоций похоронила бабулю. После этого она осталась совершенно одна. Был друг Филя, но у него была своя жизнь. Как мог он поддерживал ее, но вокруг него крутилось столько женщин, что он физически не мог всем уделять внимание и о Моле вспоминал лишь в связи с очередной экспедицией. Еще был друг Макс. Но с ним все было сложно и не однозначно. Их отношения никогда не переходили в близкие.

Когда Молю сократили в институте, где она работала лаборантом, она была на грани отчаяния. Но Филька ее не бросил. Это он ей стал подкидывать шабашку с переводами, сводя с «нужными» людьми. Денег хватило только, чтобы оплачивать комнату и питаться. Соседки по съёмной квартире постоянно менялись. Кто только не жил в соседней комнате. Алька была даже не самым плохим вариантом, хотя и очень шумным. Моле она показалась по началу доброй и отзывчивой. Соседка любила погулять, но этот порок был не самым страшным в человеческом обществе. Моля подстраивалась под Алькино расписание и обеих такая жизнь в коммунальной квартире устраивала. Алька платила вовремя, продукты не воровала из холодильника и квартиру убирала в свое расписание, а главное, она не лезла к Моле с расспросами, считая ее неинтересной нудной ботанкой. Альке некогда было интересоваться чужими историями, да и в ее красивой голове никакая информация надолго не задерживалась. Моле это очень подходило. Она не желала ни с кем делиться своими историями, которые могли шокировать любого простого обывателя, вроде ее соседки. Жить рядом с потомственной ведьмой желающих не было. В свою жизнь, Моля пускала только Феликса и иногда Макса. Эти двое мужчин были членами ее команды, и они должны были знать хоть что-то друг о друге, так как их походы иногда имели осложнения и даже были опасны. Чувство надежного плеча рядом, на которое можно было положиться, помогало в сложных ситуациях. После экспедиций троица разбегалась и в реальной жизни не была по-настоящему дружна. Каждый жил своей жизнью и оберегал свое личное пространство даже от членов их маленького братства авантюристов-кладоискателей. Макс был самой темной лошадкой из их команды. Чем он промышлял в жизни никто из друзей не знал и не интересовался, особенно желание пропало после того, как друзья увидели его в деле. Макс мог убить человека, не задумываясь.

Случилось это год назад. Они тогда путешествовали по Кавказу. У них были координаты места в лесу, где предположительно находился курган древних скифов. Филя случайно наткнулся на своей кафедре на старинные русские письмена и притащил их Моле для перевода. И вот тогда они обнаружили, что в некоторых манускриптах указывалось точное место захоронения знатного скифского вождя. Быстро собрав экспедицию, они двинулись в поход, не забыв прихватить с собой Макса. Добравшись до места, они наткнулись в лесу на опасного конкурента. Как информация попала в руки черного копателя-конкурента было неизвестно. Может это было просто совпадением, а может информация о кладе была не эксклюзивной и повторялась в нескольких источниках. Но так уж совпало, что, когда они прибыли в горы, в нужном месте в лесу уже работал сумасшедший поисковик-одиночка. Он жил в лесу не один месяц и копал курганы круглосуточно. И в один прекрасный день он действительно нашел в одном из многочисленных захоронений золотые фигурки животных и пластины с мифологическими изображениями богов. В тот день он совсем сошел с ума от радости. И меньше всего он хотел пускать на свою, как он считал территорию, чужаков. Так случилось, что Молия и Феликс первыми пришли на место раскопок. Это было в горах далеко от поселений людей. Совершенно случайно Макс в тот момент отлучился по своей нужде. Моля и профессор, безоружные, они стали легкой добычей для бандита. Черный копатель подкрался к ним сзади. Сначала он ударил Феликса по голове лопатой. Профессор упал оглушенный. Молю он просто вывел из строя, нажав ей на шее какую-то точку. Она потеряла сознание и рухнула на землю. Затем он завязал им руки и скинул в пустой курган. Оказывается, он копал его много месяцев. Они были без сознания, но живыми, когда черный копатель стал закидывать их землей. Он хотел их заживо похоронить в скифском кургане. Макс их тогда спас. Они были без сознания и не видели, что происходило. Но судя по ранениям и синякам на теле Макса, драка была не шуточная. В ход пошли не только кулаки, но и ножи. В конце концов Макс перерезал горло нападавшему и скинул его тело в разрытый курган. Он вытащил из ямы своих полуживых друзей и вызвал по рации полицию. На допросе все трое убедительно соврали, что нашли уже мертвое тело в яме, присыпанное землей. Полицейские разбираться не стали. Дело закрыли, так как убитый оказался вором рецидивистом, числившимся в розыске несколько лет. Феликс позвонил на свою кафедру и доложил об исторических реликвиях, которые они нашли в палатке черного копателя. Для Молии и ее команды важен был поиск артефактов, а не их идентификация. Описью сокровищ занимались уже другие специалисты.

— Привет Макс, ты вовремя, без тебя совет мудрейших не начинаем.

В комнату вошел высокий рослый мужчина с квадратным подбородком и прической «ежик». У Макса были светлые волосы и серые глаза. Выглядел он, как всегда, великолепно. Его огромные мускулы бугрились под одеждой. Он сразу занял все пространство в маленькой комнате. Толстый маленький профессор с лысеющей головой на его фоне совсем потерялся. Но Филя, не страдал юношескими комплексами и знал себе цену. Находясь в одной комнате с ярким представителем мужской породы, он нисколечко не переживал. Он знал, что такое харизма. И пользовался ей на сто процентов. Женщины его обожали, не смотря на лысину, маленький рост и круглый живот. Не всем быть альфа-самцами. Феликсу Владимировичу, заведующему кафедры престижного вуза и очень уважаемому человеку в определённых научных кругах не только в России, но и в Европе, не пристало сравнивать себя с другими мужчинами, тем более, если сравнения были не в его пользу. Поэтому он просто сел на диван, чтобы не давать наблюдательной Мольке лишний повод для проведения ненужных параллелей. Сравнения между двумя мужчинами были просто неуместны.

— Привет Моля, привет Филин. Что интересного? Наблюдаю вспышку познавательной активности на лице профессора, сейчас кто-то лопнет от переполняющего его желания рассказать своим друзьям о новой находке.

— Лопну, и не одни раз, — Фильку прорвало, — Все оплачено! Деньги есть и на билеты на самолет, и на аренду жилья и на личные расходы, ну и главный бонус нас ждет, когда мы найдем объект. Вы счастливы? Все как мечтали? Собираем чемоданы?

Моля внимательно посмотрела на профессора, она его знала, как облупленного и почувствовала подвох. Что-то было не так. Слишком уж Филька мягко стелил.

— Ну что ты так смотришь, Молька, разглядываешь, проткнешь мне сейчас лоб своим взглядом. Хватит свои ведьмовские штучки на мне испытывать, мы же договаривались? Что еще не так?

— А я ничего и не делаю, ты сам себя выдал, на воре шапка горит. Слышал о таком? Чего ты так разнервничался, ты что-то скрываешь? Филя, а ну посмотри на меня. Что у тебя глаза забегали? Выкладывай все начистоту.

Макс тоже почувствовал фальшь, витающую в воздухе, но промолчал. Он тоже хорошо знал Филина не велся на его красивые слова, помня, как тот умеет языком чесать — не подкопаешься, звания не просто так раздают в институтах. Филя был талантливым оратором. Мог любого убедить в своей правоте. Макс так говорить красиво не умел, поэтому предпочитал молчать.

— Ладно, порадовались, а теперь маленькая ложка дегтя. Идеального ничего не бывает.

— Как всегда, я так и знала.

— А как ты хотела, Моля? За все нужно платить. За удовольствие — тем более. Экспедиция предстоит сложная, так сказать удаленная, но интересная.

— Короче.

— Поедем на Соловецкие острова.

— Куда? На Соловки? Филя, а ты не попутал время года? Сейчас не лето.

— Ну и что? Острова! Моля, ты мечтала на островах побывать. Ну не Мальдивы, конечно, а Соловки. Очень даже хорошо, что зима на носу, туристы не будут под ногами мешаться, а то вечно любопытничают. Просто нужно быть готовыми к непростым погодным условиям. Лед уже стал на Белом море, а это значит, что можем там застрять в экспедиции из-за сложных метеорологических условий, но это только если циклон помешает нашему частному самолету взлететь. Зато клиент щедро оплатит нам все дни пребывания на острове, он ждать не намерен до весны. Дело срочное! Хочет сейчас получить артефакт или хотя бы информацию о нем. Рассчитываем на неделю, ну а там как Бог даст. Довольны? Не вижу счастья в глазах.

— Филя сядь. Не гони, нужно подумать. Моля, а ты погоду не можешь нам хорошую наколдовать? — Макс прищурился, он еще взвешивал все за и против, не желая принимать поспешное решение.

— Нет, этим у меня бабушка занималась, а я ничем таким не балуюсь. Я еще не созрела для ритуалов и вообще у меня специализация другая.

— Какая? Мужиков привораживать? Угадал? — Макс прищурился. Он знал, что девушка ни с кем не встречается. Но это и было странно. Сто раз он пытался ее расколоть, но она ничего ему не рассказывала. Профессору она доверяла больше.

— Не твое дело, Макс, не лезь, это не твоя история. Ты из другого мира. Мужики меня не интересуют, когда нужно будет, тогда и найду себе мужа.

— Да все это хрень собачья — твои ритуалы, колдовство. Рассчитано на хлюпиков. Скрытная ты, Молька, как с тобой на остров ехать? Зачем нам женщина в экспедиции, если только не…

— Заткнись, думай, что говоришь, а то я быстро твое желание на корню срублю, — Моля надулась. Она хоть и угрожала, но никогда бы не стала такие ритуалы проводить. Тем более со своим другом, который ей спас жизнь.

— Что думаю, то и говорю, — Макс прощупывал почву. Он никому не доверял, рассчитывал в жизни только на себя. Он всегда сомневался, перед каждым походом его одолевали подозрения. Ведьмовская внучка была в этом списке первая. Но каждый раз он соглашался идти с ней в экспедицию, в глубине души, думая, что она настоящая ведьма и что она его привораживает. Это его заводило. Прямых доказательств у него не было. Как раз наоборот. Как он не пытался затащить Мольку в пастель, ничего не получалась. Она была холодна и недоступна. Значит она не по этой части была. Бабы ему никогда не отказывали и всегда оставались довольны. Но правда была в том, что несмотря на сомнения, пустить ее одну в экспедиции он тоже не мог. Поэтому каждый раз бесился и докапывался. Ведьма она и есть ведьма. Ничего не понятно. Но что-то с тобой делает.

— Да ты на себя посмотри, что мы о тебе знаем-ничего, сам скрытный, ничего не рассказываешь, строишь из себя агента спецслужб, а мне еще что-то говоришь. Думаешь я хочу забираться в глушь с таким, как ты?

— Начинается, — Филя закатил глаза, — никуда мы не поедем, нет команды, нет экспедиции. Я — ваш мозг, и я могу точно сказать, что это я с вами не собираюсь никуда ехать. Вы меня, друзья, коллеги, не впечатляете. Только ссорится можете. Вы оба — балласты.

— Что? — Молия и Макс перестали цапаться и уставились на Феликса.

— Что слышали, неприятно звучит, уши режет? Привыкли, что я вам дифирамбы пою. Ой, какой ты Максик крутой, куда же без тебя? А ты, Молечка — такая тонкая впечатлительная натура, а как у тебя интуиция развита! — Филя соскочил со стула, — а кто меня оценит, весь мой труд? Привыкли на всем готовом выезжать. Может в этот раз я и без вас обойдусь. Только деньги на вас тратить, да потом делиться с вами. Почему я вам должен отдавать две трети от заработанного? Где справедливость? Я должен все деньги сам делить. Сколько захочу, столько вам и заплачу.

— Вот знала, Филька, что ты жлоб, но, чтобы такой? Усомниться в нашей компетенции и преданности после всех походов? А как же дружба? — Моля аж подпрыгнула.

— А причем здесь дружба? Я про деньги говорю. Вы меня не дооцениваете.

— Что ты хочешь услышать? Сам, что ли не знаешь, что ты из нас самый умный и начитанный? Но это ничего не значит, когда угрожает реальная опасность. Ты нужен нам, а мы-тебе. Ты один ничего не найдешь, не раскопаешь и вообще на пол пути сбежишь. Потому что будешь сомневаться и все взвешивать. Так и бросишь на полпути начатое. Мы нужны тебе.

— Моля, ты забыла, Филя же у нас любит цену набивать. Хочет почувствовать себя великим комбинатором. Доставь удовольствие другу, может смилостивиться и проценты нам добавит, — Макс моргнул девушке. Моля умела и яд пустить и медком растелиться.

— Филeчка, ну ты же без нас не сможешь. Мы, конечно, пешки против тебя, короля, но в операциях и пешки тоже нужны, иначе, кем ты будешь командовать? Мы тебя очень ценим, особенно твое умение торговаться с клиентами и все организовывать, да мы бы были уже в глубоком минусе со всеми накладными расходами, если бы не ты. Ты один нас двоих стоишь. Это чистая правда. Но ты и нас пойми, едем втроем, значит и прибыль на троих поровну будем делить. Так Макс?

— Только так и никак больше. Равные доли у всех. Или я выхожу из игры.

— А это значит, — Моля продолжила уже другим тоном — что мы признаем твои заслуги, но на компромисс не пойдем, и твоей жадности прорости и дать корни не позволим. Все, я высказалась. Феликс Владимирович раскраснелся, понемногу сдавая позиции. Сам он, конечно, не отважится бы поехать в экспедицию, но ему так не хотелось делиться деньгами.

— Филин, всех денег не заработаешь, не будь жлобом, ты же хороший человек. Ты же сам всегда нас на путь истинный наставлял, идеи нам высокие проповедовал, цели ставил. Сколько раз мы из-за тебя государству сдавали артефакты, а ведь могли в простых мародёров превратиться, черных копателей, но ты нам не давал, — Макс обнял совсем расчувствовавшегося профессора, — Филин, ты же наша нравственность и наша совесть. Когда не думаешь о деньгах.

Макс Говорил правду, Феликс действительно делал все их походы крестовыми, на великих идеях держалось их общество любителей исторических артефактов. Все то, что они находили, они отдавали музеям, институтам и все благодаря профессору. Ну, кроме случаев, таких, как сейчас, когда появлялся заказчик с конкретным заказом и большими деньгами. Но вот именно в такие моменты Филю и переклинивало. Деньги ему застилали глаза.

— Ну ладно, я согласен, что без меня вы бы совсем пропали и пропадете, здесь талант нужен, — профессор сменил гнев на милость, а жадность на голый расчет, по которому выходило, что никто ему не уступит свою долю, поэтому нужно было смириться с равноценными компаньонами, но он бы ночь не спал, если бы не попытался пободаться за деньги.

— Я — мозг нашей кампании. Но если быть честным, то без тебя, Макс, я бы не отправился к черту на рога. Ты же как стена, наша защита, что мы с Молькой без твоей силы? Так, историки, филологи-теоретики, книжные черви, которым надоели кабинетные стены. Сколько же раз ты нас спасал? Не сосчитать. А сколько ты всего копал, поднимал, двигал, выдалбливал, носил? Ой, Максик, как вспомню… Мы бы не добрались не до одного артефакта без тебя. Так бы и ходили вокруг да около, да облизывались.

— Конечно, читать книги на диване, а потом устраивать дискуссии на научные темы и брызгать умными словами, может каждый, а вот когда нужно поработать мышцами — что-то нет желающих.

Макс улыбнулся, каждый раз он предлагал перед походами сходить друзьям в тренажерный зал или хотя бы посетить скалодром. Нет, не хотят, говорят, это не их конек. Просто лентяи, не хотят трудиться, тело напрягать. Им, видите ли, трудно. А потом ноют в походах, что устали, что все болит и отваливается.

— Мы бы поработали, если бы у нас с Молечкой эти самые мышцы, которых у тебя в избытке, имелись, но так уж случилось, что мы головой больше работаем, чем другими местами, да и слава Богу, без наших знаний ты бы тоже далеко не продвинулся. Мы тебя дополняем.

— Хм, каюсь, иногда вы попадаете в точку. Но знания — это лишь представления, они не заменят реальных людей рядом. Моля, не обижайся, хочешь колдуй, хочешь-нет, я все равно не верю в твои чудачества. Ты правильно сказала, вся эта хрень не для меня, потому что я из другого теста слеплен, из реального, — Макс обнял по-дружески девушку, — но без тебя поход не поход, ты как мост между мной и Филином, уравновешиваешь нас, что ли. Гибкость в тебе есть и смекалка. И не бесишь ты меня, как другие бабы. Вернее бесишь, но не все время. Да и башка у тебя светлая, вон сколько всего знаешь, мне даже один язык не осилить за всю жизнь.

— Максик, ну ты и подхалим, ты тоже на меня тоже не дуйся, я все про тебя давно знаю, без подробностей, конечно, я так низко не падаю, чтобы в чужом белье копаться. И не переживай, я за тобой не следила, мои наблюдения носят общий эмпирический характер, но их мне достаточно. Я тебя впустила в свою жизнь, я доверяю тебе и Филе, как себе, и это не случайность. У меня больше друзей нет.

— А я вот точно знаю, что мы нужны друг друга в экспедициях и это здорово, — профессор расплылся в улыбке. На его щеках появились обаятельные ямочки.

Все трое обнялись и мир наконец восстановился. Всем нужно было выпустить пар, а потом почувствовать собственную значимость в чужих глазах. Этот ритуал не менялся несколько лет и означал он только одно — все они были согласны на новый поход и их переполняла решимость найти очередной артефакт. Но и не это было самое главное, возбуждал сам процесс, поиск, неопределенность. Даже возможная опасность щекотала нервы. Кто же откажется от такого интересного путешествия вдали от города и цивилизации?

— Моля, а как у тебя дела с работой? Нашла что-нибудь стоящее, помощь нужна? — Макс переживал за подругу и не одобрял ее скитания по офисам. Он не понимал почему ее постоянно увольняли, хотя иногда она и сама уходила. Но ему некогда было вдавался в подробности.

— Нет, помогать не нужно. Все прошло, как всегда. Я нашла работу и меня тут же уволили.

— Может мне разобраться с твоим нанимателем? Он к тебе приставал? — Макс нахмурился.

— Нет, это я не выполнила его приказ. Сама виновата. Босс был очень крутой. Такой красавчик. Он даже не смотрел в мою сторону, — девушка рассмеялась, — мы с ним не сошлись характерами. Я нарушила две его главные заповеди. Не суй нос куда не надо и будь пунктуальна. Я почти два дня продержалась.

— Ну, это антирекорд, — Макс был рад, что Молю уволили, он не хотел видеть рядом с ней никаких мужчин. Особенно красавчиков.

— На самом деле я проработала полтора дня, а остальное время я незаконно просидела на своем рабочем месте. Босс был так занят, что не успел меня выгнать вовремя. Это хорошо, что меня уволили. Теперь я могу спокойно готовиться к экспедиции и отпрашиваться не придется. Макс, а ты ничего не замечаешь?

— Нет, а что? Ты перестановку в комнате сделала?

— Понятно, проехали, чего добивалась, то и получила.

— Филин, я что-то не то сказал? — Макс повертел головой, — все стояло на своих местах. Убитая мебель в комнате не менялась годами.

— Макс, дружище, даже я — человек науки, заметил, что, наша подруга стала квадратной и плоскогрудой.

— Это как? — Макс оторопел, уставившись подозрительно на девушку.

— А так, ты просто в ней женщину не видишь. А ты присмотрись, она на талию поролон намотала, а груди бинтами затянула, чтобы не вырисовывались. Вот и стала квадратной.

— Это зачем еще? — Макс нахмурился. Он не любил много думать и догадываться.

— Конспирация, у нее внедрение было в секретную фирму, без поролона никак, — Феликс улыбнулся, иногда Макс его просто поражал своей недалекостью и, так сказать, узкопрофильностью.

— Молька, тебя никто не обижал? Ты это сама на себя напялила или кто заставил?

— Сама, сама, спать захочешь в тишине и не то напялишь. Так нужно было. Идите уже, скоро Алька придет. Максик, ты живым не выйдешь из квартиры, это точно. Она без боя не сдастся.

Профессор тоже засуетился и направился к двери, бубня что-то себе под нос. На самом деле он думал о будущей экспедиции.

— Убегаем, убегаем, твоя Мальвина мертвого достанет. Руки у нее просто, как у воровки — ловкие и быстрые, лезут незаметно во все мужские места. Так вот честь и воруют у порядочных мужчин.

— Ага, и заставляют эти места подниматься без спроса у этих порядочных мужчин. Видела уже, увольте от просмотра, мне эротики хватает и без ваших пришибленных выражений на лицах, когда Алька проходит по коридору и трясет перед вами грудью. Одни кабели вокруг, правильно бабушка говорила.

— Твоя бабка — закомплексованной старушкой была и воспитала неправильно внучку. В современном мире все намного проще, чем ты себе представляешь.

— Пока Филя, иди вслед за Максом, я от тебя уже устала. До встречи.

Девушка закрыла дверь и улыбнулась. Если бы ее друзья знали, как бабуля в молодости любила мужчин. Алькины шалости были детской забавой, по сравнению с бабушкины заходами и приключениями. Деревенская ведьма крутила всеми мужиками в округе, как хотела. Озабоченная Алька была просто одуванчиком против нее. У ведьм не было принято скрывать свои сексуальные желания. Не существовало запретов или границ дозволенности. Настоящая ведьма всегда должна брать то, что хочет, не думая о людской молве и предрассудках. Вот почему Моля решила носить линзы и ограничивать свою природу. Как только она почувствовала, что ее сексуальность проснулась и мужчины не дают ей прохода, она тут же приняла меры. Она не такая, как бабушка. Может потом, когда она встретит своего мужчину, она закончит свое женское затворничество, но не раньше. Сейчас ей интересно было жить и так. И секс ей пока был не нужен. Бедная бабуля, наверно в могиле переворачивается, внучке 26 лет, а она еще девственница. Это кому рассказать — все в роду обхохочутся, ведьма-девственница. Но все было не так просто. Моля знала, если в ее жизни появится мужчина, которого она полюбит, ей придется заняться тем, что ей дано по судьбе. Все ее магические способности и знания проснуться, забурлят, и начнут переливаться через край. Ей придется отдавать людям часть себя, заниматься ведьмовской практикой, иначе магия может поглотить ее рассудок. Но что толку от знаний, если ты не можешь ничего изменить. Девушка упорно избегала секса и мужчин. Она не желала становиться ведьмой. Все тянула. Ей так хотелось пожить обычной жизнью. Вот такой, как сегодня, когда друг любит и ценит тебя в любом виде, не замечая твоих недостатков и не зацикливаясь на твоей сексуальности. Когда ты не чувствуешь себя куском привлекательного мяса, а знаешь, что ты можешь больше. Макс даже не обратил внимание на ее изменившееся пропорции тела. С одной стороны, это радовало. Друзья не оценивали ее по внешности, но вот с другой стороны — может она переборщила и ее любовь пройдет мимо нее? Может нужно уже дать ведьмовской красоте расцвести? Но тогда она могла потерять друзей. Макса уж точно. Он всегда к ней неровно дышал, хотя и скрывал. Она это чувствовала. В любом случае друзья любили ее такой, какая она есть. Они не видели в ней женщины, а лишь подругу. Не заметил ее привлекательности и мужчина с черными глазами, Киан. Какое странное и одновременно красивое имя. Для него она была пугалом. Почему она его вспомнила? Откуда он приехал? Говорил свободно без акцента. Имя такое необычное. И сам он какой-то странный. Плохо спит, страдает бессонницей. Может у него с нервами не все в порядке? Не похоже. Какие девушки его привлекают?

Моля оборвала себя на ненужных пустых размышлениях. Она открыла окно и проветрила комнату. Друзья, как всегда, забыли, что она не переносит резких запахов, даже дорогие мужские духи ее раздражают. А вот Киан тоже не любит сильные запахи. Тьфу, вот засел в голове и как его оттуда вытащить?

Она разделась. Сняв с себя весь маскарад, она вдруг обнаружила, что на руке не хватает кольца. Когда она купалась в душе офиса, то забыла на раковине серебряное кольцо, подаренное бабушкой. Вот черт! Это была самая плохая новость за последнее время. Нужно было срочно ехать и забирать кольцо. О чем или о ком она только думала, когда так беспечно забыла ценный бабушкин подарок? Спешила, чтобы уложиться в пять выделенных ей минут. Нет ей прощения. Нужно возвращаться в офис. Срочно!

Она снова оделась, отбросив ненужный уже поролон и пулей вылетела из дома. Она никогда ничего не теряла, так уж была устроена. Потерянное кольцо было плохим знаком, очень плохим. Ее ждали неприятности, это уж точно. Первый звоночек, бабушкино предупреждение, чтобы была начеку и не расслаблялась. Она неслась в офис, как угорелая, молясь, чтобы Киан еще не уехал домой. Через полтора часа она, наконец, добралась до заветной двери и сделав глубокий вдох и выдох, вошла в помещение.

— Молия, что ты здесь опять делаешь? Мы же попрощались? — Киан внимательно оглядел запыхавшуюся раскрасневшуюся девушку. Он не пропускал деталей. На ней был надет черный свитер в обтяжку и джинсы. И она была совсем не похожа на толстушку, выкатившуюся из его офиса несколько часов назад, — Что с тобой произошло? Как ты так быстро похудела?

— А это? Ерунда.

Киан недоверчивым взглядом обвел силуэт резко постройневшей девушки. Джинсы плотно облегали ее соблазнительные бедра, а обтягивающий свитер с большим треугольным вырезом давал полное представление о красивой женской груди четвертого размера. Узкая талия уравновешивала красивые пропорции. Все женщины в роду Молии имели прекрасные фигуры, иначе просто и быть не могло. Женские прелести передавались из поколения в поколение вместе с магическим даром обольщения.

— Привет, Киан, не хотела тебя беспокоить, дело в том, что я в твоем душе забыла фамильное кольцо, не мог бы ты мне его вернуть? Это очень ценная для меня вещь.

— Еще раз спрашиваю, что с твоей фигурой? Курс липосакции? Что ты с собой сделала? Откуда у тебя появилась грудь? — мужчина ее не слышал. Он рассматривал ее красивую полную грудь.

— Ага, за час выкачали весь жир с боков. И груди вставили. Ну ты тоже хорош, веришь всему, что видишь. Что заказывал, то и получил. Это просто был костюм, как на маскараде. Пришлось включить фантазию. Любой каприз за ваши деньги. Отдай кольцо, и я испарюсь.

Киан понял, что девушка его обманула. Провела вокруг пальца, ловко придумала, ничего не скажешь. Устроила маскарад, чтобы найти работу. Но его это не разозлило, а заинтриговало и даже рассмешило.

— Я отдам тебе кольцо, может быть.

— Это как? Ты что, хочешь забрать мое кольцо? Оно тебе только несчастия принесет, отдай сейчас же, оно заговоренное. Ты не сможешь им владеть.

— Я не собираюсь им владеть, я его временно у тебя забираю. А ты научись следить за своими вещами. Ты меня обманула и поэтому я требую компенсации за моральный ущерб, повернись спиной, — Киан внимательно рассматривал фигуру девушки, оценивая ее, как породистую кобылу, он даже не стеснялся.

— Ты что, хочешь переспать со мной? Шантажируешь?

— Нет, ты меня, как женщина, не интересуешь, даже с твоей новой вызывающей фигурой. Мне просто нужна спутница на один вечер. Так, встреча со старыми друзьями, я как раз сейчас искал девушку из службы эскорта. Ничего особенного, небольшая вечеринка с концертом классической музыки.

— Ты из меня проститутку хочешь сделать? Да ни за что! Еще и друзей позовешь?

— Не проститутку, а сопровождающую. Никакого телесного контакта. Ни с кем, а тем более со мной. В конце вечера я тебе отдам тебе кольцо и надеюсь, что больше ты меня не потревожишь. Тебе нужно будет просто два часа стоять рядом со мной и молчать. Говорить буду я. Ты будешь просто моей красивой вещью. Только на вечер.

— У меня есть выбор?

— Нет. Сначала вечеринка, потом кольцо. Все в таком порядке. У меня нет желания искать новую девушку для компании, ты просто подвернулась вовремя. Встречаемся сегодня вечером, я могу за тобой заехать, где ты живешь?

— Боюсь, что тебе не понравится мой район. Полный отстой. Ты к такому не привык.

— Мне все равно, можешь и сама добираться, только вечеринка будет в старой усадьбе, сто километров от города.

— Ого, нет уж, тогда ты меня заберешь. Записывай адрес.

— Да, и не нужно никаких вечерних платьев. Вот, как ты есть сейчас, так и пойдешь. Только волосы распусти.

— Киан, это ты сам сказал. У меня и так нет вечернего платья. Значит, договорились, я не отвечаю за дресс-код. Если меня охрана не пропустит на вечеринку, то ты меня доставишь домой. Я не собираюсь стоять на улице и мерзнуть, пока ты будешь веселиться.

— Тебя пропустят, я гарантирую. Ты под моей защитой.

— И что это значит, ты что крутой? Чем ты вообще занимаешься и почему тебя так зовут?

— Это тебя не касается, ты лишь эскортница, бесцветная моль, вещь, лишенная права задавать вопросы. Вот и будь ей. Внимательней нужно относится к своим украшениям, кольцо я могу и выкинуть в унитаз.

Моля вспыхнула, но промолчала, собрав всю волю в кулак. Ее и не так унижали в детстве, да и в юности не сильно любили в деревне. Но сейчас не время показывать зубы, сама растяпа.

— Ни Моль, а Мо-ли-я, и даже ни Моля, не забывай. Мы с тобой не друзья и наш выход в свет — это твой шантаж и моя рассеянность, и знай, что я не горю желанием находиться в твоем обществе, впрочем, как и ты. Но правила приличия еще никто не отменял. И еще, у меня очень крутые друзья. Если с меня хоть волосок слетит или я не вернусь домой, ты пожалеешь. Они тебя в пыль сотрут.

— Что еще скажешь? — Киан хоть и выглядел серьезным, но ему было весело. Просто веселиться он не умел. Еще никто так смело с ним не разговаривал.

Девушка развернулась и демонстративно хлопнув дверью, ушла.

«Бабушка, бабуля, что за свинью ты мне подложила…»

Теперь придется идти на закрытую вечеринку и изображать из себя безмозглую куклу среди богатых развращенных деньгами мужчин. Киан будет ее унижать, втаптывая грязь, это и без слов понятно. Даже платья ей вечернего не купил, хоть бы напрокат взял. Жмот! Нужно будет Макса предупредить, так, на всякий случай, чтобы был готов. Если что пойдет не так, ей надеяться было больше не на кого.

Молия ехала домой и все думала о Киане. Она была уверена, что это покойная бабуля все подстроила. Старушка даже с того света крутила ее жизнью, как хотела. Сделала все, чтобы отправить ее на сомнительную вечеринку. Жениха ей решила найти, не иначе. Видно, поперек горла ей даже на том свете стала ее девственность. Так и норовит ее свести с кем-нибудь, подставить. Сильная ведьма, ничего не скажешь. Все по-своему хочет сделать. Ну ничего, она тоже не промах. Посмотрим, бабуля, кто кого.

Девушка упрямо вздернула подбородок. Она никогда открыто бабушке вызов не бросала. Она не была такую глупой, как мать. Но в конечном счете, делала то, что хотела. И даже сейчас Моля была довольна, она жила полной счастливой жизнью, она сумела договориться с родовыми духами. Здоровый компромисс никогда ее не подводил. Успеет она еще ведьмой стать, всему свое время. Ей всего то двадцать шесть лет, разве это возраст?

Когда наступил вечер, Киан подъехал к подъезду, где жила Молия, на шикарном белом Мерседесе. Алька чуть из окна второго этажа не выпала.

— Моль, это что, за тобой?

— Кажется, да, только у него была другая машина, сколько же их у него? Автопарк, не иначе.

— Это кто, твой бывший босс, это который тебя выгнал? А он не хочет и меня еще взять за компанию? Я много пить не буду и есть тоже, даже рот зашью. Моленька, ну возьми меня с собой, — Алька начала лебезить и заискивать.

— Исключено, там закрытая вечеринка и ему нужна только одна девушка.

— Понятно, боишься конкуренции, да я на твоего босса и смотреть не буду, найду себе свободного мужика сама. Только проведи меня на эту вечеринку.

— Алька, давай так, если ему на следующую тусовку девушка понадобится-я тебя порекомендую, а сегодня — извини, мне кольцо вернуть нужно. У меня договор.

— Ладно, облом, придется дома устраивать загул. Скукота. Все надоело.

— Только не это, я же не на всю ночь еду, Алька, ты же обещала! — Молия уже поняла, что ночью ей лучше не возвращаться домой. Куда же она поедет?

— А я и не собираюсь до утра веселиться, так, пару часиков, пока тебя нет. Что плохого?

— Понятно, ну я пошла, не забудь проветрить квартиру и гостей выпроводить. Я ненадолго.

— Иди уже, а то твой босс уедет без своей золушки. И что он в тебе нашел? Тьфу.

Молия села в машину и ахнула. Киан выглядел, как придворный вельможа из прошлой эпохи. Длинный бархатный камзол черного цвета был украшен цветными камнями, из-под него выглядывала белоснежная рубашка со стоячим воротником. Черные блестящие волосы были уложены и зачесаны назад. Девушка не могла отвести глаз от точеного профиля мужчины. Она сидела, как завороженная, разглядывая одежду и прическу бывшего босса.

— Киан, ты не сказал, что мы едим на костюмированную вечеринку. Посмотри, как я выгляжу. Мои джинсы не сочетаются с твоим историческим костюмом. Я ведь историк, я могла бы что-нибудь придумать. Какая эпоха будет представлена? Семнадцатый век или шестнадцатый?

— Поверь, Молия, дело не в том, как ты выглядишь, главное, как выгляжу я. Так что расслабься, ты там никого интересовать не будешь. Ты лишь дополнение к моей персоне, не забывай, что ты вещь, — мужчина даже не посмотрел на покрасневшую девушку, он сосредоточился на дороге, уйдя полностью в свои мысли. Он не понимал, как можно жить в такой помойке. Район Москвы, где он сейчас находился, был дешевым, криминальным и отличался безвкусной архитектурой облезлых однотипных домов, а также близостью промышленной зоны. Казалось, что даже редкие деревья были покрыты пылью и вредными выбросами. Они выглядели хилыми и болезненными. Киан был рад, что ему не пришлось выходить из машины и дышать загрязненным воздухом. Как здесь можно было жить, он не знал. Проезжая мимо переполненных мусорных баков, вокруг которых были разбросаны кучи мусора, он еще раз убедился, как невежественны люди, утопающие в собственных отходах. Ему стало противно, он не собирался еще раз возвращаться в этот район города. Девушку может доставить домой его помощник.

Молия молча натянула на себя ремень безопасности и обреченно вздохнула. Она, конечно, рада быть незаметной, но, чтобы об нее вытирали ноги и превращали в вещь? Нет, такого, она не позволит. Она хоть и бедная девушка с непрестижным лингвистическим образованием и патологической тягой к истории, но еще она и потомок древнего клана ведьм и никто не может втаптывать в грязь ее достоинство, используя, как тряпку для чистки обуви. Ничего, она еще покажет на что способна. Ей бы только кольцо вернуть. Она подулась несколько минут в обиде, остыла и опять принялась разглядывала Киана. Он ее интриговал. Такой необычный, яркий, красивый, как древнегреческий бог. Черные волосы доставали ему почти до плеч и были зачесаны назад. Блестели они так, что позавидовала бы любая девушка. Длинные аристократические пальцы в белых тонких перчатках изящно касались руля. Все жесты были выверенными, элегантными. Киан играл с рулем, красиво перебирая пальцами кожаный чехол. Когда она посмотрела мечтательным взглядом на его губ, откуда-то из далека раздался рассерженный голос, который вернул ее в реальность.

— Ты не туда смотришь, ты лишь эскорт, забыла? Я не объект твоего внимания, не трать зря время. Это деловая поездка, а не любовное приключение. Смотри вперед, а то от твоих мыслей окна запотели.

Ведьма сконфузилась. Неужели она так явно себя выдала, ну и история. Такого с ней не бывало. Обычно она притворялась очень умело. А тут совсем расслабилась, потерялась под непроницаемым взглядом черных мужских глаз. Она посмотрела по сторонам. Замкнутое пространство машины, вот в чем дело. Киан давил на нее всей своей мужской мощью и одновременно притягивал своим безразличием. А запах его кожи? Моля готова была трижды проклясть свое обоняние. Даже закрыв глаза, она чувствовала его естественный аромат, терпкий древесный, заставляющий сердце быстрее биться. В салоне машины стало совсем холодно, даже обогреватель не помогал. Как будто кто-то нарочно хотел охладить ее обостренные органы чувств. Она не чувствовала холод, потому что горела изнутри. Вокруг нее летало облако теплого воздуха. Киан удивленно посмотрел в ее сторону, но ничего не сказал. Так они ехали молча всю дорогу до усадьбы. В салоне машины становилось попеременно то жарко, то холодно, как будто две силы боролись между собой, безуспешно пытаясь взять верх.

Она больше его не разглядывала. Делала вид, что следит за дорогой. Но его образ и так стоял у нее перед глазами, даже если она их закрывала, а виной всему был терпкий мужской запах Киана, он возбуждал ее похлеще любого афродизиака. Это было похоже на наваждение. Все органы чувств были обострены до предела. Все, как предсказывала ей бабушка. Ей нужно срочно начать отдавать свои магические силы, иначе она погибнет. Но что это все значит? Она посмотрела на Киана, который продолжал игнорировать ее присутствие и задумалась. Неужели он тот самый? Тогда все случится уже скоро. Но она еще не готова менять свою жизнь и становится ведьмой. Этого просто не может быть. Только не с ним. Ей нужен обычный мужчина, спокойный, сдержанный, любящий и заботливый. Не одного этого качества она не видела в Киане. Кто-то свыше над ней решил посмеяться. Неужели она мало трудностей прошла в жизни?

— Молия, перестань вздыхать, ты как на каторгу едешь, тебе всего лишь несколько часов придется потерпеть мое присутствие и, пожалуйста, сделай свое лицо более жизнерадостным. Не нужно переживать насчет своего внешнего вида, на тебя действительно никто не будет обращать внимание. Я не вру.

— Если так, то зачем нужно мое присутствие? Я не понимаю. Обычно, такие как ты, хвастаются своими спутницами, но я не смогу добавить тебе очков в твоей ярмарке тщеславия.

— Мне очки не нужны, мне нужно присутствие рядом девушки, любой девушки, даже ты подойдешь.

Она отвернулась, слово «даже» резануло ухо, оно означало, что для непонятных целей Киану подойдет даже такое пугало, как она — плохо одетая, без косметики и ярких помад, невзрачна с бесцветным лицом. Похвально, дожилась. Что же ее ждет дальше? Насмешки гостей? Если бы не кольцо, она бы не сидела в этой машине, а уже бы возвращалась домой. И язык бы за зубами точно не держала. Она бы все высказала.

— Я только не предупредил об одной детали, так, мелочь, мне придется касаться твоего тела. Так нужно, чтобы наши отношения выглядели убедительней. Но я буду касаться тебя в перчатках.

— Это как? Ты будешь меня лапать на глазах у всех в перчатках? Мы об этом не договаривались!

— Нет, Молия, не лапать, а брать за руку, обнимать за плечи, за талию. И ты должна стоять рядом и подыгрывать мне, делать вид, что тебе приятно. Ты не должна убегать от меня, как ненормальная. Просто сделаешь вид, что я тебе нравлюсь.

Девушка зашлась, вот для чего он надел перчатки. Ему даже противно касаться ее кожи. За кого он ее принимает, за жабу? Ну все, скоро ее терпение лопнет. И почему она должна бегать от него? Неужели она в самом деле выглядит, как городская сумасшедшая? Это так он про нее думает?

— Нет проблем, за бабушкино кольцо я потреплю твои прикосновения, как бы мне противно не было. Даже прижмусь в твоей груди, — Киан внимательно на нее посмотрел. Он не хотел никаких сюрпризов, но Моля выглядела не очень здоровой, ее явно лихорадило. На лице появился румянец.

— Не переусердствуй, я не люблю телесных контактов. Мне это не нужно. Будешь делать только то, что я тебе скажу.

— Вот как? Первый раз вижу мужчину, которому это не нужно, ты что импотент?

Киан улыбнулся впервые за всю дорогу. Острый язык девушки его веселил.

— Думай, что хочешь, мне все равно. Но постарайся не строить иллюзии обо мне, как о своем мужчине, машина запотела от твоих фантазий. Этой ночью твои эротические мечты не сбудутся. Они никогда не сбудутся. Мы расстанемся с тобой после вечеринки. Ты мне будешь не нужна.

Девушка готова была провалиться под землю. Не то, чтобы слова Киана ее смутили, нет. Но то, чтобы он читал ее, как раскрытую книгу было выше ее понимания. Он был не только обольстительно красив, но и опасен. Если она влюбится в неподходящего мужчину, она пропала. Это станет ее погибелью. Любой ценой она должна будет получить этого мужчину. Хоть на одну ночь. Только не Киан, только не эта самодовольная ледышка в мужском обличии.

Проехав автоматический ворота, белый мерседес въехал на территорию старинной русской усадьбы. Высокие раскидистые липы первыми встречали всех прибывающих гостей, образовывая своими густыми кронами длинную аллею, которая простиралась вплоть до большой прямоугольной площадки. Они подъехали к старинному двухэтажному особняком с мезонином. Киан остановил машину между центральным входом и многоярусным фонтаном, в центре которого возвышалась потрескавшаяся фигура обнаженной девушки. Фонтан давно не работал и на его грязной водной глади плавали засохшие листья и ветки. Снаружи усадьба выглядела запущенной и явно нуждалась в реставрации. Молия воодушевилась, место было не пафосным, а наоборот, каким-то заброшенным и немного унылым. На этом фоне ее потертые джинсы и потрепанный свитер выглядели очень даже неплохо. Дом казался старым, пыльным, дышащим на ладан. Из дома вышел мужчина в зеленом камзоле. Это был помощник Киана. Элегантным движением он открыл дверцу машины и подал девушке руку.

— Добрый день, сударыня. Меня зовут Матвей.

— Молия. Очень приятно.

Киан не обращал на нее никакого внимания, он молча отдал ключ от машины лакею и прошел в дом, даже не предложив ей проследовать за собой. Моля разозлилась. Высокомерие бывшего босса ее начало бесить и выводить из себя. Она никогда не отличалась терпением и рассудительностью, но старалась быть сдержанной и не устраивать скандалы на пустом месте. Она вдруг подумала, а может послать все к чертям и убежать? Но взяла себя в руки и решила не обращать внимание на пренебрежение и снобизм хозяина дома. Она сама его догнала.

— Киан подожди, а где гости?

— Они приедут ровно в 21.00.

— Но ведь уже скоро девять, а где музыканты? Ты же говорил о концерте?

— Молия, твое отношение к времени непростительно, музыканты будут на месте в 20.45, гости в 21.00.

— Ну и дрессировка, это ты все организовал? Как же все тебя так слушаются?

— У них нет выбора. А организовал все Матвей, он мой новый помощник.

— Подожди, с костюмами все понятно, историческая реконструкция, костюмы 17 века, русское дворянство, ну а еда хоть будет? Я сегодня почти не ела. В России всегда умели вкусно готовить. Ты не подумал об этом?

— Еда, гостям нужно есть, я совсем забыл, сейчас закажу.

— Ну ты даешь, Киан, это же самое главное на приемах, я могу тебе помочь, хочешь бутерброды нарежу?

— Ты странная. Зачем тебе это нужно?

— Не понимаю, о чем ты?

— Я заметил, что сегодня ты хочешь мне понравиться, вчера у тебя не было такого желания. Что изменилось? — Киан сканировал девушку, наблюдая за ее реакцией.

— Да мне пофиг. Сам занимайся своими гостями. Пойду дом посмотрю.

Моля надула губы и отвернулась. Она вышла из комнаты и направилась в огромную гостиную, где находился старый камин. Все было неухоженное. Грязные окна, растрескавшаяся от времени и сырости мебель, люстры с торчащими проводами. Не понятно, как можно было жить в таком доме. Помощник, Матвей, вырядившийся лакеем, пытался разжечь камин влажными дровами. В доме действительно было прохладно и как-то зябко. Ни уюта, ни тепла, ни веселья. Странная вечеринка. Ну еще не вечер, может все будет впереди, просто они рано приехали. Зачем арендовать такую большую усадьбу, если не можешь в ней навести порядок и подготовить ее к приему гостей?

Моля вышла и из гостиной и прошла по коридору вглубь дома. Она почувствовала, что совсем окоченела. Кажется, здесь еще холоднее, чем на улице, нужно возвращаться в гостиную. Хоть бы чай горячий дали попить, так и заболеть можно. Она решила самостоятельно найти кухню и сделать себе чай. Обычно в старых усадьбах кухни располагались в отдельных пристройках, которые соединялись переходами с главным зданием, но это раньше, а сейчас все отдавалось на откуп хозяевам дома. Гробовая тишина в помещениях просто угнетала. А она еще переживала за свой внешний вид. Нужно переживать только за отсутствие теплой одежды. В пору валенки надевать и шапку, а не вечернее платье с декольте. Не завидовала она дамам, которые прибудут в открытых вечерних платьях.

— Льен, привет.

— Киан, ты зачем со мной связался, это запрещено, ты же знаешь, никаких контактов с ссыльными. Я уже дома, а ты в аду.

— Я больше не могу здесь находиться, меня все раздражает.

— Ты что, только несколько дней прошло, ты вспомни, что у тебя еще год впереди. Ты себе не представляешь, как я счастлив, что вернулся домой. Не могу тебя не подразнить. Приятно, если тебя это раздражает. Побудь в моей шкуре. Ссыльным не сладко в изгнании.

— Меня бесит мое тело, здесь большая влажность. Я не чувствую себя комфортно в этом мире, меня раздражают люди вокруг, их запахи, это какая-то помойка. От всех воняет.

— Не преувеличивай, живи по правилам, не забывай спать и есть вовремя. Ты адаптируешься со временем, привыкнешь к воздуху и к новым ощущениям. И к несытной еде. Не забывай, люди едят три раза в день. Еда не калорийная, усваивается быстро. И спать тебе придется чаще. Один наш световой день равен трем земным. Поэтому и путаница в организме и раздражительность. Ты втянешься, первый месяц всегда такой, а потом привыкнешь.

— Ладно, я и сам все понимаю. Прощай, а то я сейчас сознание потеряю, совсем сил не осталось.

— Киан, там не так все и плохо. Ты должен питаться нормально, тебе нельзя портить тело, оно у тебя не прокатное, а родное. Неужели жрецы не понимают, что ты рискуешь жизнью? Это опасная планета и за целый год может много всего произойти.

— Понимают, но я не сильно рискую, меня не так просто убить, ты же знаешь. Совет решил меня проучить, чтобы другим не повадно было. Жрецы думают, что я сломаюсь и сделаю, как они хотят. Прощай Льен, я не отступлюсь.

— Прощай Жрец. Не звони мне больше. Я ничего не хочу про тебя знать.

Киан пошатнулся, энергия заканчивалась. На телепатическую связь со своим миром он затратил уйму сил. Деваться не куда, нужно как-то выживать на этой гребаной планете. Где в этом чертовом доме кухня? Зачем он позвал ссыльных их высшего сословия и устроил весь этот спектакль? Хотел сделать вид, что ему плевать на весь этот мир, что у него все хорошо. Ну ладно, придется потерпеть всех приглашенных мудаков, зато все в Совете сразу же поймут, что он не сдался и свое решение не изменил. Кто-нибудь доложит членам Совета о вечеринке, шпионы есть везде, так всегда было и так будет всегда. Бунтовать, так бунтовать. Даже больше. Он пойдет дальше и всех очень удивит. Молия, девушка с красивой грудью, он совсем про нее забыл. Она нужна ему сегодня вечером. Когда все приедут, он устроит спектакль. Разыграет припрятанный козырь. Она будет его козырной картой.

Молия блуждала по безлюдному дому, точно приведение. Хозяева усадьбы экономили на всем, в помещениях было холодно и темно. Кое-где в коридорах горели одинокие лампочки, свет которых едва позволял разглядеть на стенах силуэты перекошенных картин и помогал не споткнуться о вздыбленный от старости и сырости паркет. А когда-то дом сиял чистотой и заманивал уставших путников гостеприимством и уютом. В каком веке это было? И почему все так запущено в некогда красивой усадьбе?

Она бродила по помещениям, заглядывала в разные комнаты в поисках кухни. Усадьба была огромная. В животе урчало от голода, испорченное еще в машине настроение, медленно, но верно переходило в стадию «мне плевать на все, когда я хочу есть». Пусть гости пропадут пропадом вместе с Кианом, но морить себя голодом она не собиралась. Наконец она добралась до полуподвальной комнаты, которая напоминала кухню. В темноте виднелись силуэты больших столов. Зайдя в помещение, она попыталась найти на стене выключатель. Щелкнув реле, она поняла, что в потолочных плафонах нет лампочек или они давно уже перегорели. За окном было уже темно. Ну что же, придется продвигаться наугад. Где-то должен стоять холодильник, это ее спасение. Она сделает себе бутерброд с колбасой или колбасой, чтобы не умереть с голоду. На ощупь она прошла в глубь комнаты, натыкаясь на разбросанную мебель. Через небольшое окошко в комнату проникал лунный свет. Он слабо освещал помещение и высвечивая очертания предметов. Она присмотрелась, освоилась и начала неплохо ориентироваться в лунном свете. Ведьма не смотрела в окно, потому что и так чувствовала на себе действие небесного светила. Огромная красно-желтая луна мешала сосредоточиться. Полная луна была призывом для ведьм, чувствительных к лунным фазам. Вот откуда это волнение в машине и бурные фантазии, о которых говорил Киан. Полнолуние работает. Все ясно. Но как он распознал ее желания? Она ведь нечем не выдавала себя. Сидела, как мышка всю дорогу, только горела, как ненормальная внутри. Простой человек не определил бы ее состояние. Может он ведьмак? Нет, слишком холоден, это исключено, она бы почувствовала своего, это как зов крови. Но кто он тогда?

Она прервала поток своих мыслей, так как, наконец-то добралась до холодильника. И тут же ее постигло разочарование. Внутри холодильника она не нашла ничего, кроме фруктов и те были не первой свежести, гнилые и засохшие. Но выхода не было. Она хотела есть. Расчистив вялый апельсин, она съела его за минуту. Настроение сразу улучшилось. За апельсином пошли в ход сморщенные мандарины, за ними киви. Она остановилась, только когда почувствовала неприятный зуд на лице. С ужасом она отбросила недоеденные фрукты. Она знала, что предвещает это еле заметное покалывание на шее и лице. Ей конец! Только не это, только не сейчас! И каким местом она только думала, съедая один фрукт за другим, точно от этого зависела ее жизнь? Все пропало. Нет, это она пропала! Киан ее убьет!

Нужно срочно покинуть усадьбу. Бежать, не оглядываясь. Скоро ее лицо распухнет и покроется сыпью. Но как убежать незаметно? Они за городом, а она даже дорогу не запомнила. Куда идти в темноте? Это все луна, ее проделки. Неопытная ведьма понимала, что ее тело требовало живого и любящего мужчину, а не обжорство фруктами. Сколько она еще будет бороться со своими желаниями и потребностями? На долго ли ее хватит? Она не жалела себя много лет, но сейчас ее прорвало. Она залезла под стол и стала рыдать. Ей было обидно, больно. После смерти бабули ей не на кого было положиться в этой жизни, кроме себя самой. Вот и договариваться ей приходилось тоже с собой. Но иногда нервы сдавали. Она проклинала судьбу, свою природу, против которой не могла пойти.

— Я по запаху тебя нашел, ты пахнешь фруктами, зачем ты залезла под стол? Выходи! — раздраженный голос Киан разорвал тишину, — Ты что, ничего не слышишь? Музыка играет, все собрались уже. Гости меня ждут. И тебя. Что ты там делаешь на холодном полу?

Она действительно ничего не слышала. У нее была истерика.

— Ты мне нужна, очнись, что случилось? Ты помнишь наш договор? Два часа и ты уедешь с кольцом.

— Не хочу выходить, — она затрясла головой и вернулась в реальность. По дому действительно разносились волшебные звуки скрипки. Музыканты играли Вивальди. Она вдруг почувствовала себя пустым сосудом, который медленно наполняется красивой музыкой. Все проблемы стали испарятся, настроение улучшилось и тело пронзила сладостная истома. Её охватило странное возбуждение. Почему это состояние у нее возникает только тогда, когда рядом оказывается Киан? Ни Макс, ни Филя, ни другие мужчины на нее никак не влияли. Значит дело не просто в физиологии. Это была не просто похоть. Моля похолодела, только не влюбиться, только не это… Бабуля, дай еще время! И тут она вспомнила про кольцо и все поняла. Это было знамение. Вот и конец всему, конец ее свободной жизни. Нет, она еще съездит в экспедицию на Соловки! Она успеет.

Моля предчувствовала надвигающиеся перемены, и знала, что это будет ее последняя экспедиция.

— Я жду, — Киан раздражался все больше.

— Я не выйду, иди один.

— То есть, как не выйдешь? А наш уговор? А кольцо? — Киан не просто злился, он терял терпение. Он так и думал, что девушка выкинет какой-нибудь фокус. У нее точно не все были дома. Она сидела под столом в темноте и рыдала.

— Через неделю ты сам мне мое кольцо принесешь, оно тебе руку прожжет, и я не шучу, в прямом смысле прожжет кожу. И рана не заживет, пока кольцо не вернется к хозяйке, то есть ко мне.

— Молия, не чуди, ты должна выйти к гостям. Ты мне нужна, ты обещала.

— Пойди пугало вытащи с огорода, тот же эффект получишь. Сказала не выйду, значит не выйду.

Киан ничего не понимал. Что могло произойти за двадцать минут, пока он отсутствовал? Темнота в комнате не давала ему возможности залезть в голову к девушке и прочитать ее мысли, да и при свете бы у него ничего не вышло. Виной всему были ее линзы. Нужно уговорить их снять, тогда он во всем разберется.

— Сделай мне одолжение, выйди на свет и сними линзы. Здесь лампа перегорела, а я хочу на тебя посмотреть.

— Это зачем? — девушка сразу насторожилась. Что-то было неправильное в просьбе Киана, нелогичное. Какое ему было дело, как выглядят ее глаза?

— Всего лишь один раз, я хочу посмотреть какого цвета у тебя глаза.

За все годы ни один человек, кроме Фили, не просил Молю показать настоящий цвет ее глаз. Это было никому не интересно. Однажды она сама сделала такую глупость, сняла линзы и доверилась Фильке. Он ее сильно уговаривал. Покажи да покажи. Ничего хорошего из этого не вышло. Он ходил потом месяц за ней по пятам, как кабель за сучкой с течкой. Но было это неправильно, не по-настоящему. Тогда еще была жива бабуля и она помогла снять привязку с Фильки. Но внучку предупредила строго-не шутить больше с мужчинами, не стрелять глазами и не соблазнять заговорами ради любопытства или шутки. Только если она сама захочет кого-нибудь для себя. У бабушки дар заключался в ее руках, она могла лечить ими людей и делать много разных манипуляций руками. У Моли дар был в ее глазах. Снимая линзы, она могла видеть призраков, не упокоенные души, обитавшие среди живых, а еще она могла завораживать мужчин, притягивать их к себе, как магнит. То ли дар, то ли проклятие. Бабуля учила помогать людям, учила управлять своими способностями. Моля могла принести людям много пользы, но не хотела этого делать, понимая, что вся ее жизнь изменится, как только она начнет практиковать магию, а с миром мертвых ей вообще не хотелось пересекаться. Она не боялась признаков, но и не стремилась к общению.

— Нет, только не так, — девушка вздрогнула, представив, что ее глаза могли сделать с Кианом, она не хотела делать из него озабоченного дурака с капающей изо рта слюной. Он не хотела насильно его влюблять в себя.

— Молия, вылезай из-под стола или я тебя вытащу силой.

— Ага, попробуй, для этого тебе придется до меня дотронуться, а ты это делать не хочешь. Брезгуешь? Я тебе неприятна? Или боишься?

Умная и хитрая, умеет манипулировать, использует любую ситуацию с выгодой для себя. Идет ва-банк, не боясь проиграть. Киан решил сменить тактику. Он действительно не хотел трогать девушку без стоящей причины. Но она его провоцировала, зачем? Не тянуть же ее за волосы в самом деле? Сейчас уже поздно было искать новую девушку. Да и где искать? Один лес вокруг. И тогда он сам решил опуститься под стол.

— Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?

— Ага, решил белый флаг поднять, капитулировать, но я пленных не беру, в переговорах не участвую, можешь идти к гостям. Чувствую себя отлично, но не выйду. Не проси.

— Молия, тебе не холодно под столом сидеть на голом полу?

— Холодно.

— А может ты хочешь горячий чай попить возле камина?

— Очень хочу, но не выйду.

— Ты меня просто убиваешь, как я мог положиться на такую легкомысленную глупую девушку, как ты?

Молия почувствовала, что ее зубы стали клацать от холода и обиды. Она всегда держала свои обещания и не была легкомысленной. Но это был особый случай. Киан сам пожалеет, если вытащит ее к гостям. Она опять зарыдала.

— Ты что делаешь? Меня не проймешь слезами, можешь так не напрягаться.

Жрец уже понял, что слезы были не театральные, а самые настоящие. Какое же горе могло произойти за двадцать минут? Может кто-нибудь умер из близких и ей позвонили и сообщили трагическую новость? Так рыдать можно только из-за большой потери. Помимо своей воли, он притянул к себе рыдающую девушку и обнял. Он был равнодушен к людям, но горе везде было одинаковым. Когда-то очень давно он потерял близкого человека и ему было плохо. Он пытался вспомнить свои забытые чувства.

Моля перестала рыдать, трястись и даже дышать. Вселенское счастье разлилось теплом по ее груди. Такого блаженства она никогда не чувствовала. В мужских руках она таяла, забыв о своем лице и о обо всех других напастях. Только бы подольше сидеть под столом в темноте с мужчиной, от которого ее тело воспламенялось, точно факел.

— Я съела много фруктов и мое лицо покрылось прыщами, у меня аллергия, — она выпалила слова на одном дыхании и замерла. Как потом Киан за секунду ее вытянул из-под стола, она не поняла. Но не нужно было быть ведьмой, чтобы ощутить всю ярость мужчины, который еще минуту назад был так спокоен и даже ей сочувствовал.

— Что? Я тебя жалею, прикасаюсь к тебе, обнимаю, переступаю через себя, думая, что у тебя случилось горе, умер родственник, а ты плачешь из-за прыщей? — Киан думал, что лопнет от злости. Такого он не ожидал. Его, чистокровного Жреца, обвела вокруг пальца какая-то земная девка? Она издевается над ним?

Молия сразу почуяла неладное. В походах для таких случаев был специальный сигнал разработан — двойной свист. Означал он одно действие — бежать сломя голову, не оглядываясь назад. Момент был именно такой. Она вырвалась и понеслась по коридорам усадьбы, точно за ней гнался не один разъярённый мужчина, а как минимум стая голодных волков. На очередном повороте она споткнулась о торчащий паркет и полетела вперед. Но к счастью, она лишь слегка ударилась головой и правым плечом о стену. Сильная мужская рука в перчатке вовремя схватила ее за свитер, затормозив ее красочный кульбит и не позволив совсем разбиться о стену и пол. Затем та же рука поставила ее в вертикальное положение и не спрашивая о ее самочувствии, поволокла к гостям. Теперь Киан крепко держал ее за плечи, не давая ей даже шаг сделать в сторону. Только со стороны могло показаться, что он ее обнимает. На самом деле это были не любовные объятия, а настоящие железные тиски. Как она могла раньше восхищаться его красивыми мужскими руками, его длинными аристократичными пальцами? Сейчас ей казалось, что в ее плечи воткнули железные гвозди. Пальцы Киана впивались в ее тело при каждом неправильном движении. Ей нужно было двигаться синхронно с мужчиной, который был выше ее на полторы головы и здоровее. Киан находился в прекрасной физической форме, он управлял ее телом так легко, как будто она была манекеном, накаченным воздухом. Все попытки к бегству рубились на корню. По пути Моля успела высморкаться, и протереть глаза от слез. При свете ламп Киан сморщился от вида ее красного лица, которое только начинало расплываться во все стороны и принимать одутловатые формы. Первые аллергические прыщи, точно солдатики на посту уже появились на лбу и на щеках.

— Ты выглядишь ужасно, — только это мужчина успел прошептать ей на ухо, и они вошли в гостиную.

— Киан, как мы рады увидеть тебя, здесь, в этом мире! — немногочисленны гости кинулись к мужчине. Они не пожимали его руку, не ударяли по плечу в дружеском приветствии, просто стояли опустив голову и разглядывали пол. Они действительно были рады, только их радость носила оттенок злорадства, а натянутые улыбки прикрывали маску ехидства. И только страх мешал гостям высказать напрямую все свои мысли.

— Я тоже всем рад, позже каждый из вас мне представится. Я не могу вас узнать в этих оболочках, но судя по списку, здесь только представители высшего общества, которых я сам лично отправлял на ссылку. Хорошо выглядите, не смотря на ваше положение ссыльных.

— Мы стараемся. Как долго ты с нами пробудешь?

— Думаю земной год, может меньше. Готов даже выслушать все пожелания на будущее. Может кого-то не устраивает тело?

— Все устраивает, нам дали право выбора и с деньгами не обманули, но ты же и сам понимаешь, какая здесь дыра, — все собравшиеся чувствовали себя неловко, рассказывая судье, который их отправил отбывать наказание о своих житейских проблемах. На самом деле все присутствующие, мягко говоря, недолюбливали Киана и желали ему, как можно больше лет провести на Земле.

— Расслабьтесь, я не при исполнении, сканировать ваши прегрешения не буду. Мы теперь все в одной лодке. И мне плевать, чем вы в этом мире занимаетесь. А как поживает Крей? Жив еще или подох? Доволен ли своим телом?

Мужчины переглянулись. Все знали, что Крей получил благодаря Киану неподъёмный срок — пятнадцать лет ссылки и что навряд ли он сможет его прожить до конца. Да и тело ему не позволили выбирать, он не принадлежал высшему обществу.

— Он работает в ночном клубе управляющем, там наши часто собираются. Вроде всем доволен, открыто не жалуется.

Она не прислушивалась к разговору. Она не понимала, о чем говорят мужчины и просто разглядывала гостей. Только сейчас она заметила, что на вечеринку пришли одни мужчины. Молодые, симпатичные, с хорошими фигурами, все как на подбор. Ни одного толстого или корявого. Она хотела сесть на стул, но Киан дернул ее за локоть и заставил ее тут же встать. Он находился рядом с ней, продолжая демонстративно ее обнимать и всем показывать. Оркестр играл классические произведения, обстановка располагала к неспешному отдыху. Лакей Матвей в это время разносил гостям бутерброды и напитки. Моля протянула руку, чтобы схватить бутерброд, о котором она мечтала так долго, но Киан сделал лакею незаметный жест и поднос с закусками улетел в противоположную сторону. Это было жестоко, но самое страшное стало происходить дальше. Обстановка накалялась с каждой минутой. Гости отходили от Киана, поднимали свои головы и начинали беззастенчиво разглядывать девушку, точно на смотринах. Ни одна деталь не ускользала от их внимательных взглядов. Их лица ничего не выражали, но Молия чувствовала всеми своими органами, что ее оценивают, точно породистую лошадь. Все пялились на ее грудь, на ее ноги и на ее лицо.

«Смотрите, смотрите, мне не жалко. Можете даже потрогать, я живая, а не фарфоровая!» — она чувствовала всеобщее любопытство и даже недоумение, а когда пошли перешёптывания, ей уже было все равно, как она выглядит. Она сейчас просто шут гороховый на празднике любителей остренького.

— А сейчас я вам хочу представить мою девушку, ее зовут Молия, — Киан еще сильнее впился пальцами-клещами в ее плечи, очевидно решив довести пытку до конца. Острая боль прострелила ей тело, особенно болело ушибленное плечо, но она не произнесла ни слова, лишь до крови прикусила губу. На такое шоу она не подписывалась. Значит он еще и садист. Ну ничего, сейчас она покажет, что значит быть ведьмой. Решил выставить ее на всеобщее посмешище? Видел же, что ее лицо прыщами покрылось и раздулось, так нет же, потащил к гостям. А еще говорил, что на нее никто смотреть не будет. Сейчас выставляет ее на середину зала, точно куклу.

Она поняла, что терять было нечего и решила отомстить проверенным способом. Киану были противны ее прикосновения. Даже перчатки надел, потому что брезговал. Педант недоделанный. Не с той связался. А что он скажет на это?

Она резко развернулась и на глазах у всех сделала то, что Киан ожидал от нее меньше всего. Сейчас она его выставит посмешищем перед всеми. Она стала на носки, обняла его за голову и впилась губами в его губы так, что он не мог оттянуть ее от себя, как ни старался. Причем целуя, она больно укусила его за губу. Конечно специально. Все гости охнули и перестали дышать. Оркестр замолк. В доме повисла могильная тишина. Девушка была довольна произведенным фурором. Такого поворота никто не ожидал. Все присутствующие наблюдали, как тонкая струйка крови потекла по подбородку хозяина дома. Моля оторвалась от мужских губ. Ей стало радостно и хорошо. Она почувствовала себя отомщенной. Не нужно врагу рассказывать о своих слабых сторонах. Пусть теперь все присутствующие ее считают извращенкой. Если Киану так противны ее прикосновения, то что он чувствует сейчас? Она отомщена и еще прилюдно, пусть теперь все гости будут обсуждают не только ее ужасную внешность, ее плохие манеры, а еще и ее кровавый поцелуй при полной луне. Кажется, она здесь уже лишняя, пора возвращаться домой. Все уже все поняли, а кто не понял, она сейчас уточнит свое положение и опозорит Киана по полной. Играть, так играть. Сейчас она покажет высшему обществу, этим напыщенным красавчикам, что она не кукла и не манекен, что она сама решает, что ей делать и как себя вести. Сейчас она им покажет высшее общество и хорошие манеры.

— Господа, так приятно вас видеть в этом особняке, чувствуйте себя, как дома, наслаждайтесь напитками, едой, приятной музыкой. А нам с Кианом нужно на несколько минут уединиться в спальне, ну понимаете, мы не так давно знакомы, поэтому отдаемся страсти каждую свободную минуту. Любимый пойдем. Мой страстный поцелуй, это всего лишь прелюдия, тебя ожидает фейерверк оргазмов. Сегодня ты не заснешь.

Не дожидаясь реакции онемевших мужчин и самого Киана, Молия вышла из комнаты, обхватив руками свою грудь и виляя бедрами, как последняя шлюха. Ее переполняли эмоции, она чувствовала одновременно возбуждение, страх, и мстительное удовлетворение. Ее тело горело от жара, а голова была, как в тумане. Все вокруг вдруг стало расплываться, движения замедлились и ноги сделались ватными. Последняя здравая мысль была о подсыпанных наркотиках, но когда? Она ведь ничего не пила, может укол? Что было потом она не помнила, все погрузилось в темноту…

— Молия просыпайся, спектакль окончен. Все гости разошлись. Можешь ехать домой.

— Что, где я?

— Там же где и была, в усадьбе. Я заказал такси, можешь возвращаться домой и вот, твое кольцо, возьми, ты заслужила.

— Киан, ты такой красивый, и сильный. Ты мне наркотики подсыпал? У меня все до сих пор все плывет перед глазами. Что ты со мной сделал?

— Ничего я с тобой не делал. И никакие наркотики я тебе не давал. Ты меня не интересуешь, как женщина. О, Боги, ну зачем ты полезла меня целовать? Да еще и укусила? Радуйся, что жива осталась.

— Я тебе отомстила, я тебя унизила перед всеми. Укусила, чтобы тебе больно было, чтобы ты понял, что нельзя так с девушкой обращаться. Ты мне сделал больно, ты так крепко меня держал, что синяки остались на теле.

— Ты должна была все сделать, как я приказывал, просто молча стоять рядом, а не вытворять такое, о чем будут еще не один месяц шептаться за моей спиной.

— Подумаешь, поцеловала, ну и что? Я только себя посмешищем выставила, а ты же у нас герой, как скала стоял, неприступный и непокоренный.

— Можешь возвращаться домой, и не болтай то, чем не знаешь.

— Киан, я тебя последний раз спрашиваю, чем ты меня отравил? Меня не так просто с ног сбить, я еще та штучка. И защита у меня хорошая. Это было снотворное?

— Ты сама виновата, ко мне нельзя прикасаться. Моя кожа выделяет опасные вещества, а кровь и вовсе ядовитая, я удивляюсь, как ты не умерла от первой же капли, когда укусила меня. Я говорил, чтобы ты не дотрагиваюсь до меня. Я тебя предупреждал, — Мужчина не шутил.

Она лежала в большой двуспальной кровати с широко открытыми глазами и переваривала информацию. Ее посетила страшная мысль.

— Киан, у тебя СПИД? Поэтому ты перчатки носишь? Что же теперь со мной будет? Ты меня заразил?

— О, Боги, ну нет же, я же сказал, что у меня яд в крови, очень концентрированный, такой, что даже через кожу может отравить человека. Я так устроен. Перчатки ношу для защиты других людей, чтобы не убить их своими прикосновениями. Я поражен, что ты не умерла. У тебя иммунитет и это очень странно.

— А как же мои прикосновения? Мой поцелуй? Тебе правда была противно или ты просто переживал за мою жизнь? Ты думал я умру?

— Девушка, ты испытываешь мое терпение, собирайся и уезжай. Ты слышишь только то, что хочешь. Такси подъехало, радуйся, что осталась жива. А какая у тебя группа крови? Может все в этом дело?

— Расслабься и забудь, не в этом дело, просто я живучая, порода такая, я не болею, почти никогда. Аллергия не в счет. Природа так распорядилась, что по женской линии все в моей семье имеют стойкость к неприятностям, а также иммунитет к самовлюбленным, эгоистичным мужикам и их крови. Таким, как ты. Так что я уезжаю, Киан, а ты оставайся со своим лакеем. Пусть он тебя кормит бутербродами и пропавшими фруктами, — Молия подскочила и, как не в чем не, бывало, спрыгнула с кровати. Она надела обувь, поправила растрепанные волосы и посмотрела на себя в старое овальное зеркало. Лучше бы не смотрела. Такого ужаса она не могла представить даже в самых страшных снах. Лицо распухло, заплыло и все покрылось отвратительной сыпью. Красный синяк, очевидно полученный во время падения, красовался на скуле. Хорошо, что она была в свитере и не видела синяков на теле. Она присмотрелась, протерла еще раз глаза и увидела сзади себя в зеркале расплывающийся силуэт бабули. Ведьма победно улыбалась, точно говоря внучке, что ее песенка о свободе спета.

— Радуешься, все как ты хотела, подстроила старая. Я еще не сдалась. Посмотрим кто кого.

Киан вопросительно посмотрел на нее.

— Ты с кем разговариваешь?

— Ни с кем, это шок, себя в зеркале увидела. Теперь понятно, почему мужики тебя обсуждать месяц будут. Вернее, меня, я — подпорченный товар. Как тебя не стошнило, когда я тебя целовала?

— Не сгущай краски, дело не в твоей внешности, всем плевать, как ты выглядишь. Дело в самом факте твоего присутствия в моей жизни, никто не ожидал, что я так быстро найду себе девушку, поэтому все не то, что удивлены, а просто шокированы.

— Подумаешь, новость. Вышел на улицу и нашел. Что может быть проще, еще с твоей то внешностью?

— Ты меня не знаешь, у меня все сложно, я не буду прикасаться к девушке, которая не …

— Что не?

— Ничего, прощай. И забудь все, что вчера произошло. Забери кольцо. Мы в расчете.

Киан развернулся и вышел из комнаты. Конечно, он хотел всем показать, что решение Совета его не сломило, но такого поворота он и сам не ожидал. Кровавый поцелуй со жрецом — на это решится не каждая девушка в его мире. Не многие хотят рискнуть и умереть за один лишь поцелуй. Но, с другой стороны, Молия ничего не знала. Она действовала импульсивно, как обиженный ребенок, не думая о последствиях и о грозящей опасности.

Он заперся в спальне. Холод окутал комнату. Нужно заботиться о режиме. Сегодня ночью он уже спал, как все люди и ел еду. Противно, но привыкнуть можно. Деваться все равно не куда. Он прокрутил в памяти вчерашнюю сцену в гостиной. Все гости поверили в его скоротечный любовный роман, получилось очень правдоподобно. Молия его не подвела, огонь девушка, не растерялась от вида незнакомых мужчин. Смелая и отчаянная. Такие в его мире не встречаются. На этом все ее достоинства заканчиваются. Потом идут одни недостатки. Киан вспомнил свои ощущения, когда девушка прижалась к нему. Ее теплая грудь обожгла его холодное тело, а губы? Как в таком маленьком теле умещалась такая сила и такая энергия? Он признался сам себе, что девушка его просто опалила своей страстью, и несмотря на ее нелепый внешний вид, ему завидовал каждый мужчина, находящийся в комнате. Все почувствовали ее энергию любви, редкий вид взаимодействия между полами его расы. Киан дотронулся до своей раны на губе и провел по ней языком. Он помнил ощущения возбуждения, охватившие его при поцелуе. На секунду ему даже показалось, что и у него все поплыло перед глазами. Но этого в принципе не могло быть. Это был просто поцелуй обыкновенной девушки, каких тысячи ходит здесь по улицам города. Хотя нет, она не была обыкновенной, если смогла выжить после его яда.

Он услышал звук отъезжающей машины. Вот и все, актеры покинули сцену и разъехались по своим домам. Пора заниматься делами.