— Ну что едем в ресторан отмечать выздоровление? — Матвей хотел, как лучше. Но понял, что промахнулся, увидев в зеркало машины хмурый взгляд Киана. Когда же он научиться понимать своего босса без слов?

— Понятно, домой так домой, я еду тогда закажу из ресторана, как всегда, — в машине наступила тишина.

От внимания Матвея не ускользнула ни одна деталь. Он спиной ощущал, как напрягается Киан, реагируя на присутствие в машине другого мужчины. Как будто он, Матвей претендует на внимание девушки или она строит ему глазки. На пустом то месте ревновать? Совсем крышу снесло. Ему, конечно, Моля нравится, но пока ей ничего не угрожает, он не будет лезть в их странные с Кианом отношения. Сел бы сам за руль, если он здесь третий лишний. С ума можно сойти от этих любовных выкрутасов. Был почти нормальный мужик, а превратился в ревнивого неуправляемого монстра. Матвей взмок от тяжелого взгляда босса, который просверлил ему всю спину, особенно в те редкие моменты, когда он хотел рассмотреть в зеркале заднего вида девушку. Нет, сегодня в доме ему точно оставаться нельзя. Если ему в машине уже плохо, то не дай бог он пересечется с девушкой случайно ночью, а если она в комнату его зайдет? Или ночью они столкнуться в коридоре? Матвей от этой мысли весь сжался в сиденье. На ночь придется уехать их дома или перебираться в домик для гостей. Все лучше, чем быть убитым не за что, по глупости, когда до долгожданной свободы оставалось всего то три дня.

— Киан, я сегодня в домике гостевом заночую, нужно там порядок навести. Если что, ты мне звони на сотовый, — в машине сразу потеплело, Матвей почувствовал, что дышать стало легче. Удавка на шее расслабилась. Много он в жизни повидал, но с таким чувством собственничества сталкивался впервые. Это была не просто ревность, а какая-то болезненная, обостренная патология с нечеловеческой реакцией на простые житейские вещи. Мужчине вдруг стало жаль девушку, которая попала в руки к маньяку, с которым никто не в силах совладать. Даже он, Матвей, здоровый и сильный мужик, не сможет ее защитить. Хотя, о чем он говорит, видно было с самого начала, что птичка без памяти влюбилась в своего охотника. Она рада такому плену и готова отдать все, что угодно, лишь бы быть с этим монстром рядом. Вон, на нее даже его яд не действует. А может они созданы друг для друга? Неосознанно Матвей опять посмотрел в зеркало на девушку и почувствовал, как невидимые импульсы сжали его горло. Дышать стало нечем.

— Полегче, Киан, ты хочешь до дома доехать? Или сам садись за руль, — Матвей потер свою шею, ледяной обруч ослаб. Больше он не повернет голову. К черту, пусть сами разбираются со своей дурацкой любовью. Только бы не поубивали друг друга за три дня. Плакали тогда его гонорар и безбедная старость.

Моля сидела в машине счастливая и беззаботная. Только она умела так быстро переключаться с одного состояния на другое. Она посмотрела на свои руки, они немного покраснели, но не болели. Зачем тогда забивать голову ненужными вопросами? Ну горели и горели. Ничего же не случилось? Киан спас ее от самой себя и это самое главное. Он ее герой. Все, о чем она только мечтала последнюю неделю, сбывалось. Любимый мужчина был с ней рядом, держал ее руку в своей и нежно гладил своими пальцами ее ладонь, пуская волны возбуждения по всему телу. Она сделала все, чтобы спасти Макса и теперь ее душа спокойна. А что еще нужно? У нее было впереди три счастливых дня с любимым, воспоминания о которых будут греть ее всю оставшуюся жизнь.

Они приехали в усадьбу уже поздно вечером. Киан не спешил, сначала он покормил Молю мясом и тушеными овощами, затем вход пошли фрукты и конфеты, причем все остатки сладостей он слизывал с ее губ сам, Моля возбуждалась и краснела. Затем он ее раздел и опустил в ванну с теплой водой. Он стал натирать ее тело ароматическими маслами, получая при этом бешенное удовольствие. Его большая сильная рука плавно скользила по женской груди, животу, бедрам, он не мог остановится, наслаждаясь каждой линией идеального женского тела. В его мире эталоном красоты считались худосочные длинноногие красотки, но им было далеко до миниатюрной землянки. Такие полные круглые женские груди Киан не ласкал несколько столетий. Как только он стал жрецом, в его пастель попадали только девушки из высшего общества, с определенными размерами бюста. Их пропорции были тщательно выверены. Но не одна из них не могла похвастаться такими роскошными упругими ягодицами и такой красивой грудью, как у землянки. Моля мурлыкала и улыбалась. Она то и дело пыталась свалить двухметрового мужчину в ванну. Она была точно ребенок, которому дали игрушку. Киан, весь мокрый и в пене был сам на себя не похож, он чувствовал себя молодым, безрассудным и абсолютно расслабленным. Моля вернула его в те времена юности, когда груз ответственности еще не изменил его сущность до неузнаваемости. Неужели и он когда-то мог вот так просто радоваться, прожигая жизнь день за днем? Когда это было? И в какой жизни?

— Киан, это самый счастливый день в моей жизни, — девушка посмотрела на выпуклость в джинсах любимого и округлила глаза, ее рука сама потянулась к его молнии на брюках, — Это не честно, ты опять мошенничаешь?

— Я? Да я самый честный из нас двоих, я никогда не скрывал своих желаний. Я хочу тебя так, что у меня сводит яйца между ног.

— А вот сейчас и проверим, — Моля расстегнула брюки и стянула их с мужских бедер. Киан не носил трусов, и вся его мужская сила вырвалась на свободу.

— Ого, я и не рассмотрела в прошлый раз, какой ты большой, — когда девушка обхватила руками всю длину зажав ее между грудей, Киан закатил глаза, он сдавал позиции, а они еще не дошли до кровати. Не выдержав, он одним махом вытащил мокрую девушку из ванны и понес в кровать. Сейчас он не мог уже ждать, но в следующий раз он уже не будет так спешить. Моля была не против, она мечтала о мужских объятиях не один день, и сама была на взводе. Ее природная сексуальность, спящая многие годы, проснулась и разрывала ее чувствительность на мелкие осколки, каждый из которых хотел ощутить тело любимого мужчины.

Ведьма тоже не хотела ждать, она не выдержала бы долгих прелюдий, только не сейчас. Киан вошел в тело девушки одним движением, он был воином, завоевателем, им овладела такая жажда женского тела, что он сходил с ума, вбиваясь каждый раз все глубже. Моля перестала ощущать окружающий мир, для нее сейчас во вселенной существовал только один мужчина и она была готова отдать ему не только тело, но и свою жизнь. Она парила в экстазе, ей казалось, что раньше она была лишь пустым сосудом и только Киан был способен заполнить ее тело, подарив ей неземное наслаждение. Она отдавала себя всю без остатка, чувствуя, что ее женская природа наконец полностью раскрылась. Ведьма закричала, оргазм взорвал ей мозг, опалив все ее тело. Она чувствовала, как Киан кончил вслед за ней. Они были единым целым и парили в такой высоте, которая была многим недоступна. О такой близости мечтают все, но не многие находят к ней дорогу. Потом еще несколько минут они лежали и молчали, приходя в себя. Слова были не нужны. Их связь была почти осязаемой. Для чувствительной ведьмы и жреца, который мог управлять энергией воздуха, стало ясно, что соединение их тел не было просто сексом. Они почувствовали, что их внутренние энергии смешались. И как только Киан отодвинулся и отстранился, Моля ощутила такую пустоту внутри себя, что ей захотелось выть, от тоски, которую ничем нельзя было заглушить. Что почувствовал Киан и почему отстранился от нее, она не знала и не решалась это спросить. Ей было страшно. Все было хорошо до этого момента. Мужчина вдруг злобно ощетинился и подскочив, выбежал из комнаты. Ведьма вздрогнула от неожиданности. Киан уже не выглядел счастливым и удовлетворенным. Все пошло не так, как она хотела. Моля вдруг четко поняла ужасающую правду — не будет больше объятий и ласк, Киан не притронется к ней больше ни за что на свете. Она своей огромной любовью сделала его слабым и уязвимым. А может даже и ранила, заставляя его чувствовать. И если ему сейчас так же больно, как и ей, то это конец всех их отношений. Он никогда не позволит себе влюбиться в девушку и стать зависимым от своих чувств к ней. Она подписала себе приговор. Ее страсть пробила броню в его защите, и теперь воин предпримет все, чтобы опять эту броню укрепить и залатать, даже наступив на горло своим чувствам, о существовании которых он раньше не подозревал. Моля бросилась на кровать и разрыдалась. Она бы и продолжала так рыдать, если бы не страх опять загореться и спались усадьбу, которая ей так нравилась. Она заставила себя замолчать, закрыв себе рот подушкой. Все на что она была способна, это лежать неподвижно на кровати, уставившись в потолок. Можно было и дальше страдать, выть на луну, но она уже была не в состоянии убиваться и горевать. У нее сегодня был тяжелый день, и она чувствовала полное эмоциональное истощение. Не было сил даже пошевелить рукой. Но это не значило, что ей легко было заснуть. Она так перевозбудилась, что сон не приходил. Промаявшись несколько часов, Моля заснула уже под утро. Она проспала весь день, и никто не пришел ее разбудить. Она не слышала, как в доме шли приготовления к торжеству. Днем приезжал курьер из магазина и привезли ей вечернее платье, обувь и украшения, которые Киан сам лично выбрал для нее в интернете. Он не хотел, чтобы девушка покидала дом. Матвей просуетился весь день, сделав тысячу нужных звонков и кажется был доволен проделанной работой. На нем лежала вся организация банкета.

— Киан. Ну меню хоть посмотри, давай обсудим музыку, а гостиную как украсить, с помпезностью или в романтическом стиле? А кольца, ты выбрал? Я тебе каталог дал утром еще…

— Мне плевать, отстань Матвей, делай, что хочешь, я уезжаю в клуб. И никаких колец. Ненавижу этот глупый обычай. Приеду завтра к вечеринке. И не забудь Молю научить приборами правильно пользоваться и в туфлях пусть на шпильке потренируется ходить, не хватало еще, чтобы она упала на глазах у всех.

— Я тебя не пойму, а сам ты не хочешь ее поучить, ты что такой злой, это ведь шоу, ты же не настоящую помолвку организуешь, что на тебя нашло? Вы что, поссорились? И почему Молю нельзя будить, вечер уже, времени мало осталось, — Матвей понимал, что что-то случилось вчера вечером, когда он пошел ночевать в гостевой домик, но не знал, что именно так рассердило босса. Все вроде складывалось замечательно.

— Не твое дело, я поехал, и не смей прикасаться к Моле, даже в шутку.

— Понятно, ты как собака на сене, ни себе, ни людям.

— ЧТО? — Киан схватил тяжелого рослого Матвея и кинул через всю комнату, точно тот ничего не весил, — Не смей к ней прикасаться даже пальцем, убью, только почувствую твой поганый запах на ее коже. Матвей прикусил язык. Он и не собирался ухаживать за Молей, красивая девушка, но у него не было ни одного шанса, она по уши была влюблена в Киана. Это же было очевидно. Зачем же биться лбом в стену? Но босса подразнить уж больно хотелось, ни такой он и непробиваемый, как хотел все время хотел казаться. Есть у него слабое место, значит человечность еще не всю растерял. Может у девчушки и получится зверя приручить? Хотя вряд ли, времени совсем не осталось. Уедет и сердце женское разобьет. Матвей вздохнул, если бы его так женщина любила, он бы ради нее горы бы свернул, а этот… Дурак, одно слово.

Как только Киан уехал, Матвей пошел к Моле, нужно было ее готовить к вечеринке. Наверно, придется еще и жилеткой для нее побыть.

— Матвей, привет, а где Киан? Я весь день проспала, ничего не слышала, — Моля вышла из своей комнаты посвежевшая и отдохнувшая. Не смотря ни что, она радовалась жизни и даже Матвей, не желая того, поддался ее чарам.

— Привет, Моля. Уехал твой Киан, сказал не ждать его, завтра к вечеринке прибудет. Не в духе был, грозился мне голову оторвать, если к тебе прикоснусь, — мужчина улыбнулся, девушка светилась, как солнышко и ему было приятно купаться в лучах тепла и света, которые шли от нее. С каждой минутой он все глубже и глубже тонул в омуте ее синих глаз.

— Матвей, ты что, не смотри на меня так, — Моля испугалась, она чувствовала, как ее сексуальность вырвалась на свободу, но лишнее мужское внимание ей было не нужно, она не хотела проблем.

— Прости, Моля, ты какая-то другая сегодня. Я не могу глаз от тебя отвести. Ты, если что, бей меня по голове. А то хорошим это не закончится. Но ты не переживай, я заядлый холостяк, так что, у тебя шансов нет.

Девушка засмеялась, с Матвеем ей было легко. Он догадывался о ее состоянии, зная непредсказуемый, взрывной характер Киана. Хотя Моля и делала вид, что у нее все хорошо, но на самом деле она страдала, как никогда раньше. За время общения с Кианом она тоже научилась обрастать броней, пряча за ней все свои чувства. Теперь она будет сильной и не позволит никому залезть в ее душу.

— Сейчас прибудет твой преподаватель этикета, так что ужинать будешь с ним и со мной, и не волнуйся, я тоже не силен в хороших манерах. Через два часа приедет стилист, вы обсудите с ним твой макияж и платье, хотя что обсуждать — босс все и так уже решил за нас. Затем у тебя будет занятие по танцам, не знаю, успеем ли мы все сегодня подготовить.

— Не волнуйся, Матвей, все будет хорошо, я прилежная ученица, а ты — хороший организатор. Мы взорвем этот дом, пусть завтра все увидят, как счастлив Киан со своей невестой, — Моля грустно улыбнулась, она хотела удивить и покорить Киана, чтобы он увидел, какой она может быть обаятельной и утонченной.

— А я и не сомневался, что ты боец, ты еще покажешь всем на что способна. Ну что, в бой боец?

— Так, точно! — девушка смеялась.

— Пойдем воевать с приборами, стол уже накрыт. Завтра ты будешь королевой на этом празднике, это твой шанс Моля, ты знаешь, о чем я говорю, — Матвей подмигнул девушке, он искренне хотел ей помочь завоевать ледяное сердце Киана.

Вскоре дом наводнило множество людей. Сначала клининговая служба натерла паркет и вычистила все стены, которые были декорированы дорогими тканевыми обоями. Уборку начали с большой голубой залы с колоннами, где непосредственно Матвей планировал провести вечеринку. Затем приехала служба организации праздников. До полуночи они расставляли круглые столы и деревянные стулья, задрапированные серебристо-голубой парчой, все чехлы и скатерти были сшиты специально на заказ и прекрасно сочетались с классическим интерьером помещения. Старинные напольные вазы, взятые напрокат в одном из антикварных магазинов, были украшены замысловатыми букетами из живых цветов. Матвей лично проследил, чтобы вазы расставили по всему периметру помещения. Киан любил запах свежих цветов. Всю ночь флористы трудились над составлением цветочных гирлянд и композиций, чтобы украсить все уголки большого дома, где будут прогуливаться гости. Матвей знал, что босс не приемлет искусственную бутафорию. На кухне уже во всю хозяйничали нанятые титулованные повара и их помощники. Они приехали вечером с кучей коробок и банок, в которых привезли не только продукты, но и все приборы и приспособления для приготовления сложных блюд из высокой кухни. Матвей и сам не разобрался в меню банкета, где почти все блюда были на французском языке и подразумевали еду, возведенную в ранг искусства. Киан хотел, чтобы все поверили, что для него помолвка — это самый знаменательный день в его жизни. Праздничный торт высотой около одного метра должны были доставить завтра вечером на специальной машине с холодильной установкой. Моля прекрасно справлялась со всеми заданиями. Весь вечер она проходила в туфлях на высоких шпильках, ее красивая осанка и покачивающиеся бедра постоянно отвлекали от работы всех мужчин, находящихся в доме, независимо от возраста и профессии. Матвею пришлось увести Молю и ее учителей в правое крыло дома, которое пустовало много лет. Он и сам постоянно поглядывал на девушку с любопытством, граничащем перерасти в нечто большее, но сразу вспоминал перекошенное от злости лицо Киана, его угрозы, и резко переключался на работу. Моля находилась в таком приподнятом настроении, оттачивая свои навыки обольщения, что завораживала своей природной грацией и красотой всех вокруг. Никто не мог даже подумать, что она никогда раньше не носила высокие каблуки и не дефилировала в вечернем платье на светских вечеринках. Разве можно было узнать в этой шикарной женщине скромную маловыразительную девушку, которая пришла устраиваться на работу секретарем в офис Киана несколько недель назад? Моля всегда скромно одевалась, не следила за модой и делала все, чтобы ничем не отличаться от серой безликой городской толпы. Ей комфортно было, когда никто не обращал на нее внимание. Но сейчас это ее не устраивало, она решила бороться за свою любовь до последней возможной минуты. И если для этого нужно ходить на неудобных шпильках с гордо поднятой головой — она будет это делать. Моля училась прямо ходить, не смотря себе под ноги. Затем она училась пользоваться столовыми приборами. И к полуночи, она владела всеми приборами, как будто ее этому учили с пеленок. Что ж, ради любимого она готова на все. Всего неделю назад она перестала пользоваться линзами, только ради Киана она обнажила свои красивые манящие глаза, хотя признаться даже самой себе в этом ей было непросто. Ей так хотелось, чтобы он увидел, как светятся от счастья ее глаза. Она надеялась, что он заглянет ей в душу и оценит то единственное, что она могла ему дать — свою любовь. Открыться другому человеку, когда вся прошлая жизнь была построена только на возведение стен, защищающих от всех окружающих людей, было тяжело. Киан не церемонился с ее чувствами, он украл все ее мысли и переживания, силой воздействуя на ее разум. Но назад дороги уже нет. Случилось то, что и должно было случиться. Моля заснула под утро. Она была так взволнована, что не могла успокоиться. Но больше всего она переживала за реакцию Киана на ее внешний вид. Неужели он останется равнодушным к ее чарам, которые она уже не скрывала, а наоборот использовала максимально, чтобы покорить самого твердолобого и самого неприступного мужчину в ее жизни. Нет, такого она не позволит. Никто не может сопротивляться природному очарованию ведьмы, так всегда говорила бабуля, смеясь над жалкими попытками внучки скрыть свою сексуальность и темперамент за линзами и бесформенными платьями-балахонами. «Ты для мужчин, как цветок для пчел, все захотят попробовать твой нектар, только тебе выбирать, с кем ты захочешь быть».

Моля сделал свой выбор, осталось только подобрать ключик к одному единственному мужчине на земле, так как другие ей никогда не будут нужны. Она захлопнет свою душу и свою сексуальность в тот же момент, когда Киан ее покинет. А пока оставался хоть один шанс из ста — она будет бороться за свою любовь.