РОМАН

Вся моя работа строится на умении читать людей. Замечать их сигналы, улавливать подтекст, предугадывать каждое слово и движение.

Так что сказать, что я немного растерялся, когда Мэдисон не кинулась с благодарностью принимать моё предложение, — это мягко сказано. Обычно женщины ведут себя со мной одним из двух способов: либо они оцепенели от страха, либо стараются произвести впечатление любой ценой. В обоих случаях заставить их делать то, что мне нужно, — проще простого. Но Мэдисон другая. И совершенно не имеет права вызывать у меня такие чувства.

С этими её огромными, наивными глазами и телом, горячим как ад, она бесит меня не меньше, чем сводит с ума. Но дело даже не во внешности — это её характер держит меня в узде. Остроумная, упрямая, умная. Ей явно не по душе моя персона, но, будь я проклят, если скажу, что не получаю удовольствия от этого вызова. К тому же, иногда ненависть — это просто прелюдия к чертовски сильному сексуальному напряжению.

Может, эмоции дня давят на меня, а может, я просто слишком давно не трахался, но как бы там ни было — я уже думаю о вещах, о которых не должен.

Мэдисон Тейлор засела у меня в голове. И это, мать его, проблема.

Я ненавижу терять контроль, поэтому переключаюсь на то, что знаю лучше всего.

— Что у нас есть? — спрашиваю я, когда возвращаюсь в гостиную. Тай уже крепко спит на диване. Джо и Данте сидят рядом, уставившись в новый мультфильм про Смурфиков.

Стоит мне заговорить, как оба подскакивают, делая жалкую попытку изобразить, будто не бездельничали. Я киваю в сторону кухни — разговор не для ушей Тая.

— Данте уже связался с шефом Хаузом, пытается достать часть улик. Эти парни знали, что делают. Всё случилось в таком людном месте, что расследовать самим почти нереально.

— Разве я не плачу Хаузу именно за то, чтобы он устранял такие проблемы? — рычу я. Этот парень уже пять лет у нас на жаловании, и его единственная задача — давать мне то, что нужно, и держать полицию подальше от моих дел.

Джо тяжело выдыхает:

— Думаю, тебе не нужно напоминать, сколько там бюрократии. Это был парк, середина лета, сотни свидетелей, три трупа. И у нас нет ничего конкретного, что доказывало бы, что целью были именно вы, а не случайность.

Я едва сдерживаю смех. Случайность? Он издевается?

— Моего сына подстрелили в годовщину смерти его матери, и ты называешь это совпадением?

— Просто нужно действовать аккуратно, Роман. Посмотрим, что скажет Хауз, а пока проверим другие направления.

— Проверь Ла Эме. Посмотри, нет ли у них местных групп, о которых мы не знаем. Я был на… — меня словно ударяет током, когда вспоминаю тот звонок с Лео. Грудь сжимает вина. Я отвлёкся — и в этот момент ранили Тая. Это будет преследовать меня всегда.

— Что? — Джо хмурится, не понимая, почему я замолчал.

— Лео считает, что Ла Эме стояла за нападением на Талию. Я разговаривал с ним, когда началась стрельба.

— Если они пришли за Талией, значит, логично предположить, что и это их рук дело, — говорит Данте.

— Мы не действуем, основываясь на догадках, — напоминаю я. — Найдите мне что-то, что можно использовать.

Джо выглядит неуверенным, но мне плевать. Решения принимаю я. Я знаю, что он и остальные справятся — найдут этих ублюдков и заставят заплатить по полной. Но дело не только в этом. Это личное. И добраться до них хочу я сам.

— Мэдисон остаётся? — спрашивает Данте.

— Она пока думает.

— Честно говоря, я всё ещё считаю, что это плохая идея, — бурчит Джо.

— А мне по-прежнему плевать.

Джо усмехается, глядя прямо на меня: — Она первогодка, у неё почти нет опыта. Единственная причина, по которой она ещё здесь, — потому что она чертовски горячая.

Я даже не задумываюсь — достаю пистолет и направляю прямо на Джо.

— Может, вы оба просто, на хрен, займётесь делом? Вы меня уже достали.

— Ладно, ладно, — смеётся Джо, даже не моргнув. — Пошли, Данте. Думаю, нам хватило огнестрельных ранений на сегодня.

— Может быть, — ухмыляется Данте. — Но теперь, по крайней мере, у Романа есть секси-медсестричка, чтобы нас подлатать, если он вдруг и вправду выстрелит.

— СЕЙЧАС! — рявкаю я, проводя рукой по волосам. Они мои лучшие друзья, ближе, чем братья, но сейчас мне не до шуток. Возможность потерять Тая сегодня выбила меня из колеи.

Из гостиной слышится шорох — Тай шевелится. Я подхожу к нему, за мной следуют Данте и Джо.

— Эй, малыш, — улыбаюсь я, опускаясь рядом на кожаный диван, который тихо поскрипывает подо мной. Он уже выглядит лучше — немного сна и лекарства сделали своё дело.

— Как ты, дружище? — Джо треплет его по волосам.

— Голодный, — улыбается Тай, купаясь во внимании. Он выглядит гораздо бодрее, и, может, я поговорю с Мэдди, чтобы снять капельницу, когда она спустится. Если она вообще спустится.

— Вот это по-нашему, — смеётся Джо. — Завтра приведу Сару, хочешь?

После смерти Талии жена Джо стала нашей няней по умолчанию. Я редко оставляю Тая, но если приходится — ей одной я доверяю. К тому же он её обожает, они сильно сблизились за последние месяцы.

— Договорились, — улыбается Джо и поворачивается ко мне. — Я буду в офисе несколько часов, но если что — звони. Хочешь, Сара принесёт что-то на ужин?

— Не нужно. Мы справимся. Но спасибо. И дай знать, если услышишь что-то от Хауза.

— Ты будешь первым, кому я позвоню, — Джо поднимает руку к виску в насмешливом салюте, и они с Данте уходят.

— Как насчёт гамбургера? — спросил я у Тая.

— А с картошкой фри? — приподнимает он бровь. В шесть лет пацан уже ведёт переговоры, и я не уверен, стоит ли им гордиться или бояться.

— Думаю, это можно устроить. Ложись-ка обратно, а я пойду и приготовлю.

— Договорились, — Тай снова устраивается на диване, и я накрываю его одеялом.

Я не кулинар, но бургеры — это моё. Правда, в последний раз я делал их на день рождения Талии. Тогда пришли обе наши семьи, и, несмотря на то что утром мы с ней жёстко поссорились — из-за того, что я не хотел, чтобы Тай имел отношение к мафии, — мы улыбались и делали вид, будто всё в порядке. Сегодня это воспоминание жжёт сильнее, чем когда-либо.

Я не хочу снова об этом думать, поэтому стараюсь отвлечься готовкой. Проблема в том, что единственное, что помогает отвлечься — это думать о Мэдисон. А от этого я завожусь, но уже совсем по другой причине.

Что, чёрт возьми, не так? Любой нормальный человек с радостью ухватился бы за шанс, который я ей дал, а она заставила меня ждать весь день. Стоит подняться и потребовать ответ, но не успеваю — за спиной слышу:

— Кхм, — она прочищает горло, в глазах проблеск напряжения.

— Привет.

— Я всё обдумала. Я принимаю твоё предложение, — ее плечи немного опускаются, и злости в её взгляде уже не так много, как раньше. Воздух между нами по-прежнему натянутый, но хотя бы не враждебный. Прогресс. Если уж нам с ней предстоит выстраивать хоть какие-то отношения — профессиональные или… другие, — нужно с чего-то начинать.

— Отлично, — говорю я чуть быстрее, чем следовало бы.

— Но у меня есть условия.

Я чешу подбородок, пытаясь понять, в какой момент она решила, что у неё есть право диктовать условия. Компромиссы — не мой конёк, но я хочу, чтобы она согласилась.

— Какие именно?

— Работа в больнице для меня на первом месте. Я слишком много вкалывала, чтобы сейчас халтурить. Понимаю, что у тебя бывают непредвиденные ситуации, но больница — мой приоритет.

— Без проблем, — киваю я. — Подстроюсь под твой график, насколько смогу, — я ведь не собираюсь держать её тут взаперти, будто в «Красавице и чудовище». Но придётся отправить кого-то наблюдать, когда она будет в больнице — на всякий случай.

— И если ты действительно серьёзен, ты должен пообещать, что в вопросах медицины будешь слушать меня. Особенно касательно Тая. Ты нанимаешь меня, потому что я знаю, что делаю, а не для того, чтобы ты спорил со мной на каждом шагу.

Возражение застывает у меня на губах — потому что она права. Придётся привыкать к тому, что иногда приказы отдаю не я.

— Ещё что-нибудь?

— Да. Не знаю, в каком мире ты живёшь, где похищение людей — это норма, но так дело больше не пойдёт. Если я остаюсь, я должна иметь право приходить и уходить, когда хочу, — она скрещивает руки на груди, и это движение подчеркивает её грудь так, что я едва удерживаю взгляд. Лучше, чем в тех обтягивающих шортах и майке, но у неё из тех фигур, что хорошо выглядят в чём угодно.

Я заставляю себя поднять глаза и опираюсь о край стойки.

— Сегодня всё пошло совсем не так, как я планировал. Я был отчаян. Прости. Можешь приходить и уходить, когда захочешь, но безопасность — мой приоритет. Эта должность включает тебя в мой ближайший круг доверенных, а значит, охрана — не обсуждается. Где бы ты ни была — дома, на работе, где угодно — с тобой всегда будет кто-то из моих. В большинстве случаев ты даже не заметишь их присутствия, но это для твоей защиты не меньше, чем для нашей.

Взгляд Мэдисон темнеет — видно, она наконец осознаёт, во что впутывается. Я протягиваю ей руку:

— Итак, договорились?

— Да, — отвечает она, пожимая мою ладонь. В тот момент по телу пробегает ток, сильнее, чем я ожидал. Кажется, она тоже что-то почувствовала — слишком долго не отпускает руку, а потом резко отдёргивает, растерянная и на взводе.

— Голодна? — спрашиваю я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Я делаю бургеры для Тая и себя, могу закинуть ещё один на гриль.

— Тай не может это есть. После всего, что с ним было, ему нужно соблюдать жидкую диету несколько дней.

— Ты издеваешься? Он же сидит и...

Взгляд Мэдисон мгновенно становится ледяным. Слова не нужны — я и так понимаю, что она хочет сказать.

Слушайся её.

— Ладно, — вздыхаю, протягивая ей тарелку, приготовленную для Тая. — Надеюсь, ты не вегетарианка, потому что кому-то придётся всё это съесть. А вот Тай явно будет недоволен своей новой медсестрой.

— Врачом, — поправляет она. — Я его новый врач.

Она берёт тарелку, и на её губах играет дразнивающая улыбка.

— Верно. Извини, — я поворачиваюсь к морозилке — и чтобы достать фрукты для смузи Тая, и чтобы хоть немного остудиться.

Если доктор будет продолжать смотреть на меня так, как сейчас, у нас начнутся серьёзные проблемы.