МЭДИСОН

— Эй? — мой голос срывается, когда я стою в темноте, осознавая, насколько глупо было отпустить Эрни, хотя бы до того, как Роман узнал бы, что я дома.

Я резко вдыхаю, когда темная фигура движется в мою сторону. Это тот мужчина, который оставил нам то фото с угрозой — я уверена, он вернулся, чтобы закончить начатое.

— Мэдди? Это ты? — как только фигура выходит из тени, я узнаю голос Джо.

— Боже, Джо, — я выдыхаю тяжело и прерывисто. — Ты меня до смерти напугал.

— Прости! — он усмехается.

Открывает холодильник, достает пиво — будто это его дом и не три часа ночи.

— Не ожидал тебя увидеть. Разве ты не должна быть в Сент-Луисе до завтра вечером?

Я нервно переминаюсь с ноги на ногу, не в настроении объяснять всё Джо прямо сейчас. — Планы изменились.

— Надо было позвонить. Роман не любит, когда планы меняются без предупреждения.

— Я звонила. Он не отвечает, всё уходит в голосовую. Он злится на меня, поэтому и игнорирует, — складываю руки на груди. Если уж меня собираются отчитывать, пусть хотя бы знают причину.

— Эм… не думаю, что это причина, — сухо говорит Джо и делает большой глоток пива.

— Что ты имеешь в виду?

— Роман в больнице, — спокойно отвечает он, сминая в руках комок бумажных полотенец, оставшихся на столешнице. Ни деталей, ни пояснений — просто вот так, как будто ничего.

— Почему? Что случилось? — грудь сжимает, когда я замечаю кровь на бумаге в его руке.

— С ним всё в порядке, — быстро добавляет Джо, заметив мой взгляд. — В дом проник злоумышленник. Завязалась драка, и Романа ранили ножом. Но, правда, всё хорошо, Мэдди.

— Тогда почему он в больнице? — я почти не дышу. Я знаю Романа — он бы не поехал туда сам, если только не было бы совсем плохо.

— Потому что, когда я приехал, он был уже слишком без сознания, чтобы спорить со мной, — спокойно говорит Джо.

— Джо! — я взрываюсь. — Он потерял сознание? Куда его ранили? Почему мне никто не позвонил?!

— Спокойно, Мэдди, — поднимает он руки. — Он потерял немало крови, но мы вовремя его отвезли. Сейчас всё хорошо. Его уже обработали, и его оставили на ночь только на наблюдение.

— Я хочу к нему, — говорю я, чувствуя, как дрожат губы. Не верится, что всё это происходит.

— Конечно, — Джо берёт сумку со стола. — Я как раз пришёл собрать ему кое-что. Тай у меня дома, с моей женой.

Я киваю, не находя слов. Сегодня и так был чудовищно тяжёлый день, а теперь ещё и это — Роман ранен. Мы и так толком не разговаривали последние дни, а теперь кто-то напал на него в собственном доме, пока его сын спал наверху.

Мы с Джо едем в тишине. Мысли путаются, одна громче другой. Я рада, что Роман жив и будет в порядке, но он должен был мне позвонить. Даже если злился.

Я не должна узнавать об этом вот так. Всё закончилось благополучно, но это болезненное напоминание: опасность всё ещё рядом. Безопасных мест нет.

Джо паркуется у больницы, и мы быстро идём внутрь. Он проводит меня по коридору до палаты, и я врываюсь внутрь, едва успевая осознать, что делаю.

Роман сидит на кровати, печатает что-то на ноутбуке. Когда я бросаюсь к нему, он поднимает глаза — удивлённые, растерянные.

— Мэдисон?

Не говоря ни слова, я обнимаю его, прижимаюсь всем телом, утыкаюсь лицом в его грудь. Он крепко обнимает меня в ответ, целует в макушку и гладит по спине.

Слёзы текут потоком — за всё сразу: за усталость, за страх, за боль, за облегчение.

— Всё в порядке, детка, — шепчет он тихо. — Всё хорошо.

Что бы между нами ни происходило, стоит оказаться у него в объятиях — и весь мир снова становится на место.

Я отстраняюсь, чтобы вдохнуть, и сажусь на край кровати. Он вытирает слёзы с моего лица, а я накрываю его руку своей, просто держу. Его прикосновение уже успокаивает моё разбитое сердце.

— Я кое-что нашёл для тебя дома, думаю, тебе понравится, — усмехается Джо, бросая сумку Романа на кровать. — И я тайком подложил туда пару бутылок пива, если вдруг захочешь снять стресс.

— Спасибо, Джо, — Роман отвечает усталой улыбкой. — Иди домой. Напиши, как там Тай, ладно?

— Конечно, — кивает Джо. — Отдыхай. Похоже, ты в надёжных руках.

Он коротко обнимает меня и уходит, тихо закрыв дверь за собой.

— Ты ведь должна быть в Сент-Луисе, — Роман снова притягивает меня к себе, освобождая немного места, чтобы я легла рядом. Кровать узкая, неудобная, но сейчас — самое уютное место на свете.

— Планы изменились. Я могла бы быть здесь раньше, если бы ты мне позвонил. Я узнала только от Джо, когда вернулась домой.

Роман хмурится.

— Подожди… То есть ты летела домой посреди ночи по другой причине? Я сказал Джо не звонить тебе, но когда ты появилась, я решил, что это он. А это было что-то другое?

— Это сейчас неважно, — я делаю резкий вдох. — Расскажи, что случилось.

Он будто хочет задать ещё вопросы, но передумывает. Пока.

— Это ерунда, Мэдди. Я же сказал, всё в порядке. Просто царапина, — он старается казаться спокойным, но лицо бледное, глаза усталые. Он выглядит измотанным.

— Ерунда? — я резко смеюсь. — Роман, тебя ранили ножом в собственном доме, пока твой сын спал наверху! Тем человеком, который охотится на тебя уже месяцами! Ты потерял столько крови, что потерял сознание!

Он закатывает глаза, проводя рукой по волосам.

— «Потерял сознание» — это громко сказано. Я просто немного закружился и… отключился на пару минут.

— Почему ты мне не позвонил? — я прикусываю губу, сдерживая дрожь в голосе.

— Потому что я собирался рассказать тебе, когда ты вернёшься завтра. Я знал, что ты занята, и, честно говоря, не особо-то хотела со мной говорить.

— Боже, Роман! — я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ударить его, и, если бы он не лежал на больничной койке, наверное, так бы и сделала. — Даже если мы ссоримся, это не значит, что я не хочу знать, что ты пострадал — что на тебя напали! Ты хоть представляешь, как мне было страшно, когда Джо всё рассказал? Представь, что это была бы я и не сказала тебе. Ты бы не отнёсся к этому спокойно.

— Ты права, — он сглатывает. — Я был бы в ярости.

— Да уж, взаимно, — я злюсь, скрестив руки на груди. — Иногда ты просто невыносим. Это глупо и по-детски — не рассказать мне, что ты чуть не умер, только потому что мы немного поссорились.

— Эй... — Роман приподнимается и отбрасывает с моего лица прядь волос. — Ты абсолютно права. Это было глупо. Прости. Так больше не будет. В следующий раз ты будешь первой, кому я позвоню. Обещаю.

«В следующий раз». Никогда ещё эти два слова не звучали так тяжело.

Слёзы снова подступают.

— Не говори это просто чтобы меня успокоить. Я хочу, чтобы ты сказал это, потому что действительно так думаешь.

— Я серьёзно, милая. Клянусь, — его ладонь ложится мне на затылок, он притягивает меня к себе. Его поцелуй другой — в нём столько эмоций, искренности и мягкой страсти. Когда он касается своим лбом моего, наши носы слегка соприкасаются. — Прости, Мэдди. Я должен был позвонить. Но, знаешь, может, это и к лучшему. Данте сумел снять с камеры чёткое изображение того парня, и теперь они идут по его следу. Мы на шаг ближе к тому, чтобы его поймать.

— Но какой ценой? — я ценю, что Роман умеет находить светлую сторону, но сама сейчас не могу.

— Мэдди, детка, тебе нужно успокоиться, — он улыбается чуть мягче. — Мне почти не больно. Мне сделали несколько швов, и я здесь только под наблюдением — чтобы убедиться, что нет инфекции.

— Можно посмотреть?

— Конечно, — Роман приподнимает рубашку, обнажая длинную рану на животе. Я осторожно провожу пальцами вдоль шрама, считая каждый шов. Двадцать пять. Гораздо больше, чем «пара», как он пытался меня убедить.

— Больно? — спрашиваю я.

— Совсем нет, — ухмыляется он. — Наоборот, от твоих прикосновений мне лучше, чем за последние несколько дней.

— Очень смешно. Знаешь, ещё три сантиметра правее — и он бы задел брюшную аорту. Мы бы сейчас совсем в другой ситуации были, — на самом деле, удивительно, что он этого не сделал. Эта артерия идёт прямо к сердцу — Роман мог истечь кровью, даже не успев позвонить за помощью.

— Боже, ты такая сексуальная, когда говоришь медицинскими терминами, — хрипло усмехается он. Его привычное остроумие почему-то успокаивает — сердце уже не бьётся так бешено. — Теперь можно поговорить о чём-нибудь другом? Например, почему ты вернулась раньше?

— Нет, об этом мы не будем говорить, — отвечаю твёрдо. Я всё ещё перевариваю произошедшее и не готова рассказывать.

Роман улыбается чуть сочувственно.

— Всё настолько плохо, да?

— Я сказала, не хочу говорить, Роман, — пытаюсь встать, но он хватает меня за запястье и мягко тянет обратно.

— Ладно. Тебе и не нужно говорить — я сам скажу, — его лицо чуть меняется. — Начну с поздравлений.

— С поздравлений?

— Да. Поздравляю с предложением присоединиться к программе в Лос-Анджелесе. Это невероятно. Я знаю, сколько сил ты вложила, и я чертовски горжусь тобой. Я должен был сказать это ещё тогда.

Я не нахожу слов. Никто и никогда не говорил мне ничего подобного, и мои нервы настолько на пределе, что я снова едва не плачу.

— Прости за то, как я отреагировал в тот вечер. Я знаю, ты не просила меня бросить всё, но это напомнило мне слишком много разговоров с Талией — когда она пыталась заставить меня уйти. Это не оправдание, но я испугался. Потому что я тоже влюблён в тебя. И мысль о том, что ты можешь уйти, просто уничтожила меня, вот я и стал снова отталкивать тебя — чтобы защитить себя.

— Разве ты ещё не понял, что меня так просто не отпугнёшь? — улыбаюсь я.

— Понял, — кивает он. — И знаешь, что ещё понял? Всё остальное неважно. Даже если ты решишь поехать, мы всё равно справимся.

— Правда? — я снова не сдерживаюсь — день выжал из меня все силы, и я опять начинаю плакать. Это уже почти жалко.

— Конечно. Лос-Анджелес всего в четырёх с половиной часах отсюда. А если я за рулём — то и в трёх с половиной, — он усмехается. — Но если ты решишь, что это лучше для тебя, мы всё устроим. Конечно, я не хочу и дня без тебя, но лучше это, чем потерять тебя совсем. И я никогда не попрошу тебя отказаться от чего-то важного ради нас. Если это важно тебе — значит, важно и для меня, и для Тая.

— Роман, я… — у меня просто нет слов. Никто и никогда не поддерживал меня так, как он. И это одновременно прекрасно и до боли трогательно.

— Я люблю тебя, Мэдди. Я знаю, что это рано, и нам ещё многое предстоит узнать друг о друге, но я никогда раньше не чувствовал ничего подобного.

— Я тоже, — качаю головой. — Я тоже тебя люблю.

— Отлично, — он улыбается. — Потому что я никуда не уйду. Мы будем рядом, чтобы поддержать тебя, что бы ты ни выбрала — здесь, в Лос-Анджелесе или хоть на Луне.

Я смеюсь сквозь остатки слёз, вытирая щёку.

— Роман, я правда ценю всё, что ты сказал. Мне это было нужно после сегодняшнего дня, — он внимательно смотрит на меня. — Но я не уверена, что Лос-Анджелес — это правильный выбор для меня.

— О чём ты говоришь? Разве это не программа твоей мечты?

— Была. Но дома я узнала, что мне предложили место только потому, что мой отец позвонил и попросил за меня. То есть он мог сделать это в любое время. Просто не хотел помочь.

— Что? — Роман сжимает челюсти. — Боже, Мэдди. Мне так жаль.

— Не хочу сейчас всё это обсуждать. Я не отказываюсь от идеи полностью, просто думаю, что мне нужно немного притормозить и всё обдумать. Я не могу бросаться в такое решение, не будучи уверенной, что оно верное.

Вся моя карьера до сих пор была сплошным «вперёд, вперёд, вперёд», и, может быть, сейчас самое время сделать шаг назад, чтобы обрести ясность.

— Что бы тебе ни понадобилось, детка, я с тобой, — тихо говорит он.

Я снова ложусь рядом, кладу голову ему на плечо, и он нежно целует меня в лоб. Всем своим существом я чувствую, что вернуться домой сегодня было правильным решением. Лежать рядом с ним — идеальное завершение ужасного дня. И, слава Богу, он рядом.